Весы правосудия
Я приложился к бутылке и прибавил звук в ящике. Шел очередной выпуск новостей. Шумиха, связанная с моей гибелью потихоньку сходила на нет — в этих новостях обо мне даже не упомянули. Хороший знак! Диктор прошелся по международной обстановке, объявил о новой встрече президента с главами большой восьмерки, рассказал о борьбе с кризисом. В общем, все как обычно. Вот только в самом конце выпуска:
— Сегодня, по инициативе Великого Магистра Ордена Нищенствующих Рыцарей Христа и Храма Соломона был собран Священный Синод, на котором Глава Тамплиеров заявил о намерении выйти из-под протектората Русской Православной Церкви…
— Что за бред? — Я мотнул головой, разгоняя сонный пивной хмель. — Какие, нахрен, Тамплиеры? Их же почикали еще в средние века?
Я еще прибавил звука, в два глотка осушил бутылку и открыл следующую.
…несмотря на долгое и тесное сотрудничество Ордена и Церкви на протяжении семисот лет, вспомним хотя бы таких рыцарей Храма, сложивших голову на Куликовом поле, как Ослябя и Пересвет, Великий Магистр Брюс, потомок сподвижника Петра Первого — Якова Брюса, также оставившего значительный след в нашей истории, настоял на полной независимости Ордена Христа и Храма Соломона от Русской Православной Церкви. Магистр поблагодарил церковных иерархов за помощь, поддержку и покровительство, некогда оказанное гонимым инквизицией рыцарям. Поблагодарил за обретение новой Родины, за которую не одно поколение тамплиеров отдавало свои жизни. Но Орден сейчас входит в новую стадию своего существования, заявил Великий Магистр, и на этом этапе ему как никогда требуется независимость…
Моя рука сама потянулась к телефону.
— Владимир Николаевич? — дождавшись ответа, произнес я. — Вы новости сегодня не смотрели? Нет, про меня все и так ясно. Я о выступлении Великого Магистра Тамплиеров на Священном Синоде… Ничего странного? Давно стоило этого ожидать? Послушайте, товарищ генерал, а как насчет того, что этого ордена не существует! Уже семь сотен лет… Ничего не понимаю! Владимир Николаевич, пришлите за мной машину, побеседуем с глазу на глаз. Жду.
Все страньше и страньше…
Через сорок минут я уже сидел в кресле напротив генерала.
— Что случилось, Сергей Вадимович? С чего ты переполошился? Ну, вышел орден из лона РПЦ. Так Брюс уже несколько лет вел переговоры…
— Владимир Николаевич, не существует Ордена Храма! Или не существовало…
— Ну как же не существовало? — развел руками Кузнецов. — Это даже в школе проходят! После того, как Жака де Моле сожгли на костре, часть оставшихся рыцарей попросила убежища у Новгородского князя. Им была оказана такая честь, а чуть позже храмовники… Да что я тебе рассказываю? Сейчас материал из архива запрошу, всю подноготную "Нищенствующих рыцарей Христа и Храма Соломона". У нас на них такого собрано! Хех, эти ребята магией не брезговали, не то, что обычные монахи…
Блин! Ну как объяснить человеку, что всего этого не было!
— А на нынешнего Великого Магистра у вас что-нибудь есть? — поинтересовался я.
— Еще бы! За такими деятелями глаз да глаз… — Кузнецов поднял телефонную трубку своего раритетного аппарата. — Сергей Валентинович, принеси мне папочку на Великого Магистра Храмовников. Да-да, Брюса. Подожди немного, сейчас Сережа принесет… Чаю хочешь?
— Нет. Пива надулся, аж булькаю. — Отнекался я.
Через четверть часа в кабинет генерала вошел Сидоренко, держащий в руках пухлую папку.
— Товарищ генерал, материал по Брюсу.
Положив папку на стол, Сидоренко протянул мне руку:
— Здравствуй, Сергей Вадимович!
— И тебе не хворать, тезка! — Пожал я протянутую руку.
— Товарищ генерал, а кто распорядился снять слежку за Горчевским? — неожиданно спросил майор.
— А кто такой Горчевский? — Владимир Николаевич вопросительно уставился на заместителя.
— Горчевский… Он же Брюс… Декан исторического факультета… Великий Магистр… — словно ворочая тяжелые жернова, произнес Сергей Валентинович. Он побледнел, на лбу выступили крупные капли пота. — Как… Как… Я не понимаю! — Он схватился руками за голову. — Тамплиеры не существуют и существуют одновременно! — пораженно воскликнул он. — Горчевский — декан исторического факультета, одновременно является Великим магистром Храмовников, никогда не преподававший историю! Я… Я схожу с ума?
— Я, кажется, понимаю, в чем здесь дело! — меня, наконец, осенило. — Кто-то меняет этот мир! Лепит из него, словно из податливой глины нужную ему форму! И этот кто-то Горчевский-Брюс!
— Ну, наконец-то! Не прошло и полгода! — раздался из пустоты голос, полный сарказма. В пустом кресле материализовался Ашур Соломонович.
— И вы здесь? — не удивился Кузнецов. — Вы хотите сказать, что существование Ордена Храма — фикция?
— Почему же? — возразил Ашур Соломонович. — Это реальность. Только слегка измененная новым обладателем перстня. Сережа, прикоснитесь к батюшке… э-э-э генералу, — попросил он меня. Эта реальность изначально была вашей, вы до сих пор можете влиять на нее.
Я, не раздумывая, прикоснулся к сухощавой руке Кузнецова.
— Господи! — через несколько мгновений выдохнул Владимир Николаевич. — Словно бомба в голове разорвалась! Мир раздвоился…
— Нет, — покачал бритой головой Асур, — мир изменился, но в нем еще действуют законы, установленные Сергеем… Как говаривали древние мудрецы: сделанное одним богом, не может отменить другой.
— Вы хотите сказать, что Сергей — бог? — выпучил глаза Сидоренко.
— В какой-то мере так оно и есть, — невозмутимо ответил Ашур Соломонович. — Эта вселенная была создана под его потребности. А то, что его потребности оказались не столь велики… Не божественны, если можно так выразиться. — Ашур Соломонович лучезарно улыбнулся и подмигнул мне. — Но Сергей до сих пор может устанавливать правила… Вернее, правила уже установлены, и отменить их никто не может!
— Даже Горчевский? — уточнил майор.
— Даже он. Я уже говорил… Изначально альтернативная развилка была создана Сергеем. Со всеми вытекающими… И существование Юсупова не дает Горчевскому реализовать полноценную собственную реальность. Поэтому и получается такое наслоение. И все будет нормально до тех пор, пока не появиться глобальное противоречие, конфликт…
— Вот и приехали, — обреченно произнес я, не зная, что предпринять.
* * *
В тайных подвалах под бывшей Сухаревской башней на черной каменной столешнице, расписанной витиеватыми магическими символами, в центре охранного круга на бордовой бархатной подушечке, накрытой хрустальным колпаком, покоился перстень Соломона.
— Это просто божественно, Великий Магистр! — Кремнев опустился перед Горчевским на колени, истово приложившись лбом о шершавый камень пола.
— Поднимись с колен, Брат! — величаво произнес Вольдемар Робертович. — Не забывай, что прежде всего мы — рыцари!