Весы правосудия

— Но обычному человеку такое даже и не снилось! — шумно отхлебнув чай, произнес Сидоренко.
— Обычному, конечно, но если человека слегка «видоизменить», неизвестно, на что он станет способен, — с загадочным видом произнес Кузнецов.
— Вы встречали таких людей, товарищ генерал? — без какой-либо задней мысли полюбопытствовал майор.
— Да, — просто ответил Кузнецов. — Григорий Иваныч, дай мне чистый скальпель…
— Обижаете, Владимир Николаевич, одноразовый! — Завлаб протянул генералу упакованный в пластик инструмент.
Генерал освободил скальпель от упаковки и ловко провел режущей кромкой по ладони левой руки.
— Владимир Николаевич, вы что делаете?! — воскликнул Сидоренко.
— Не переживай, Сережа, дед еще окончательно не сбрендил… Ты лучше сюда посмотри.
Сидоренко и так не отрывал взгляда от аккуратного разреза, сочившегося темной (майору даже показалось, что слишком темной) кровью. Генерал достал из кармана платок и промокнул рану. Когда он убрал промокшую тряпицу, Сидоренко не смог сдержать возглас удивления — рана существенно уменьшилась. Там, где еще недавно был надрез, образовалась коричневая корочка. Кровь очень перестала сочиться, больше не мешая майору наблюдать, как края ранки стремительно срастаются. Через десять минут о нанесенной ране напоминал лишь тонкий белый шрам, тянувшийся через ладонь генерала.
— Завтра ничего не останется, — произнес Владимир Нколаевич, потирая зажившую ладонь.
— Черт возьми! — не сдержался Сидоренко. — Кто же вы, товарищ генерал? Вы такой же, как Юсупов?
— Господь с тобой, Сережа! — рассмеялся генерал. — Он — это он, а я — это я!
— Но вы точно так же можете заращивать раны! Я не могу… Григорий Иванович, ты тоже так можешь?
— Увольте, товарищ майор, — развел руками завлаб, — я самый обычный врач… Ну, не совсем обычный, — добавил он, немного подумав. Так тож — специфика нашего отдела.
— Ну, слава Богу! — Отер выступивший на лбу пот Сергей Валентинович. — А то я подумал… Владимир Николаевич, как это у вас получается? В чем фокус? Какие-то особые методики…
— Никаких фокусов! Никаких методик! — Мотнул головой Кузнецов. — Когда-то давно со мной произошел э-э-э… несчастный случай…
— А по мне, — вмешался в разговор завлаб, — так это счастливый случай.
— Нет, Григорий Иваныч, случай как раз был несчастный, просто мне повезло… — Договорить генерал не успел — громко пискнул кардиограф.
— Ты погляди, моторчик-то заработал! — воскликнул завлаб, наблюдая за прибором. — Кровяное давление повышается! Включились легкие! Он воскрес, господа контрразведчики! С чем вас и поздравляю!
Кузнецов и Сидоренко подошли поближе к телу. На щеках Юсупова проступил легкий румянец, мертвенная бледность кожи исчезла. Перед контрразведчиками лежало живое и абсолютно неповрежденное тело, хотя еще несколько часов назад оно было мертвым и растерзанным. Веки бывшего мертвеца дрогнули и открылись. Он обвел мутным, недоумевающим взглядом склонившихся над ним людей и тихо спросил:
— Где я? Что со мной?
— Со счастливым воскрешением вас, Сергей Вадимович! — добродушно произнес генерал. — С очередным счастливым воскрешением… Не так ли, господин Юсупов?
* * *
Встречу с «клиентом» Руднев назначил в небольшом, но респектабельном ресторанчике, в котором имелись отдельные комнаты — ВИП-кабинеты.
Когда Горчевский в сопровождении Кремнева переступили порог такого кабинета, Егор театрально развел руками:
— О! Сам великий магистр почтил нас своим присутствием! Наше вам с кисточкой, господа-товарищи…
— Давай ближе к делу! — Горчевский сразу перешел в наступление. — Я хочу осмотреть перстень!
— Да расслабься ты, Магистр! — вальяжно произнес Руднев. — Садись, водочки накатим… Кремень, ты хоть ему скажи! У нас все честь по чести!
— Перстень! — Не съезжая с темы, Горчевский требовательно протянул руку.
— Вот заладил! — недовольно фыркнул Руднев. — Держи! — Он бросил кольцо на стол. Горчевский тут же прижал его рукой к столешнице.
Руднев налил себе водки и залпом её проглотил.
— Ну что, Вольдемар Робертович, настоящее? — волнуясь, как мальчишка, спросил Кремнев после небольшой паузы, в течение которой декан внимательно разглядывал артефакт.
— Похоже, Аркаша… Очень похоже… — Горчевский вынул из кармана увеличительное стекло, и принялся разглядывать перстень сквозь него.
Затем он слегка царапнул металл кольца ножом, лежащим на столе, и зачем-то подышал на камень. Надев перстень на безымянный палец левой руки, Горчевский крутанул его вокруг костяшки — великоват.
— Настоящее? — вновь повторил свой вопрос Кремнев.
— Не узнаем, пока не… Сколько ты хочешь за перстень?
— Тебе же Аркашка озвучивал сумму, — оскалился Егор. — Ты чё, так любишь переспрашивать? Если намерен поторговаться, сразу отвечу: больше — всегда пожалуйста, а меньше — обломись! Ты уж извини — принципы!
— Я не буду торговаться, — глухо ответил Горчевский. — Я просто хотел спросить…
— Ну?
— Тебя эта сумма полностью удовлетворит?
— Ты чё, дебил? — возмутился Руднев. — Если бы не меня не устраивала сумма — я запросил бы больше!
— Ты продаешь мне это кольцо по доброй воле? — не останавливался Горчевский, не замечая оскорблений.
— Ну, ты, блин, даешь! Совсем двинулся, дятел… Хрен с тобой! Я отдаю эту побрякушку за десять лимонов евро по доброй воле! Теперь тебя все устраивает?
— Да, — ответил Вольдемар Робертович. — Аркадий, давай!
Кремнев положил на стол сумку, которую держал в руках, расстегнул замки и достал ноутбук. Горчевский приложил палец к дактилоскопическому сканеру и запустил систему. Когда компьютер загрузился, он требовательно произнес:
— Реквизиты!
Руднев положил на стол бумажку.
— Вот счета в четырех разных банках. Переводи равными долями… По два с половиной ляма на каждый счет.
Горчевский взял бумажку и пробежался пальцами по клаве. Пока он работал, стихли все разговоры. Наконец Вольдемар Робертович оторвался от монитора, и устало произнес:
— Готово!
— Сейчас проверим, — довольно потер руки Егор.
Он достал сотовый и принялся нажимать на кнопки. Пока Руднев проверял счета, Горчевский неотрывно смотрел на перстень. Некоторое время ничего не происходило, и в душе декана начали давать горькие всходы ростки сомнения. Но затем… Перстень изменился в один момент: секунду назад он был великоват, а теперь сидел как влитой!
"Есть!" — мысленно воскликнул Великий Магистр — перстень Соломона, по всей видимости», признал нового хозяина.