Двое

Я незаметно стаскиваю с ноги туфлю и едва не стону от облегчения. Даже страшно смотреть, во что превратилась моя ступня. Нужно будет где-то раздобыть зарядку. Моя осталась в квартире Кристины, а у Булата наверняка айфон. Но всё это мелочи, о которых я подумаю позже. Главной цели я добилась: сегодня я не буду ночевать на улице.
– Мы приехали? – задаю бесполезный вопрос, когда Булат останавливается перед чёрными въездными воротами. Дом явно элитный: современный фасад, подсвеченные стены из полированного гранита, вдоль которых стоят клумбы с зеленью.
Булат ничего мне не отвечает, выжидает, пока кованая решётка разъедется и направляет автомобиль внутрь. Парковка внутри небольшая и сплошь уставлена дорогими машинами, названия которых я не пытаюсь угадать. Чтобы не начать крутить головой по сторонам и вновь не выставить себя провинциальной дурочкой, я сосредотачиваю внимание на ногах. За пятнадцать минут поездки они немного отдохнули, и теперь мне необходимо запихнуть их в ненавистные туфли. Я прикусываю губу изнутри, чтобы погасить рвущийся стон, когда жёсткий задник вновь впивается в открытую рану. Надеюсь, Булат живет на первом этаже, ну или в доме есть лифт.
Припарковав машину, он выходит наружу, и я следую его примеру. Едва ноги соприкасаются с асфальтом, давление на пятку усиливается, и я беззвучно скулю. Боль адская.
– Иди за мной, – коротко распоряжается Булат и, не дожидаясь моей реакции, идет к подъезду. Воспользовавшись тем, что я нахожусь за его спиной, я плюю на выдержку и начинаю хромать. При первой же возможности выкину эти чертовы туфли.
Булат живёт на третьем этаже, и к счастью, поднимаемся мы на лифте. Ткнув серебристую кнопку, он встаёт напротив и смотрит мне в глаза. Я тоже смотрю и неожиданно для себя начинаю нервничать. Сейчас мы окажемся в его квартире один на один. Уйти и позвать на помощь будет уже нельзя. Паника во мне зреет, как снежный ком, по мере того как лифт продвигается к нужному этажу. Я мысленно шикаю на себя. Во-первых, я здесь с определённой целью. Во-вторых, Булат не похож на маньяка или преступника. Если я начну бояться или сомневаться, то всё испорчу.
Булат открывает дверь, цвет которой я определяю как морёный дуб, – такой оттенок выбирала мама, когда красила волосы, – и переступает порог.
– Где ваши манеры, многоуважаемый Булат? – комментирую шутливо из-за его спины. – Я всегда думала, что дам пропускают вперед.
– Ты не дама и к тому же понятия не имеешь, где включается свет.
Я плотно сжимаю губы. Все никак не могу решить: груб он или нет. Он не обзывается, не матерится, но при этом его слова ранят едва ли не хуже.
Переступив порог, я застываю. Здесь красиво. Очень. Высоченные потолки, много места… Так много, что в одной прихожей могла поместиться вся наша квартира в Череповце.
Не снимая с ног обуви, Булат идёт вглубь квартиры. Что делать мне? Последовать за ним? И почему он не разувается? Собирается уехать?
После секундных раздумий я, поморщившись, скидываю туфли и оглядываю ступни. В нескольких местах содрана кожа, сочится кровь. Выглядит жутко.
Из глубины квартиры доносится звук льющейся воды, и я решаю идти на него. Чем больше я смотрю по сторонам, тем больше меня одолевает странное подозрение, что Булат мне соврал. Не похоже, что здесь кто-то живёт. Слишком мало вещей, слишком стерильная чистота и даже запах здесь совсем не обжитой.
– Это не твоя квартира, – выпаливаю я, едва Булат появляется в дверях ванной комнаты.
Он слегка приподнимает брови, дескать, поясни.
– Здесь никто не живёт, это видно.
– Я живу за городом. Это моя квартира, но я в ней почти не бываю. Справа по коридору душевая. Помойся целиком. Полотенца и халат найдёшь в шкафу. Эту жуткую тряпку на себя не надевай.
– Это не тряпка, а платье, – машинально огрызаюсь я, чувствуя, как пунцовеют щеки. – И к твоему сведению, я принимала душ с утра.
– Ты начинаешь меня раздражать и если продолжишь, я вытряхну тебя за дверь. Не забудь помыть голову.
Он разворачивается и идёт по коридору, на ходу расстегивая манжету рубашки. Я опускаю взгляд на подол платья и трогаю ткань. Оно совсем не жуткое, и я прекрасно в нем смотрюсь. Просто это он сноб.
  
