Тьма века сего (СИ)
— По его словам, они сами не знали, зачем шли туда. А ты сам? Тебя не было среди них?
— Нет, — равнодушно отозвался Гейгер, отведя рассеянный взгляд от собеседника и устремив его перед собою, в чащу леса. — Мне ни к чему.
— А им к чему?
— Я не знаю.
— Они не рассказывали?
— Они ведь сами не знают.
— Они так сказали?
— Вы так сказали.
— А они?
— А они молчали.
— И ты не спрашивал?
— Мне ни к чему, — повторил Гейгер и, вздохнув, снова поднял взгляд. — Майстер инквизитор, никчемные ведь вопросы. Вы и сами знаете, зачем мои собратья пытаются войти в Предел. Вы провели здесь не один день, допрашивая каждого и каждому залезая в душу, и, смею сказать, эту душу каждый здесь вам открыл. Ангелы, место сошествия Господа, вход в преддверие Рая, каждый надеется увидеть, найти здесь благословение, ответы на вопросы, прикоснуться к непостижимому… Вам это кажется глупым? Вы ищете иные ответы? Простите, иных нет. Отчего вас не удовлетворяет этот? Считаете, что времена искренней веры миновали, наш век развращен, в людских душах не осталось света?
— Считаю, что людские души, собравшиеся здесь, ходят по краю ереси, — с невольной резкостью отозвался Мартин. — Допускаю, что по собственной глупости, а не по злому умыслу. Но по все той же глупости эти души рискуют собственным спасением и искушают души других, ведя их, возможно, к погибели. Via peccantium complanata lapidibus, et in fine illius fovea inferi [35].
— Вот так сразу «ад»? Вы так убеждены в том, что здесь действуют диавольские силы? Вы знаете, что здесь происходит?
— Я узнаю.
— По тому судя, что всех нас еще не разогнали во имя нашего спасения и не ввергли в узилища по обвинению в ереси, от этого вы пока далеки, майстер инквизитор, — благодушно улыбнулся Гейгер, и Мартин столь же кротко улыбнулся в ответ:
— Да, времена нынче не те.
Тот рассмеялся — негромко и беззлобно, вяло отмахнувшись:
— Полно вам, майстер инквизитор, вовсе вам не хочется всех нас немедля запереть в подвал или втащить на костер. Вам самому любопытно узнать, что происходит, чему вы стали свидетелем, что скрывает в себе Предел…
— Ошибаешься, Йенс, очень даже хочется, потому как именно сидя в подвале — вы не сможете навредить себе и другим, а также перестанете путаться у меня под ногами, мешая выяснить, что происходит и что скрывает в себе этот так называемый Предел. И невзирая ни на какие новые веяния, я вполне смогу это сделать, если сочту нужным.
— Но вы не знаете с достоверностью, кто из нас прав. Вы не знаете, что там. Ведь так?
— Я не знаю, что там, — подтвердил Мартин, — но знаю, кто прав. В отличие от тебя, я имею на то все основания: на моей стороне соответствующий опыт и запас знаний.
— Не так ли говорили ученикам Христа?
— Ты все-таки решил наговорить себе на обвинение?
— Просто испытываю пределы вашего человеколюбия, майстер инквизитор, — вновь добродушно улыбнулся Гейгер. — Простите, не обращайте внимания на моё ёрничество. Все мы, собравшиеся здесь, тщимся блюсти душу в чистоте, насколько хватает наших сил, но не могу не признать, что у меня в глубине этой самой души кроется недовольство: мне досадно оттого, что во мне и каждом из нас вы видите каких-то тихих безумцев вроде тех, что бродят по дорогам с надрывными проповедями, полностью оторванные и от мира сего, и от людей, и от здравого смысла, и потому не могу удержаться, чтобы не поддеть вас.
— Я не считаю вас безумцами, — возразил Мартин со вздохом. — Однако не скрою, что ваши слова и деяния полагаю далекими от здравого смысла; впрочем, все еще надеюсь, что успею переубедить вас до того, как станет поздно… Так здесь ничего не происходило все эти дни?
— Минотавров в могилах более не находили, — пожал плечами Гейгер, — в Пределе никто не пропадал, из Предела никто из пропавших не возвращался… Нет, не происходило, майстер инквизитор, все идет своим чередом.
— Исключительно интереса ради: а каким именно? Ты говоришь, что пытаться проникнуть в Предел тебе ни к чему, тогда что ты здесь делаешь и сколько еще намереваешься это делать? Если ничего не будет происходить еще месяц, год, десять лет… Ты построишь здесь избушку и поселишься навеки, ожидая, пока ангел или Господь Бог постучат в дверь? Подозреваю, что граф фон Грайерц будет несколько недоволен таким поворотом и вряд ли отнесется к подобным планам с прежним благодушием.
