Чеченец. Возвращение домой (СИ)

— Ах ты, кобель проклятый! Куда ты пялишься?! Рядом жена с детьми едет, а он чужие титьки разглядывает!
Чувствуя, что сейчас и им достанется, девчонки со смехом выскочили в открывающиеся двери.
После похорон Садовских Ксения горевала только три дня. Потом беспечно махнула рукой и вернулась к прежнему образу жизни. Встретивший её однажды в клубе Олег Зозуля заявил:
— Проебала ты свою совесть, Ксюха. Хоть бы на сорок дней на могилу пришла. Мы с ребятами были.
— Много ты знаешь об этом. Сам, поди, не белый и пушистый, а Волчара? Чеченец лучший друг, а сам меня трахал только в путь, — скривилась она.
— Это было после того, как он тебя бросил. Так что не передёргивай, Кукла, — хмыкнул Зозуля.
Лена помнила этот разговор, но почему-то было не стыдно. Что она забыла на могиле Владлена? Была любовь когда-то, да вся вышла. Пусть вообще скажет спасибо, что проводить в последний путь пришла.
========== Глава 22 ==========
Ильяс зашёл в комнату Владлена и тронул его спящего за плечо.
— Вставай, Равиль. Пора Намаз совершить.
— Да, дядя Ильяс, я уже проснулся, — тут же открыл глаза парень.
Мужчины расстелили на полу маленькие коврики и, совершив привычное омовение, стали молиться. В соседней комнате молилась жена Ильяса.
Сразу после получения Владленом новенького паспорта, Ильяс сказал ему, что он должен жить по их обычаям:
— На тебе не было русского крестика. Может ты даже мусульманин, Равиль. А даже если и нет, то должен жить по нашим правилам. Я тебя за своего племянника выдаю. Люди узнают, что ты не молишься, и заподозрят неладное, — строго сказал старик.
— Как скажете, дядя Ильяс, так и сделаю, — покорно отозвался Владлен.
Таким образом, уже три месяца Владлен молился вместе с дедом и даже в мечеть с ним ходил. Жители деревни привыкли к немногословному парню с суровым выражением лица и уже не воспринимали его как кого-то чужого. Сам же Ильяс прикипел душой к своему спасённому. Ведь единственный сын Карим с семьей проживал в Америке. Карим был большим ученым, которого в конце восьмидесятых годов переманили большими деньгами американцы. Ильяс тосковал по нему, но был рад, что сына и внуков не коснулись ужасы войны. Теперь же найденный раненый парень стал практически родным. Он взял на себя заботу о стариках и помогал по хозяйству. Подлатал крышу дома, поправил покосившийся сарай. Даже работать в огороде вместе с Фатимой не чурался. Ильяс каждый день молился за названного племянника. Просил Аллаха вернуть ему память. Он думал о том, что возможно парня ждут родители, волнуются. Но также Ильяс понимал, что, в случае чего, ему будет тяжело расстаться с Равилем.
Помолившись, Ильяс поднялся с колен. Следом за ним встал Равиль.
— Сегодня картошку копать будем? Погода вроде позволяет, — спросил парень.
— Пожалуй, так и сделаем. Отдохни ещё немного, и я пойду, полежу, — улыбнулся старик.
Владлен снова лёг на кровать и, к удивлению, быстро уснул. Ему снова приснился страшный сон. Стоны, крики, автоматная очередь. Всё смешалось в какую-то какофонию звуков, резких, пугающих. Силуэты сражающихся на поле брани размыты, как в тумане. Неожиданно раздался резкий хлопок, и произошел взрыв совсем рядом. Владлен заметался по кровати и замычал, зажимая уши руками. Потом он резко подскочил с кровати и сидел, раскачиваясь, всё также обхватив заболевшую голову руками. Казалось, мозги плавятся внутри черепной коробки, превращаясь в раскалённую лаву.
— Что, опять голова болит? Сейчас таблетку принесу, — забеспокоился вошедший Ильяс.
После приёма обезболивающего всегда становилось легче, но на душе всё равно оставался неприятный осадок. Как будто Владлен понимал, что они все погибли, а он вот живой. Но кто они? Русские солдаты? А может чеченские боевики? К последним Владлен не хотел себя причислять. Но его внешний вид говорил о том, что он никак не может быть русским солдатом. Садовский запутался, но не оставлял попытки вспомнить, кто он такой.
