Жена Болотного царя

Пересохшее горло, непривычное к такому напряжению, возмущенно заболело.
Хотя лицо Сэнар, когда он услышал родной язык, стоило таких усилий. Пускай мое произношение было корявым и неуверенным, но вполне понятным.
— Ты, — удивлялся он очень забавно. Так… по-человечески.
— Хочу пить.
Совершенно ошалевший, не понимающий, что происходит, несчастный гуманоид помог мне сползти с оленя и проковылять к реке. Сначала он даже предлагал свою очень своеобразную флягу, но памятуя о тухловатой сладости его пойла, я категорически отказалась оттуда пить.
Сэнар терпеливо стоял на краю реки, пока я, опустив голову в воду, жадно пила, захлебываясь и отфыркиваясь.
— Хорошо, — убрав с лица прилипшие к щекам влажные пряди, я блаженно щурилась, ощущая, как вода стекает за шиворот. Заморенная жарой, я чувствовала себя просто прекрасно и не могла понять, как этот бледнючий доходяга в такую жару может ходить в плаще.
Далеко от реки мы не ушли. Обосновались на противоположном берегу, где терпеливый и обстоятельный, Сэнар, со всей своей иномирской ответственностью, решил устроить мне допрос.
— Откуда ты знаешь наш язык?
Расседланный олень пасся в нескольких шагах от нас.
— Один из ваших подсобил, — медленно проговорила я, не до конца понимая, что сейчас чувствую.
С одной стороны, я вступила в контакт с представителем другой расы, не побоюсь этого слова, другого вида. Великое событие, невероятное, просто вау. А с другой — я уже столько времени живу рядом с оборотнями, нагами и прочей чертовщиной, что иномирный уродик меня уже не должен удивлять.
— Шаман, — помрачнел лицом Сэнар. Нет, судя по задержке перевода, слово было другое, но подходящего аналога в моем лексиконе переводчик не нашел и выбрал максимально приближенное к оригиналу.
— Он самый, — охотно кивнула я, крутя в руках очередной странный брикетик, на этот раз коричневого цвета. Сэнар спокойно грыз такой же, задумчиво глядя прямо перед собой и заставляя мой желудок возмущенно сжиматься. Время неумолимо шло к обеду, я хотела есть и уже готова была рискнуть и попробовать эту странную пищу, успокаивая себя тем, что от иномирской мази я не загнулась и даже наоборот. Бок радовал покрасневшей, словно обожженной кожей, там, где вчера была наложена мазь, но рана затянулась, оптимистично белея аккуратненькими шрамиками. Кажется, единственным побочным эффектом была лишь нестрашная аллергия.
— Раньше они служили нам, — глядя прямо перед собой, проговорил Сэнар, — помогали править здесь, давали возможность понимать ваш язык.
Я молчала, пораженная внезапным откровением уродика, но он не спешил продолжать, погрузившись в свои мрачные мысли.
Просидев так несколько минут, я не выдержала:
— А теперь больше не помогают?
— Они обвинили нас в поражении и изгнании из ваших земель и отказались служить.
— И вы их просто так отпустили?
— Шаманы — дети Великого Кара, заставить их служить силой значит унизить его.
Я молча отгрызла от брусочка кусок, пережевала и с трудом проглотила эту вязкую, безвкусную гадость. Еда у них ужасная, одни охотники, другие шаманы и, судя по всему, друг друга они не очень-то жалуют, да и божество у них какое-то стремное. Великий Кар.
Мне даже Сэнар отчего-то жалко стало. Родился, бедный, в таком отстойном мире.
— И что ты теперь будешь делать?
— Ждать, — коротко ответил он.
— Чего ждать?
— Пока дорога не откроется и новый отряд не придет испытать свою судьбу. Сейчас звезда все чаще становится красной, — неохотно признался он.
Пока Сэнар ел, я размышляла о насущном. Расспрашивать его дальше мне не казалось хорошей идеей, уж очень неохотно он отвечал, и в любое мгновение мог вспомнить, что это я тут пленная, и меня нужно допрашивать, но и так было ясно, что в отличие от оборотней, гуманоиды узнавали об открытии прохода задолго до этого неприятного момента.
— А со мной что будет? — я была уверена, что оборотни найдут нас раньше, чем проход откроется в следующий раз, но придут ли они раньше, чем Сэнар решит, что я ему только мешаю, и избавится от меня?
— Ты будешь полезна, я буду тебя защищать, — пожал плечами он, — я доволен.
Еще раз откусив от безвкусного брикета, я тяжело вздохнула. Он был доволен… А вот я была не совсем довольна тем, чем был доволен он.
— Как тебя зовут?
— Рагда, — рассеянно представилась я, все еще размышляя о его словах.
— Рагда… а́та? — неуверенно переспросил он.
— Просто Рагда.
Следующие полтора часа мне подробно и нудно объясняли, что я не могу быть просто Ярой, что «а́та» означает свободная хозяйка, переводя на адекватный незамужняя девушка, а «а́тана» — хозяйка дома, то есть замужняя, а «а́тара» — хозяйка пепелища или вдова.
Он называл еще много окончаний, объяснял, что они значат, приводил примеры, и выглядел очень увлеченным. Я послушно изображала интерес и ждала, когда он объяснит, что значит «са» в окончании его имени.
Самое интересное Сэнар, конечно же, приберег напоследок.
— Вот, смотри, я Сэнар-са, — проговорил он, когда я из последних сил держала глаза открытыми, не пытаясь больше выглядеть заинтересованной и стараясь просто не уснуть. Услышав знакомое слово, я встрепенулась, — в моем случае «са» — значит воин. Если бы я смог сломить ваш круг и удержаться в вашем доме, до прихода моих братьев, мне бы позволили заменить «са» на «саэн» разрешив звать себя сильным воином.
— А пока ты зеленый салага, — пробормотала понятливо, потерев глаза. Тяжело поднявшись, я поковыляла к реке, Сэнар не пытался меня удержать, решив, что я опять хочу пить, мое невнятное бормотание он не разобрал и не видел причин обижаться.
Вода была прохладной и очень освежала. Поплескав в лицо, я блаженно вздохнула и сунула голову в воду. О том, что меня кто-нибудь может за косу утянуть на дно, мне никто не рассказывал. Ни Ашша, ни вредный Берн, любивший попугать всякими страшными историями, ни даже серьезный Ксэнар.
И попытка притопления оказалась для меня неожиданностью.
Я почувствовала, как что-то ухватило меня за косу и дернуло вниз. Река была не то, чтобы глубокая, и я сначала решила, что просто каким-то образом зацепилась за корягу или что-то в этом роде, мало ли мусора можно найти на дне реки.
Меня дернули повторно, а я так и не смогла нащупать рукой корягу и выпутать волосы.
В третий раз косу дернули сильнее, и я, не удержавшись на берегу, бултыхнувшись в реку, забилась в воде, пуская большие пузыри. Вот именно тогда я и запаниковала.
Это была не коряга, потому что коряга не могла тянуть меня за волосы на середину реки, в самое глубокое место. Негромкий всплеск за спиной я не услышала, в ушах гудела вода и