— Настолько далеко я не заглядывал.
— И ты мне говоришь о здравом смысле?
— А вам не кажется, что вся жизнь любого человека на земле похожа на мое бытие у Предела, майстер инквизитор? — отозвался Гейгер со вздохом. — Никто точно так же не может сказать, что с ним будет даже не через десять лет, а через год, месяц… завтра. Никто или почти никто не знает, чего он ожидает от жизни и куда идет. Никто не знает, зачем он идет.
— Я знаю, куда иду, — возразил Мартин, и паломник серьезно кивнул:
— Да. И вы счастливый человек, майстер инквизитор.
— А Евангелия тебе недостаточно, чтобы определить свой путь?
— «Пойди, продай имение твое и раздай нищим; и будешь иметь сокровище на небесах», — с нарочитой торжественностью процитировал Гейгер и улыбнулся: — Я так и сделал.
— «…и приходи и следуй за Мною», — многозначительно докончил Мартин и широко повел рукой: — Вот здесь — ты вправду полагаешь, что здесь Он, что сюда ты пришел за Ним?
— Вы же сказали, что не считаете меня безумцем, — укоризненно заметил паломник. — Разумеется, я не думаю, что в этом лесу укрывается Господь Иисус и ждет, когда мы придем к нему, или же сам выжидает момент, когда пора будет нежданно выскочить из кустов. Но ведь что-то здесь есть?
— В Германии, в Империи, в мире, в конце концов, есть немало мест, чья благословенность не подлежит сомнению. Почему ты не направился туда? Почему сюда? Монастыри, часовни, чудотворные изваяния — все это слишком скучно, привычно, недостаточно щекочет чувство?
— Я туда и направлялся, — уже без улыбки отозвался Гейгер, отвернувшись и снова вперив взгляд в лесную чащу перед собою. — Если точнее, в Гладбахский монастырь [36]. Но на своем пути я повстречал людей, идущих сюда, услышал их рассказы — и вот я здесь.
— И что именно убедило тебя в том, что присутствие здесь Господнего благословения более вероятно и ценно, чем в Его обители? Пропавшие или погибшие люди? Ты вправду думаешь, что Спаситель явил в нашем мире свою волю вот так? Скажи, — поторопил Мартин. — Объясняете же вы это друг другу хоть как-то? Кому-то ведь пришла в голову хоть какая-то мысль, пусть и самая дурацкая, из-за которой все вы рванули сюда? Почему Бог милосердия и человеколюбия, собственную кровь проливший за людей, сейчас убивает их?
— А с чего вы взяли, что убивает, майстер инквизитор? — тихо уточнил Гейгер, с неохотой подняв взгляд к собеседнику, и Мартин нахмурился:
— Это шутка?
— А вы видели хоть одну человеческую смерть в границах Предела? Или кто-то из опрошенных вами свидетелей — видел это?
— Опрошенные мною свидетели видели двух солдат графа, растворившихся в воздухе.
— Мертвыми?
— Ты полагаешь, что после этого можно выжить?
— После чего? Вы же не знаете, что это было, что с ними случилось, и никто не знает. Они не взорвались, не распались на части, не развеялись, точно прах на ветру, они просто исчезли. Куда?
— Так-так, постой, — уже с искренней заинтересованностью перебил Мартин, усевшись на траву напротив паломника. — Неожиданно любопытный поворот… Но никто из вошедших в Предел не вернулся оттуда.
— Грегор вернулся. И не раз.
— Харт? Грегор Харт?.. Он утверждает, что всего лишь сделал несколько шагов внутрь, испугался идти дальше и возвратился, и из этого случая раздули слухи о его способности ходить в Пределе невредимым.
— И вы верите?
— Ты осознаёшь, что сейчас de facto пытаешься сдать мне своего собрата? — вкрадчиво поинтересовался Мартин. — Я, положим, допускаю, что он может лгать — как потому что в самом деле способен чувствовать Предел и обнаружил внутри нечто, о чем, по его мнению, не стоит знать инквизитору, так и потому, что ничего не обнаружил, никакой сверхобычной чувствительностью не обладает и остался цел по чистой случайности, а теперь попросту опасается излишнего внимания Конгрегации к своей персоне. Но допускаю и то, что он сказал правду. А сейчас ты по сути склоняешь меня к первому варианту. Ты его невзлюбил за что-то?