Все, кроме любви
– Я запрещаю тебе обзывать меня, – с явным удовольствием заявил Джош, поднимаясь. – И гадости говорить мне запрещаю. Называй меня любимым, родная. Мне будет приятно.
– Хххуи… – Саманту вновь шибануло, и ей пришлось исправиться. – Тварюшка ты моя любимая. Пупсик мой сладенький! Чтоб у тебя хвостик твой… ммм… был красивым и здоровым!
Такая Саманта нравилась Джошу гораздо больше. Он довольно ухмыльнулся и почесал затылок. От этого движения Саманта вдруг инстинктивно отпрянула, съежилась и закрыла голову руками. У него сразу пропало желание шутить и издеваться над ней.
– Указания прежние, – немного помолчав, сказал мужчина. – Не ругаться, не драться, ходить голой, спать со мной в постели. И пыль вытри до конца.
Он развернулся и ушел обратно в спальню, а Саманта еще несколько минут не могла заставить себя разогнуться, так ей было страшно.
"Боже, это же Джош, – говорила она себе. – Он же только лает, а не кусается. Он ведь ни разу не обидел тебя. Давай, Сэм, соберись. Придется немного поработать. Всё лучше, чем бордель!" Она, действительно, смогла встать и продолжить уборку, правда, руки у нее противно дрожали. Она опрокинула статуэтку, а потом еще и вазу. В горле словно ком стоял, ее подташнивало. Всё это было так мерзко, что впору было выпрыгнуть в окно, но Джош… этот го-гов-господин… нет, такого удовольствия она ему не доставит. Оставить его вдовцом? Нетушки! Она ему теперь и развода не даст. Пусть мучается, с-с-супруг любезный.
Саманта ни за что бы не поверила, что Джошу ее злость в кайф. Пусть лучше она его ненавидит – так хоть какая-то цель у нее будет. А уж он ей причин для ненависти подкинет! А еще лезла в голову навязчивая мысль о том, что больше не нужно останавливаться, если она полезет с нежностями. Наоборот, нужно будет пользоваться моментом.
– Ты что там застряла, курица? – крикнул он из спальни, проверяя счет и с удовольствием видя на нем кругленькую сумму, переведенную Джорданом. – Хватит крушить казенное имущество, иди сюда!
Так, в первую очередь надо заказать ей одежду. Не голую же ее на улицу выводить! А он планировал ее везде таскать с собой. Во-первых, на Мекроусау это считалось хорошим тоном. Во-вторых, он намеревался получать удовольствие от своей семейной жизни. Ну а в-третьих, мало ли что она с собой сотворит, без присмотра-то.
Саманта зашипела, кинула тряпку на пол – а что, прямого приказа ее убирать не было, – и прошла в спальню. С гордо поднятой головой и даже не делая попытки прикрыть грудь волосами. Она красивая. Джош видел ее во всяких позах, с чего бы ей стесняться?
– Что надо, любимый мой козлик? – сердито посмотрела на него девушка.
– Да ты хамка, радость моя. Я бы на твоем месте был поскромнее. А то прикажу встать на колени и отсосать у меня, и отказаться не сможешь.
Саманта побледнела и засверкала глазами. Джош откровенно любовался ей. Всё же красивая у него жена. Бывшая жена, конечно. Документы – лишь формальность.
– Прикажешь – сделаю, – тускло ответила девушка. – Не ты первый приказываешь.
Тут уж зубы стиснул мужчина. Она думала, что он злится, но ему мгновенно стало стыдно.
– Ложись рядом, – велел он. – И молчи. Я работаю, ты не мешаешь.
Он сидел, скрестив ноги, на кровати и копаясь в местной информационной сети, пытаясь найти сведения о рабах-мужчинах планеты. Саманта улеглась на живот рядом, совершенно забывая, что часто так с ним сидела, заглядывая в экран его комма. А Джош так же привычно захватил прядь ее волос и принялся накручивать на палец.
– Слушай, Сэм, – не отвлекаясь от экрана, спросил он. – А ты на Мекроусау квантров встречала? Может, в доме этого… как его…
– Дейдрэ? Нет. У него только девочки были. Мужчины его не интересовали.
– Чёрт, где же их искать? По борделям что ли?
– Скорее всего, – прикусила губу Саманта. – Большая часть рабов здесь используется… именно так. Рроу Кирау исключение. Он сам рабов не рассматривает как сексуальный объект. Но любой гость может воспользоваться его… имуществом.
