Цвет крыльев. Серый.

– О, нет, – не дожидаясь ответа, закатил глаза Аз. – Нет! Вам нужно просто позвать Люцифера, а не пытаться повторить его поступок.
– Он не приходит! – с обидой воскликнула Анжела. – Мы звали его вместе, я зову его каждый день, но он все еще не объявился. И, очевидно, не собирается этого делать.
– Ого, – смутился Аз, почесав подбородок. – А я думал, Ал не пойдет против своей гордости. Что ж, это печально, ведь я надеялся на другое.
Анжела вздохнула, опустив голову. В этом она была солидарна с Серафимом.
Когда они вернулись, Дарси с Дэймоном уже были в доме. Быстренько попращавшись, Азазелл ушел, забрав с собой девушку, и Анжела с Хэвенли остались вдвоем.
– Может... – робко начала Беллз, но Дэймон лишь покачал головой.
– Думаю, мне стоит уйти подальше от города, чтобы не повторить историю Люцифера, – сказал он. – Сэнт Хиллз, конечно, не так красив, как Рим, но все же, дорог мне. И я не могу сказать, сколько это продлится, так что, в случае чего, рассчитывай на Аза. Я поговорю с ним.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Девушка подошла ближе, положив руки на его плечи. Поднялась на цыпочки, поцеловала, прикрыв глаза.
– Если это попытка остановить меня, то она мне нравится, но у тебя ничего не выйдет, – проговорил Дэймон, отстраняясь.
– Нет, просто... я хочу, чтобы мы успели сделать это прежде, чем ты сделаешь то, что задумал, – покраснев, ответила Анжела.
Дэймон серьезно кивнул и теперь сам притянул ее к себе. Прижал ближе, поцеловал, сначала нежно, одной рукой перебирая рыжие кудряшки, а другой держа ее за талию.
Зачем ему крылья, когда он летает рядом с ней? Зачем ему все эмоции мира, когда достаточно лишь ее любви? Жаль, что он слишком ангел и не сможет стать человеком. Он бы обменял вечность на небесах ради одной короткой жизни с ней, на земле.
Вот только это невыполнимо, ведь у ангелов нет души.
Дэймон углубил поцелуй, позволяя себе ненадолго отдаться той части, что появилась в нем после падения – страсти.
Ангелы, даже бывшие, любят один раз. Но пока ты пренадлежишь небесам твоя любовь нежна, чиста и невинна. Она правильная и высокая, и абсолютно не эгоистичная. Влюбленный ангел способен на все ради счастья, удовольствия и благополучия избранника, и ставит его превыше всего.
Падший ангел способен еще и на похоть. И сейчас Дэймон чуть-чуть выпустил свою тьму, зная, что медальон надежно защищает Анжелу от ее последствий, и это не причинит ей вред.
Анжела ответила на поцелуй, заскользила ладонями по его спине, остановилась в области лопаток, где обычно выступали крылья. Дэймон слышал ее тяжелое дыхание, особенно остро чувствовал каждое прикосновение, и это еще сильнее заводило его.
Окончательно растеряв остатки самообладания, он снял с нее кофту, не рассчитав силу, оторвал все пуговицы, но девушка даже не заметила этого, лишь прижавшись к нему еще ближе.
Они шли в сторону спальни, оставляя за собой тропинку из разбросанной одежды, даже не думая о том, что может вернуться Азазелл и обнаружить все это. Они вообще ни о чем не думали, полностью поглощенные друг другом.
От поцелуев Дэймона у Анжелы кружилась голова, а внизу живота разливалось приятное тепло. Каждое его прикосновение находило в ней отклик, и ее эмоции не давали об этом соврать.
Когда они, наконец, оказались возле двери в комнату Анжелы, на девушке осталось лишь нижнее белье, а Дэймон щеголял в одних белоснежных джинсах. Подхватив на руки, Хэвенли занес ее в спальню, как невесту, и бережно опустил на кровать.
– Наконец-то нам никто не помешает, – прошептала Анжела.
Дэймон улыбнулся своей мальчишеской улыбкой, которую она так любила, и вместо ответа вновь поцеловал ее.
– Ого, что я вижу! Крошка Беллз, я думал ты девушка правильного воспитания и станешь хранить честь до свадьбы. Или, пока меня не было, вы успели смотаться в Вегас и пожениться? – раздался от окна насмешливый голос, услышать который Анжела не хотела и желала одновременно.
Люцифер.
Дэймона, что приспустил свой контроль над чувствами Падшего, мгновенно захлестнула темная пелена ненависти, жгучей и яростной. Подскочив с кровати, он кинулся к окну так быстро, что Анжела успела заметить лишь алый всполох – след неосознанно призванного им Всадника.
Позабыв про то, что осталась почти без одежды, девушка кинулась к двери, спустилась вниз по лестнице и выбежала во внутренний двор.
Поздно – оба Ангела взвились в небо, и сейчас были видны лишь два мелькавших алых пятна. Одно в форме человека – Дэймон. И второе, изменчивое, размытое –Люцифер, летавший так быстро, что его крылья горели. Судя потому, что все это было хорошо видно, он не спешил выпускать своего Всадника наружу.
– Кристиан, Азазелл, кто-нибудь... – взмолилась Анжела. – Дин! Дин ты тут?
– Что случилось... о, небеса! – послышался писклявый голос Хранителя. – Что происходит?
– Люцифер происходит, – обреченно прошептала девушка, понимая, что ничего не сможет сделать.
– Ба... – рядом появился Азазелл. – Чего ты стоишь, феечка? Лети, разними их!
– А почему я?
– Да потому что у меня нет крыльев, дубина!
– У меня есть, – раздался голос Криса.
Он тоже услышал ее молитвы. И теперь, не теряя времени, выпускал крылья.
Это было плачевным зрелищем – перья материализовывались мокрые от крови. Местами их и вовсе не было, и Анжела даже не представляла, как он вообще сможет взлететь.
За спиной девушки охнул ее Хранитель.
Крылья для Ангела, верного небесам – это гордость. Крис же походил на облезлого воробья, и это показывало всю степень его падения.
Тем не менее, вопреки скептическому взгляду Азазелла, он смог взлететь.
– Возьми меня! Меня он должен послушать! – крикнула вслед Анжела.
Крис оглядел ее дрожащую от холода, полуобнаженную фигуру, хмыкнул, но все же вернулся. Легко подхватил на руки, ощутив под пальцами горячее тепло тела. Поднялся обратно в воздух, тяжело махая крыльями, что едва справлялись с такой нагрузкой.
Дин стремительно последовал за ними, но толку от всех троих не было никакого. Дэймон, ослепленный тьмой, метался в воздухе, движимый единственной целью – причинить вред тому, кто его прервал. Люцифер же, хоть и заметил их, но сделать ничего не мог. Он был достаточно силен, чтобы ускользать от ударов Всадника Войны, не перевоплощаясь самому, но это требовало от него полной сосредоточенности.