Выпив таблетку, Владлен подошёл к зеркалу, а потом мазнул ладонью по густой аккуратной бороде. Он уже привык носить бороду и усы. Да и все мужчины в деревне ходили так. Хотя из мужчин остались в основном только старики и дети.
— Фатима завтракать зовёт, — сказал появившийся в дверях Ильяс.
— Иду, дядя Ильяс, — Владлен поспешил на кухню.
После завтрака Владлен, одетый в просторные хлопковые брюки и рубаху серого цвета, вышел в огород. В руках была лопата, и он принялся копать картофель. Потом подоспели супруги Зармаевы. Они стали собирать клубни в вёдра.
Через некоторое время Владлен остановился перевести дух. Вытерев рукавом пот со лба, он заметил симпатичную молодую женщину, стоящую у калитки. На вид ей было не больше двадцати шести лет, это не скрывал платок, который закрывал волосы женщины. Платье тоже было строгим: до самых пят и чёрного цвета. Оно облегало фигуру, намекая, что чеченка весьма хороша собой.
Женщина открыла калитку и направилась к ним.
— У нас гости, дядя, — сказал Владлен.
Старики разогнулись и посмотрели на тропинку.
— Ассалям алейкум, уважаемые, — улыбнулась женщина.
Фатима и Владлен тоже поздоровались.
— Уалейкум ассалям. Зачем пожаловала, Мадина?
— Помощи пришла просить, Ильяс Амирович. Ты же знаешь, похоронила я своего Дауда весной. Вот картошку выкопать некому. Адиль ещё мал совсем, пять лет всего. Может быть Равиль поможет бедной вдове? А я бы мёдом со своей пасеки расплатилась.
— Поможет он тебе, но не сегодня. Завтра жди его. Могу и я подсобить. Вдвоём быстрее будет.
— Да у меня там посажено всего ничего. Сам справится, — отмахнулась Мадина.
— Сам говоришь, ну-ну. Пойдем, провожу. Сына-то где оставила?
— Соседка приглядывает. Адиль с её сыном дружит, — Мадина развернулась и пошла к калитке.
Ильяс, хмурясь, направился рядом, размышляя о чём-то.
— Знаю я, какая помощь тебе нужна, Мадина. Ходишь мимо ворот и на моего Равиля поглядываешь.
— Ну, то в магазин, то ещё куда сходить нужно, — начала оправдываться женщина.
— Цыц! Знаю я всё. Всегда норовишь у нашего забора пройтись. Мёдом тебе тут намазано, что ли? Знаешь ведь, что хоть и вдовая ты, а без свадьбы тащить мужика в постель - грех. Вот если он жениться на тебе надумает, я буду не против, — строго сказал старик.
— Да я ни о чём таком, дядя Ильяс, честно, — заверила Мадина.
— Да иди уже, глаза твои бесстыжие. Завтра отпущу его, с утра жди.
Ильяс, хоть и был верующий, но он был ещё и доктор. Он понимал, что физиологию никуда не денешь. Мужчину всегда тянет к женщине и наоборот. Молодое тело жаждет плотских удовольствий. Порою так, что сметает все преграды на своём пути. Сам был молодым и весьма охочим до секса. Только в его жизни была одна женщина - Фатима. Женились оба девственниками, да и прожили всю жизнь вместе. Ильяс решил так, если случится у них чего, будет молчать. Главное, чтобы детей не наделали. Позору потом не оберёшься.
— Сходишь завтра к Мадине. Поможешь картошку выкопать. Да смотри у меня там, — промолвил он строгим тоном, вернувшись на картофельное поле.
— Я помню, дядя Ильяс. Дети делаются быстро, а воспитывать их нужно долго, — улыбнулся Владлен.
— Копай дальше, умник, — старик наклонился, а потом принялся собирать картофель.
На следующий день Ильяс показал парню, где живёт вдова. Садовский взял лопату и направился по указанному адресу. По дороге он здоровался с односельчанами. Кто-то спрашивал о здоровье Фатимы и Ильяса, Равиль всем вежливо отвечал. Он уже привык к своему имени, а порой ему казалось, что его всегда звали Равиль.
Мадина поджидала его во дворе. Она уже приготовила ведро для себя, а сына отправила к соседке, чтобы не путался под ногами. Она вчера весь вечер думала над словами старика Ильяса, но ничего не могла с собой поделать. Тело как будто горело при виде этого стройного, черноволосого парня, а разум застилало пеленой. Тем не менее, поздоровавшись, Мадина показала фронт работ.