5
 
Душевая – это огромное ярко-освещённое помещение, наполовину разделённое стеклянной перегородкой. Я защёлкиваю замок, для верности дёргаю ручку и, убедившись, что дверь закрыта, подхожу к зеркалу, занимающему без малого половину стены. Может быть, дело в дороговизне интерьера или в унизительных словах Булата, но сейчас девушка, смотрящая на меня в отражении, мне совсем не нравится. Короткое чёрное платье начинает и впрямь казаться нелепым и вульгарным, а ещё тушь осыпалась под глазами. Я подношу к лицу прядь волос и глубоко вдыхаю. Почему он потребовал помыть голову? Не понравилась туалетная вода Кристины?
Полотенце и мягкий махровый халат я нахожу в шкафу на противоположной стене и не удерживаюсь от того, чтобы не ткнуться в них носом. Пахнут свежестью. Интересно, ими вообще когда-нибудь пользовались?
Повозившись с молнией, я избавляюсь от платья, расстёгиваю лифчик, стягиваю трусы. Выпрямившись, кладу руки на талию и снова разглядываю своё отражение. Бабушка говорила, что я очень худая, но мне так не кажется. Я никогда не сидела на диетах, просто у меня от природы такая конституция: высокий рост, тонкие руки, длинные ноги, но при этом есть бёдра и совсем не маленькая грудь.
С глухим звуком я отодвигаю тяжёлую стеклянную перегородку и захожу в душевую. Растерянно смотрю вниз. Пол здесь тоже на удивление теплый.
Мне требуется не меньше минуты, чтобы разобраться с диковинными смесителями, и еще столько же, чтобы настроить температуру. Дальше доходит очередь до шампуня. Баночки, стоящие в нише, мне не знакомы, и на них нет ни единого слова по-русски. Выбрав стеклянный флакон с надписью «shampoo», я встаю под тёплые струи и выливаю часть содержимого в ладонь. Шампунь явно мужской, пахнет сандалом и пряностями.
Ещё полчаса уходит на то, чтобы тщательно промыть волосы. Кондиционера я не нашла, а без него пряди сильно спутались, и мне приходится разделять их пальцами. Особое внимание я уделяю ступням: смываю кровь и дважды их мылю. Интересно, в этой квартире найдётся лейкопластырь?
Сполоснув за собой душевую кабину и убедившись, что в сливе не осталось волос, я заматываю голову полотенцем и кутаюсь в халат. Сейчас собственное отражение перестаёт мне казаться таким уж плохим. Щёки порозовели, и кожа выглядит отдохнувшей и свежей. Если Булат привёз меня в свою квартиру, значит, моё предложение его заинтересовало и у меня есть козыри на руках. Нужно просто грамотно ими распорядиться.
Фена и расчёски я не нахожу, а поэтому еще раз прочёсываю волосы пальцами, складываю одежду стопкой и, не придумав лучшего способа её разместить, кладу на край пьедестала вместе с полотенцем. Снова смотрюсь в зеркало. Я красивая и знаю, чего хочу. Не собираюсь волноваться. Слишком большой путь проделан.
Покинув тёплую влажную душевую, я выхожу в коридор и прислушиваюсь. Приглушённая вибрация голоса Булата долетает справа, и я на неё иду до тех пор, пока не упираюсь в приоткрытую дверь. Даю себе секунду на то, чтобы побороть внезапное волнение и собраться с мыслями, и переступаю порог.
Комната оказывается спальней. Как и везде, в ней тоже много пространства и света, а еще есть огромная кровать с высоким подголовником. Хозяин квартиры, прислонившись бёдрами к комоду, разговаривает по телефону. Белоснежная рубашка выправлена из брюк и расстёгнута на несколько пуговиц.
Заметив моё появление, Булат фокусируется взглядом на мне, ощупывает с ног до головы. Его бровь едва заметно дёргается вверх, глаза сужаются.
– По телефону о таких вещах говорить не стоит, Газиз. Давай завтра в первой половине дня встретимся. Наберу тебе. Отбой.
Он кладет телефон на комод, выпрямляется. От пристальности его взгляда мне становится неуютно, а еще возникает желание спрятать ступни, чтобы он не видел ссадин.