Жена Болотного царя

приготовилась слушать.
— Лагерь полностью уничтожен. Уцелевших нет, — сообщил Ксэнар, пока мы с совами играли в гляделки. Смотреть на них было куда легче и безопаснее, чем на царя.
Новость эту я восприняла спокойно, даже с неким злорадным удовлетворением. Эти люди пришли к границе топей, чтобы убить меня, но вот она я, живая и отдохнувшая, а где они?..
Дальше должен был последовать допрос, я ждала его, была уверена, что меня заставят рассказать о себе все. В какой-то степени я была к этому готова.
Но вот к чему я совсем готова не была, так это к тому, что царь сам расскажет историю моей жизни… последних ее месяцев.
Расскажет о войне, об осаде столицы, о ее захвате, казни правящего рода, моем упрямстве и наказании за него.
Начал он свой рассказ с неопасной на первый взгляд фразы:
— Как мне известно…
Известно ему было все.
Как я ни держалась, желая достойно выслушать сухие сводки событий последних недель, ничем не выдать своего страха, своей злости или разъедающего горя, долго хранить покой мне не удалось. Я заерзала, сгорбилась, не в силах терпеть прямой взгляд царя и простые слова, больно бьющие по мне.
— Впечатляет, — пробормотала я, переплетя подрагивающие пальцы и глядя только на них. — Могу я поинтересоваться, откуда у вас эта информация?
Голос мой дрожал, но этого тактично не заметили.
— Мы не желаем зла людям, — заговорил незнакомый мне эва, — и хотим быть уверены, что они также не желают зла нам.
— Вы за нами следите?
— Мы слышим не больше того, что слышат люди, и видим не дальше, чем видят люди… — раздражающе туманно ответил он.
— Есть разница между тем, что слышит простой рабочий на центральной площади и, к примеру, советник короля. — В горле встал горький ком, говорить было тяжело, я с трудом могла сглотнуть вязкую слюну, в отчаянии ощущая, как трещит стена моей отстраненности, моего спасительного безразличия. Первые трещинки появились в ней из-за Ариса, из-за Ксэнара она рисковала пасть.
Не хотелось бы мне, чтобы эти двое стали свидетелями моей истерики… Подозреваю, им бы тоже этого не хотелось.
— Несомненно, — покладисто согласился пастух сов, скупо улыбаясь. — Нам ничуть не интересно, что слышит рабочий.
— Нэшар, — ровный голос царя не выражал ровным счетом никаких эмоций, но рыжеглазый Нэшар опустил голову и замолчал.
— Как вам это удается? — спросила я, желая отвлечься, удержать стену от падения, чтобы позже, в тишине, залатать трещины. — Видеть и слышать?
— Вы равнодушны к себе подобным простолюдинам, а наши полукровки внешне очень похожи на людей, — не поднимая головы, негромко бросил Нэшар.
Я похолодела, припомнив, как долгое время в детстве удивлялась, почему во дворце у прислуги так часто встречаются невероятно зеленые, удивительно красивые глаза.
Некоторое время я даже всерьез переживала из-за невыразительной серости своих глаз, ничуть не похожих на так восхитившую меня изумрудную зелень.
Первые детские комплексы, оказывается, во мне взрастили полукровки эва.
Мало кто замечал слуг, и совсем уж единицы остерегались обсуждать дела в их присутствии.
Такая самоубийственная беззаботность…
— Значит, вы знаете больше меня.
— Очевидно, — согласился Ксэнар и замолчал.
Тишина была тревожной, но недолгой и завершилась совершенно невероятным признанием.
— Ко мне приходила Агнэ, — сказал царь. — Не знаю, чем ты очаровала мою дочь, но она просила за тебя.
— Правда?
— Я хотел вывести тебя к людям, — заметив, как я встревоженно подалась вперед, желая сказать, что это будет равносильно убийству, Ксэнар жестом велел мне молчать. — Люди живут не только по эту сторону гор. Мы торгуем с некоторыми северными племенами, с посредниками из Серебряного города… Они приходят к нам из земель, что лежат за Поднебесными великанами. Там есть целый мир, частью которого ты можешь стать.
— Но? — несмело спросила я. Возможно, это было его решением еще вчера, и даже ночью Болотный царь был уверен, что в скором времени избавится от проблемной принцессы, передав заботу о ней людям. Уничтожив тем самым все планы Ариса.
А потом на поклон к нему пришла любимая дочь и все переменилось.
— Если пожелаешь, я все еще могу отправить тебя в Серебряный город. Через восемь дней прибудут купцы с товаром на обмен и продажу. Или можешь остаться в моем доме, под моей защитой. Единственное, что от тебя требуется — ограждать Агнэ от необдуманных поступков. Ты ей нравишься, возможно, хотя бы у тебя это получится.
— Хотите сделать меня здравым смыслом своей дочери? — недоверчиво уточнила я.
— Пока у нее не появится свой.
— И вы готовы доверить Агнэ незнакомому человеку? — Я замолчала, пытаясь понять, что именно смущает меня больше всего. Когда поняла, не смогла удержаться от удивленного восклицания: — Согласны доверить ее человеку?!
— Если это поможет усмирить Агнэ, — кивнул Ксэнар. И, не дав мне толком все обдумать, нетерпеливо спросил: — Твой ответ?
Я даже с мыслями собраться не успела, а он уже требовал, чтобы я решила свое будущее. Вот так просто…
Если бы не договоренность с Арисом, я бы сейчас пребывала в ужасе.
Но договоренность существовала, а это значит, выбора, столь щедро предоставленного Болотным царем, у меня по сути и не было. Маг обещал мне месть, и, чтобы это Ксэнаршилось, я должна была остаться здесь. В Зыби.
Но дать свой ответ я не успела.
Одна из дверных створок распахнулась, заставив меня вздрогнуть, а Ксэнара поморщиться.
— Почему собрались без меня? — весело спросил стоявший на пороге Сэн.
— Мне казалось, тебя не интересуют дела поселения, — сухо заметил царь. — Несколько дней назад ты покинул зал советов, последовав за моим отрядом и бросив все на Ллэт. Не скажу, что она была этим довольна.
— Правда? — опасливо уточнил Сэн, растратив бóльшую часть своего энтузиазма.
— Ты ее еще не видел? — с каким-то издевательским равнодушием поинтересовался Ксэнар у своего вмиг погрустневшего брата.
— У меня целы все кости, — огрызнулся тот, — как ты думаешь?
— Хм-м-м…
Долго переживать из-за того, что может случиться, этот странный эва не умел. Уже через несколько мгновений, смирившись со всем, что его ждет, Сэнар с беспечным видом рухнул на соседний с моим стул, отчего деревянные ножки со скрипом проехались по полу.
— И что вы здесь обсуждаете?
— Мое будущее. — Унылый тон ответа заинтриговал эва.
— И что же, мой негостеприимный брат желает поскорее от тебя избавиться? — спросил он. Сэн хорошо знал Ксэнара и даже не сомневался в правильности своего предположения, а потому, не дав мне сказать и слова, радостно сообщил: — Но если у тебя сейчас нет сил