Отверженная

Кажется, он снова что-то нажал в кармане, и я окончательно провалилась в яму ощущений. Тело било судорогами, соски набухли, а ноги сводило от напряжения. Но это был еще не конец. Я ощущала, что еще немного, совсем чуть-чуть, лишь каплю больше и…
– Не слышу ответа, Черничка, – прошептал мужчина прямо над ухом, а я и не услышала, как он подошел. – Чего ты хочешь? Скажи!
Шакалов снова нажал кнопку, и вибрация буквально выбила меня из колеи. Заставила кричать, стонать, биться в конвульсиях, раздирать кожаные быльца.
– Я хочу кончить, – взмолилась я, а затем отчаянно прошептала: – Прошу… Прошу… Прошу…
– Хорошо… – хрипло выдал из себя Кирилл, а затем я ощутила его язык на своей шее. Он гортанно зарычал, словно еще никогда в жизни ему не приходилось сдерживаться с таким трудом, а затем глухо приказал: – Быстро раздвинь ноги.
Несмотря на убивающие спазмы, я послушалась. Между тем, вибратор коснулся прямо клитора, и я кончила быстрее, чем могла представить. Я не помнила, кто я, где и почему нахожусь в этой комнате полуголой. Мне просто было хорошо. Первый в жизни оргазм. Лютый, всеобъемлющий и разрывающий изнутри. Каждая клеточка тела трепетала, умоляя о чем-то большем, и я в полудреме прошептала:
– Кирилл… Я хочу, чтобы ты взял меня сейчас. Прошу. Мне… Мне мало.
Не знаю, когда Шакалов успел отойти, но его голос послышался в районе двери. С трудом открыв глаза, увидела, как мужчина поворачивается ко мне у отрытой двери и криво усмехается:
– Если ли бы ты знала, как сладко это звучит из твоих губ, но… Ты товар, Черничка. Жди. За тобой скоро придут.
Он захлопнул двери и просто вышел. Но я не чувствовала боли, печали, радости или даже страха. Мне было все равно. Чернота уносила куда-то глубоко-глубоко, и я заснула.
 
Глава 2. Ведомая или ведущая?
 