– Как долго ты была у рроу Кирау? – холодно спросил Джош, комкая в ладони ее волосы.
– Неделю.
– А на скольких приемах работала?
– На одном. Где ты нашел меня.
Квантр выдохнул, а потом набрал адрес ночного клуба и забронировал там столик.
Где-то внизу звякнул сигнал пневмопочты. Вовремя! Джош, велев Саманте оставаться в кровати, не поленился сходить и забрать коробку с ее, между прочим, одеждой, а когда вернулся, остолбенел от наглости. Его рабыня нагло шуровала в комме. А все почему? Потому что он сам когда-то дал ей доступ!
– Охренеть, – выдохнул он, поражаясь такому нахальству.
Саманта шарахнулась, закрываясь руками, и задрожала. Вбитые в спину и голову инстинкты снова сработали раньше разума. Она знала, что не стоило лезть в комм, но не могла упустить возможности узнать что-то о матери. Не успела. Осторожно взглянула сквозь пальцы на Джоша: он стоял, прислонившись к косяку плечом и смотрел на нее с совершенно не читаемым выражением лица. Увидев, что она пришла в себя, он кинул на кровать перед ней плоскую коробку.
– Это тебе, – мрачно сказал он. – Примерь.
Саманта тут же забыла все страхи, открывая подарок. Там было что-то тонкое и струящееся. Она встряхнула черную ткань и ахнула. Комбинезон!
– Надень, – настоятельно повторил он.
Девушка повертела в руках одежду, потом, стыдливо отвернувшись, натянула его на себя, откинула длинные волосы назад и обернулась с робкой улыбкой. Комбинезон был максимально закрытым, Джош специально выбирал такой. Чтобы никто не видел ее божественного тела. Фасон открывал только плечи, руки и ключицы. Прежняя Саманта вопила бы от возмущения, обзывала бы его ограниченным сексистом и ни за что не надела бы подобный монашеский балахон. Эта же смотрела сияющими глазами и шептала:
– Спасибо, спасибо!
– Неправильно, – лениво проговорил квантр, скрещивая руки на груди.
– Спасибо, любимый, – опустила глаза девушка, пряча гнев за ресницами.
– Неправильно.
– А как правильно?
– Поблагодари меня так, как считаешь достойным.
– Плюнуть в лицо? – все же она слишком быстро приходит в себя, заставляя жалеть о том времени, когда она была покорной.
– Если ты настолько благодарна…
Девушка вздохнула, признавая его правоту. Она и в самом деле была очень рада такому подарку.
Спрыгнув с кровати, она подошла к нему вплотную, прижалась грудью и обхватила его шею руками, заставляя наклонить голову. От прикосновения ее мягких губ Джоша прошибло током, он даже руки за спину убрал, чтобы не схватить ее в объятия. В этот момент он вдруг понял одну простую вещь: он нихрена не вытравил ее из своей души. Ни на грамм. Он ее любит. И ничего ей не сделает, даже спать с ней не будет, просто привезет на Квантр, или на Амадею, или к черту, и отпустит. Да еще и денег даст, чтобы ей было на что жить.
Эта мысль злила. И поцелуй ее невинный тоже злил.
– Это всё, на что ты способна? – издевательски протянул он. – Как-то уныло. По-рабски.
Как и следовало ожидать, она зашипела и дернула его на себя, целуя уже совсем по-другому: проникая в его рот острым язычком, прикусывая нижнюю губу. Когда-то у нее был проколот язык. Здесь, видимо, пирсинг сняли, а жаль. С ним было забавно. Пальцы у него были по-прежнему сцеплены за спиной, а следовало бы еще и хвост держать, потому что он, как всегда, выдавал его истинные желания, обвиваясь вокруг ее талии и прижимая плотнее. Впрочем, желания выдавал вовсе не хвост, вернее, не только хвост. Саманта это почувствовала и тут же вырвалась, отскакивая прочь и настороженно глядя на него.
– Ты же знаешь, что я не насильник, – сказал ей Джош, облизывая губы. – Чего испугалась?
– Не насильник? А зачем ты меня заставляешь ходить голой?
– Ради эстетического удовольствия, – усмехнулся мужчина, отлипая от косяка. – Ладно, моя прелесть. Благодарность засчитана. А теперь готовься, мы сегодня пойдем в клуб. Ты и я.