Исповедь. Часть 1

– Эй, Дорофеева, ты же не на помойке себя нашла. Где та дерзкая девчонка, которая манипулировала парнями, вертела хвостом и разбивала мужские сердца? – Дорофеева – моя девичья фамилия. Сашка сказал, что для него я всегда останусь именно Дорофеевой, а не Измайловой или еще чего по хуже. Он, с одной стороны, был абсолютно прав в своих аргументах. Я в юности была той еще оторвой и знала себе цену. Что поменялось сейчас? Порой я думала, что это карма, и вся боль, которую я причинила влюбленным в меня парням в школьные годы, бумерангом вернулась ко мне, во сто крат сильнее, и пытается меня сломать к чертям.
Я немного пришла в себя, взбодрилась. Мы даже переключились на другие темы, чтобы не грузить себя проблемами. В обеденный перерыв он позвонил снова. Казалось, я обзавелась новой подружкой, которой могла доверить все. А он в свою очередь, мог полностью открыться мне.
– Алёнка сегодня сказала, что я бездарь, порвала мои рисунки, – все же вернулись к теме проблем в отношениях. Я не понимала, какой сукой нужно быть, чтобы оскорбить любимого человека, у которого талант! Она сказала, что рисовать может каждый, так почему, мать твою, ты сама не рисуешь так превосходно, как это делает твой Саша?
– Да брось, Сань, ты же знаешь, что она это сделала явно со злости, демонстративно, лишь бы задеть тебя. Ты чудесно рисуешь. Я сохранила все твои рисунки. Они прекрасны, – как-то мечтательно проговорила я в трубку, пытаясь подбодрить Гордеева. А после понеслась… Мы с головой нырнули в воспоминания о школе, вспоминали наше знакомство, вспоминали все самые яркие моменты тех лет.
– Я помню твой выпускной. Ты была такая мокрая… – миллион мурашек пронесся после этих слов по моему телу. Я вздрогнула, а внизу живота отозвалось сладкой истомой возбуждение. Зачем он сейчас вспоминает это?
– Дорофеева, сколько раз ты меня обломала?
– А у тебя было целью, поставить в списке трахнутых тобой девиц, галочку напротив моей фамилии?
– Ммм, ты злишься. Люблю, когда ты злишься, – я вообще не понимала, что сейчас между нами происходит. Мы обсуждаем то. Как чуть не переспали и Сашка в подробностях вспоминает события той ночи. Уже не просто говорит в трубку, а томно мурлычет, как кот.
– Почему же ты не остановил меня, если так хотел? – переходя на шепот, спрашиваю я, не скрывая разочарования в своем голосе.
– Не знаю, – тихо отвечает Гордеев и между нами повисает тишина, в трубках лишь слышно наше дыхание, но никто не готов нарушить молчание.
– Мне пора работать. Созвонимся. Только давай договоримся в какое время мы можем друг другу звонить. Все-таки, у меня муж, у тебя Алёна… – так у меня появился секретный чат в мессенджере и расписание для телефонных разговоров с Гордеевым.
Домой я вернулась, как обычно. Раньше мужа. Он приехал, где-то через час. Сегодня я не спешила его встречать. Не двинулась с места, сидя на диване в гостиной, с каменным выражением лица, глядя какую-то муть по телевизору и изображая из себя снежную королеву.
Никита прошел в гостиную с огромным букетом роз, опускаясь передо мной на пол, виновато глядя в глаза.
– Прости меня, – негромко шепчет он, укладывая голову мне на колени. Я не смотрю на него, лишь пытаюсь держаться из последних сил, чтобы не задохнуться от кома, что подошел к горлу и перекрыл мне воздух. Хотелось рыдать.
– Каждый раз. Возвращаясь после своих бл*док, ты будешь приносить мне дорогущий веник и говорить «прости»? Зная, что я прощу? Испытывая мое терпение? Надеешься, что я вечно смогу прощать? Никит, нет. Так нельзя. Научись проявлять хоть малость уважения ко мне. Научись ценить то, что у тебя есть и то, что я тебе даю, – все, кажется сейчас меня понесет. Не сдерживая своих слез, я продолжаю вливать свои обиды на мужа.