Меня разбудил резкий поток света, бьющий прямо в лицо. Судорожно открыв глаза, я мельком взглянула на седовласого старика в костюме дворецкого и тут же закрыла их рукой.
– Какого черта вы направили свет прямо в глаза?! Я что, на допросе?? – закричала я, хмурясь. Сознание немного прояснилось, недавние воспоминания хоть и были мутными, нечеткими и мало осознанными, но скребли по сердцу наточенными вилами.
– Ты не просыпалась, девочка, и на губах была пена. Все признаки передозировки, – прошептал мужчина на ухо, а затем приложил руку ко лбу. – Но ничего, я уже научен оказывать первую помощь сам, чтобы не тревожить господина Шакалова.
– И что вы сделали? – голос пропал, и я, прокашлявшись, осмотрелась по сторонам в поисках воды. Но старик успел раньше, протянув мне целую баклашку. Я выпила литр за раз, все еще ощущая дикую жажду.
– Вколол лекарство, а затем провернул фокус со светом. Не знаю как, но это работает! – довольно воскликнул дворецкий, а затем потянул меня за руку, заставляя встать. Сперва немного шатало, тошнило и мысли путались, но не прошло и пяти минут, как сознание прояснилось. Старик улыбнулся, увидев это, а затем больно треснул меня по лбу пальцами: – О чем ты думала, когда принимала наркотики перед аукционом? Знал бы господин Шакалов, устроил бы тебе наказание! Но ничего… Я привел тебя в чувство, и никто не должен заметить подвоха.
Я скромно кивнула и все же облокотилась на стену. Странный день выдался… Из скромной девочки, которая собиралась замуж за сына священника, превратилась в продажную шлюху, которая едва не умерла от передозировки. А еще этот чертов оргазм…
Стоило вспомнить о Кирилле, и кровь в венах закипала, кулаки сжимались, а желание придушить его было таким сильным, что на мгновение оттесняло полную отрешенность от происходящего. Он – зло всего человечества, прыщ на теле общества или робот без сердца – стал мужчиной, подарившим мне первый оргазм.
И даже тот факт, что Кирилл не прикасался, не тешил. Я молила его о большем, хотела отдаться…
«Это была не ты, Кристина. Наркотики меняют человека до неузнаваемости. А урод Шакалов едва не убил тебя дозировкой!» – прошептало подсознание, но я отмахнулась от него и проследовала за стариком.
– Что мне нужно будет делать? – спросила я у него, когда мы шли по длинному коридору громадного дома. Все вокруг нагнетало и без того тревожную атмосферу: приглушенный свет, красные обои и полное отсутствие людей.
– Ничего сложного или особенного. Выйдете на сцену. За спиной будет идти видеоряд о вас… А дальше разберетесь, – холодно отчеканил мужчина, а затем вдруг остановился и открыл дверь в самом конце коридора.– Вот. Посмотрите пока торги предыдущей девочки.
Когда я входила в нее, еще не знала, что это что-то типа актового зала в логове Шакалова. В дорогих позолоченных креслах сидело около десятка мужчин среднего возраста. Они были в полумраке, пили крепкий алкоголь и создавали дымку вокруг своими вечно зажженными сигарами.
На небольшой сцене стоял молодой парень в смокинге и миловидная девушка лет двадцати пяти. За ней, на импровизированном экране-стене, шел странный видеоряд… Девушка каким-то образом изворачивалась и поднимала гирьки своим… сокровенным местом.
– Перед вами – жрица любви. На ее счету больше ста удовлетворенных мужчины! Даже геи получают удовольствие от ее шаловливых пальчиков и язычка. А что уж говорить о секретном оружии? Вагиной девушка может поднимать гири весом до двадцати килограмм. Мышцы натренированы знатно! – представил девушку аукционист, пока блондиночка выгодно изгибалась перед зрителями, подмигивала, флиртовала и смеялась. – Кто скажет свою цену первым?
– Больше тысячи эта старая карга не стоит! Посмотрите на нее… Даже если она газели поднимает своей вагиной, лицо ее никуда не денешь. Мне что, прикажете трахать ее с мешком на голове? – рассмеялся один из возможных покупателей в первом ряду. Я перевела на него удивленный взгляд и заметила щуплого неприятного сноба лет сорока пяти. Бок о бок с ним сидел Кирилл, согласно кивавший на заявления друга, но по другую руку от моего «работорговца» обосновался совсем другой экземпляр…
Я сразу заметила его в толпе. Тот парень был другим… Притом, что Шакалову на вид было не больше тридцати, парень выглядел и того младше. Он был худым, щуплым, с зачесанными назад длинными волосами и ростом, словно у баскетболиста.
– Есть еще желающие приобрести даму? – скупо предложил аукционист, но никто не подал и звука.
– Ничего, милая. Будешь моей домработницей. Посмотрим, как твои таланты помогут разгребать дерьмо за собаками, – предложил мерзкий старик, и в зале раздался звонкий хохот. Не уверена, что шутка показалась кому-то смешной, но было явно другое – седовласый мужчина имеет авторитет. Все вкруг словно боялись не разделить его шутку.
В голове сразу появился странный вопрос: если Шакалов будет зол, а незнакомец – доволен, кого поддержит публика?
Ведущий аукциона уже собирался ударить молотком, как молодой парень рядом с Шакаловым резко поднял табличку и гордо заявил звонким голосом:
– Даю пять тысяч за эту нимфу. Боюсь, господин Коронов не может оценить по достоинству девушку, которой меньше шестнадцати и нет накладной груди с задницей. Все же возраст берет свое…
– Продано! – молоток ударил, а «рабыня» скривилась от недовольства, не потешив свое самолюбие. Мне же, наконец, стало интересно… Ведь этот самый Коронов вскочил с места и подлетел к парню, схватив его за шиворот и подняв с места.
– Что ты себе позволяешь, сморчок?! Это была утка СМИ. Я никогда не увлекался педофилией! Никогда, ясно тебе?? – рычал он на него, словно умалишенный. Я испуганно глянула на охрану – стоят смирно и не шевелятся. Гости, скучая, попивают алкоголь. И лишь парень весело усмехнулся и бросил Коронову:
– Вы преувеличили насчет блондинки, а я насчет вашей репутации. Все в расчете. Что за эмоции? Неужели я так сильно вас задел, господин Коронов?
Не знаю, чем мне так понравился этот парень. Возможно, в стрессовой ситуации человек просто обязан найти менее противный кусок дерьма в общественном туалете. Иначе не выжить. И я засмеялась. Громко и звонко, совсем забывая, кто я и зачем тут. Мне просто понравилось, как перекосило лицо Коронова, когда его сделал парень, по возрасту подходивший в сыновья.