Гражданка Иванова, вас ожидает дракон
По прихоти архитектора подвал не имел простую прямоугольную форму. Помещения, разделяемые арками, чередовались под разными углами. Создавалось впечатление, что древний строитель вознамерился построить лабиринт, но, заскучав, бросил эту затею.
— Раз, два, три, четыре, пять. Пять рядов в каждом по десять бутылок, — прикасаться к запыленным сосудам Василиса не решалась. Она знала, что вина могут стоить весьма дорого. Вдруг она нечаянно разобьет, и счет к тем двум тысячам увеличится. Переходя от стеллажа к стеллажу, Вася обратила внимание, что в простенках между ними можно рассмотреть замечательный узор, вырезанный прямо на каменных стенах. Лютики — символы герцогского рода вели своеобразный танец: то приподнимали свои головки, будто следили за невидимым солнцем, то поникали и опускали лепестки.
— Вот вы где!
Василиса от неожиданности вздрогнула. Под аркой стоял герцог. В камзоле, застегнутом на все пуговицы. Строгий, лоб нахмурен, руки сцеплены за спиной.
— Подойдите ко мне!
Василиса метнулась, чтобы снять с крюка на стеллаже лампу, но выронила тетрадку, в которой вела записи. Страдая от своей неловкости, зашипела.
— Оставьте все там. Лампу тоже. Я отвлеку вас на минуту, потом вы вернетесь к своей работе.
Вася тоже нахмурила лоб. Силилась и никак не могла вспомнить, обращался ли прежде к ней милорд на вы. И вообще обращался ли?
Василиса торопливо вытерла ладони о фартук. Они вспотели, несмотря на царящий в подвале холод. Подойдя ближе, задрала голову. Но не потому, что герцог был выше ее, а чтобы через водосточную трубу-чепец рассмотреть его лицо. Она искала признаки раздражения и заранее чувствовала себя виноватой. Что-то не то сказала? Сделала?
— Ближе!
Сделала еще шаг. Лорд Ракон ждал.
Робкий шаг еще немного сократил дистанцию.
Герцог вдруг протянул руку и стянул с головы Василисы чепец. Скользнул взглядом по лицу, где не осталось и следа от синяка, а потом вдруг притянул к себе и крепко поцеловал. Он не отпускал ее до тех пор, пока у Васи не закончился воздух, и она не забилась в тесных объятиях как выброшенная на берег рыба.
— Все! — чепец был сунут назад в руки. — Возвращайтесь к работе.
— Все?! — дыхание еще не восстановилось, а потому голос плохо подчинялся. — Вы сказали: «все»? Да по какому праву вы врываетесь сюда, хватаете, душите поцелуем, а потом командуете — ступай на место, будто я и не человек вовсе, а бездушная кукла?
Она сама от себя не ожидала такого выпада. Он тоже, а потому сначала даже не нашелся, что ответить.
— Ничего личного. Это был эксперимент.
— Ну и как? Результаты не огласите? — видимо нехватка воздуха сильно задела мозг.
— Я считаю его неудачным.
Сказал, повернулся и ушел. А ей жить с этим.
Вася не нашла ничего лучшего, чем снять с полки бутылку и от всей души хлопнуть ею об стену. Каменный лютик сделался багровым, и густо запахло вином.
— Плевать! На все плевать! Захочу, все здесь расколошмачу. Пусть потом расстреляют!
Однако холодный воздух быстро привел в сознание. Василиса задвинула ногой осколки под стеллаж, исправила записанную цифру пятьдесят на сорок девять и перешла к следующему объекту учета.
Слезы душили, но Вася упорно стучала карандашом по бутылкам, пересчитывая их.
— … тридцать восемь, тридцать девять…
Арифметика за первый класс была забыта. Десять никак не умножалось на пять.
* * *
— Ты сегодня не в городе? — Аравай, явившийся на призыв друга, выглядел иначе. Исчезли шаловливые усики, но теперь по лысому черепу спускалась на спину вязь черного узора шириной с ладонь. — Не смотри так. Это старинный гоблинский способ избавиться от навязчивого желания. Твоя девочка в безопасности. Скажу сразу, тебе не поможет.
Фольк поморщился. Неужели все так очевидно, и Аравай может читать его как открытую книгу?
— Нет, я сегодня если и отправлюсь в город, то позже. У меня есть вопросы.
— Кто бы сомневался. До меня только ночью дошло, что ты специально не убирал синяки с лица своей Гражданки. Прятал ее от самого себя?
— Тут не так все просто, Аба. Да, тянет, да, твоя теория много чего объясняет…
— Но?
— Но нет ли в твоей практике поцелуя с землянкой? — Фольк указал на кресло, сам сел в противоположное, а не то что стояло за письменным столом. Значит, встреча носила неофициальный характер. Малый кабинет, расположенный вне личного крыла лорда Ракона, был предназначен для работы с поставщиками, деловыми партнерами, среди которых встречались и женщины.
— Насильно не хотел, а добровольное согласие пока не получил. А что с поцелуем не так?
— Да все не так… — на кислое лицо герцога принц гоблинов не мог смотреть без смеха.
— Прости, я не хотел обидеть, — он закрыл рот ладонью. — Ах, да, вспомнил! На той Заставе, о которой я тебе рассказывал, случилась как-то свадьба. Землянка выходила замуж за оборотня. Волчара целовал ее часто и охотно. Оба выглядели довольными. Не думаю, что группа крови женщины с Земли может повлиять на качество поцелуя.
— Так и знал, — лорд Ракон тоскливо посмотрел в окно. Утро давно было в самом разгаре, а он, вместо того, чтобы идти на пробный забег ящеров, сидел перед смеющимся гоблином и открывал душу.
— Не поделишься?
— Я иногда думаю, что та старушка-гномка на самом деле провидица, — вчера он в красках рассказал гоблину о проблемах с гномами, которые, судя по всему, втихую осваивают старинную сокровищницу, о которой не сохранилось никаких сведений, кроме письменного следа, оставленного брошкой-лютиком. — Стоило мне купить лже-нимфу с ее поникшими лютиками, как началась череда проблем. Я действительно теряю голову, но только не от любви к девчонке, а от множащихся вокруг нее секретов.
— Но часть из них уже раскрыта. Ты смело можешь называть ее Василисой, а не девчонкой и лже-нимфой. И теперь ты знаешь, что попал под чары только благодаря ее крови. Да, бороться с этим трудно, но можно. Найди действенный заговор и огради себя от влияния. Или просто избавься от землянки. Хочешь, я увезу ее с собой?
— А как же все это? — лорд Ракон кивнул на черный узор, конец которого прятался где-то под воротом рубашки гоблина.
— Ради друга я потерплю. К любой женщине можно привыкнуть, как бы хорошо она ни пахла. В жены Василису я не возьму, но вот наложницу из нее сделаю отменную.
— Если бы мог, я продал бы ее Индису.
— За пять тысяч? Выгодная сделка?
Лорд Ракон не ответил. Опустил голову, обхватив лицо ладонями.
— Я погибаю. Все мои принципы летят в бездну.
Аравай-аба мгновенно сделался серьезным. Застыл в ожидании. Если нужно, Фольк признается, если нет, выпытывать не стоит. Принц сам такой, не любит, когда из него тянут откровения пусть даже не показным участием и сочувствием. Друг и без того знает, что гоблин всегда придет на помощь и поймет, даже если герцог свершит что-то запретное.