– Я вроде не требую от тебя так много! Я не избалованная деньгами кукла, я не трачу кучу денег на брендовые шмотки и не забиваю гардероб ненужным тряпьем. Мне не нужны бриллианты и дорогие подарки. Я не шляюсь с подругами по клубам. Я домашняя девочка, Измайлов! Я хочу создать семейный уют у нас в доме. И я все делаю для этого, отдаюсь тебе без остатка, взамен лишь желая быть любимой… – я замолчала, глядя в виноватые глаза мужа. Он лишь снова прошептал свое «прости», начав целовать мне руки. Разговора не клеилось никогда. Когда дело доходило до обсуждения чего-то серьезного, Измайлов всегда отмалчивался, боялся говорить, искать причину проблемы и пути ее решения. И это меня злило еще больше. А я… чертова тряпка. Всегда прощала. Как и сейчас… Отпускаю все обиды, надеясь, что что-то изменится. Но люди не меняются. Лишь учатся и делают выводы. Иногда слишком поздно.
Молча поднимаюсь с кровати и иду на кухню, оставив Никиту с букетом цветов на полу в гостиной. Накрываю на стол, снова преподношу ему все на блюдечке. Достаю праздничный торт.
– С днем рождения, дорогой, – приглашаю его за стол, а он лишь молча обнимает меня, носом зарываясь в мои волосы.
– Не надо, Никит. Не сейчас, – выбравшись из объятий своего медведя, я сажусь за стол, молча принимаясь за еду. Ужин так и проходит в полной тишине. Спать мы ложимся вместе. Я даже позволила себя обнять, но не стала целовать супруга на ночь. Хотя, это уже и не в новинку. Это раньше он целовал меня каждый раз после завтрака, обеда и ужина, благодарил таким образом… С утра и перед сном. А после эта традиция, по всей видимости, ему наскучила.
Я немного остыла утром. Но все еще пыталась излучать неприступный холод и не скрывать своих обид. Я спешила на работу. Не потому, что опаздывала, вовсе нет. Потому что я хотела поскорее остаться одна, без присмотра мужа и пообщаться с Гордеевым, который, как часики, прислал утреннее смс, желая доброго утра, прикрепив чашку кофе.
«Я тут листал твой профиль в инстаграмме. Извини за нескромный вопрос. Ты делала грудь?» – довольно откровенное смс в первой половине дня, да и вопрос неожиданный.
«Нет не делала. Ты же знаешь, что у меня всегда были аппетитные формы. Это мой родной третий, подаренный природой))))» – сегодня наше с Сашкой общение было в формате переписки. Так было даже удобнее. А то работы навалилось много. Мне предстояло несколько встреч с новыми покупателями и новыми продавцами, нужно было показать клиентам несколько вариантов квартир, выставленных на продажу и на долговременную сдачу. Ах да, забыла сказать, что работаю риэлтором.
«Ммм, да, я помню твои формы. Упругая попка, сочная грудь. Сладкие пухлые губы. Забыл, как ты там называешь своих девочек?» – сообщения стали более откровенными, и я без капли смущения поддерживала этот разговор. А про имена девочек – и вовсе забавная история. Как говорили мои подруги, грудь у меня была всегда. При том в класс сначала заходили мои сиськи, а после я. Мои подружки дали им имена. Сюзи и Сюзон – как имена двух близняшек со старенького молодежного сериала «Первые поцелуи». Так и прицепилось.
«Да, точно. Сюзи и Сюзон. Я соскучился по твоим девочкам. Жаль так и не смог познакомиться с ними поближе. Я бы приласкал их. Сжимая в своих ладонях и играя с сосочками языком, легко прикусывая их» – после этого смс я заерзала в кресле, не в силах сосредоточиться на работе. Между ног тут же почувствовалась пульсация и меня бросило в жар.
«Кажется я возбудилась» – кратко отвечаю Гордееву, начиная тяжело дышать.
«У самого мозг в ширинку упирается», а следом приходит другое смс. «А ты бы хотела?»
«Возможно, но… между нами слишком много этих «но»»
«Несправедливо. Потому что я безумно тебя хочу…» – вот в такой адский трындец превратилось последующие две недели моего общения с Гордеевым. Мы начали присылать друг другу фотки, от обычных сэлфи, до более интимных. Он уже увидел меня в нижнем белье, меня без одежды только из душа, прикрытую лишь полотенцем, зазывающее оттопыривающую задницу.
Я увидела, как его младшенький хочет меня, правда лишь через ткань спортивных штанов. И узнала, что там целых 20 сантиметров возбужденной плоти. Пару раз наши смс игры заставили Сашу сбросить груз прямиком на работе, закрывшись в общественном туалете. Мне нравилось, что он хочет меня. Мне нравилось, как менялся его голос, становясь тихим и бархатным, с хрипотцой, когда мы говорили о сексе, не скрывая своих фантазий друг о друге. Нравилось, как он умело отвлекает меня от работы, заставляя возбуждаться и думать о нем. Нравилось, что я интересую его. Теперь, как сказала Саша «я весь твой». Он таки разошелся с Алёной. Потому что дальше так продолжаться не могло.