Драконий шип. Дарящая

Да. Ревность к этой девушке, а потом попытки понять и принять у меня выходили с переменным успехом. Всё-таки ее надо либо любить, либо просто стараться обходить стороной.
Минерва Сицил чхать хотела на то, что я там Богиня какая-то. Но девушка всегда будет уважать меня за то, что я спасла ее сына.
– А потом, когда с хрустальными драконами было решено, настало время разборок людей. И уж тут-то все поняли, что со зверями договориться куда проще.
Вен рассмеялся и добавил:
– Хорошо еще, что они не стали тебя сильно волновать. Выглядела после трансформации ты жутко. Так и хотелось забрать тебя оттуда и дать поспать.
О да, я помню тот вечер, когда казалось, что сил не осталось даже на то, чтобы дышать. Но мы все равно справились, не обидев никого, и просто перенесли все на другой день. Через недельку.
– А потом спустя пару недель пришла Спирея и забрала с собой всю магию мира, уравнивая людей и драконов.
Мы вместе посмотрели в сторону нашего дома. Мы поселились здесь аккурат перед рождением дочери. Первые часы были страшными. Казалось, что наш дом сейчас захлебнётся в разноцветном племени, что стекалось сюда со всего мира.
Пришлось даже обратиться к Верховным правящим. Спасибо Эве Овайо, она была со мной от начала до конца в эти мгновенья, как и Мими. Так вышло, что среди всех мы втроём оказались едва ли не всемогущими: я, Мими и ребёнок, что рос в утробе Эвы.
Мы много говорили и вспоминали жизнь, девушки отвлекали меня, хотя с них самих магия буквально сливалась, словно из бочек. И все это впитывалось в мою новорожденную дочь.
Именно она разбудила во мне Богиню. Потому что эта девочка умела управлять всеми существующими Дарами. Я думала, что она есть все, но она лишь учила нас жить… Спасала.
Спустя неделю поток иссяк. Все успокоилась, и люди по всему миру стали говорить о том, что магия исчезла. Одаренные больше не могли использовать силу.
– А потом ты пошла к драконам.
Вен ворчал. Ведь никто не знал, о чем мы с ними говорили. Я никому это не рассказала, но тот день до сих пор стоял перед моими глазами…
    
Последняя глава…
Я попросила их прилететь сюда. В место, где все началось. Корея и Анимея приняли мой зов и вот уже парили рядом с водами Священного озера. Они приземлились рядом, а я жестом попросила Амара оставить нас одних.
Тишина казалась звенящей.
Я стояла у самой кромки, держа спящую дочь на руках, а они сверлили меня взглядами. Так продолжалось недолго, вскоре Корея прорычал:
– Что ты хочешь от нас, человечка? Мы и так сделали все, что люди велели нам. Мы сделали все, чтобы жить.
Анимея же молчал. Его прозрачно-фиолетовые глаза сверлили меня. Этот дракон, в отличие от Сердца, давно принял мир, в котором люди не просто случайные жители. Принял тот факт, что без нас и мира-то быть не может.
А ещё он был связан со Спель, а та являлась побратимом дочери. Поэтому он пока хранил нейтралитет. Я промолвила:
– Она забрала всю магию в мире. Одаренные лишились своих сил.
Драконы переглянулись и лишь усмехнулись. Анимея негромко ответил:
– Но не ты и твой возлюбленный, верно? Ваши Дары она не тронула.
Конечно же, они знали. Мы с Веном скрывали это. Незачем было нагнетать и без того сложную обстановку. Когда-то мир думал, что, дабы погрузить его в хаос, достаточно освободить драконов.
Но без магии все стало гораздо сложнее. Драконы прекрасны, они величественны и добры. Почти совершенны. За исключением бессмертия…
Но и этот вопрос они, оказывается, давно решили. Каждый дракон сам выбирает себе отрезок жизни. Становясь побратимом, он фактически подписывает себе… Нет, не смертный приговор, а возможность перерождения и жизни до этого в любви и понимании.
Но сейчас я не хотела думать об этом. Я хотела знать…
– Я тут за другим. Она справится? Теперь я больше ее не чувствую. Точнее, не могу помогать и ощущать, что кому-то нужна помощь.
Действительно, с рождением дочери я перестала быть Дарящей. Хотя это и понятно, ведь теперь спасать некого: все лишились своих сил. Драконы снова переглянулись. Корея ответил:
– Мы не знаем, на что она способна, но… Мы пришли в этот мир так давно, что и не сосчитать. Мы прибыли, сотканные из магии и тайн этого озера. Оно напитало нас всем, что мы имеем. Оно же стало вечным сном нашего брата….
Анимея подошёл к озеру и опустил крыло. Оно тут же словно растворилось, исчезло. Дочь завозилась у меня в руках и захныкала. Душа же сказал:
– Дай ей коснуться воды, человечка. Не бойся, я слишком дорожу жизнью той, что выбрала твою дочь. Ты же понимаешь, что это для меня значит?
Кивнула. Конечно же, я понимала. Спель состарится и умрет вместе с моей малышкой, а раз Анимея выбрал ее в качестве своей пары… Он тоже фактически принял грядущее.
Осторожно поднесла дочь к воде, и та неожиданно заулыбалась. Я впервые видела это, ведь крошечному комочку было едва больше недели! Наклонилась, и дочка пальчиком коснулась глади озера.
Оно тут же взорвалось миллионами светящихся огней и словно оторвало от неё часть силы… Та пошла на дно, впитываясь и смешиваясь с водой. От нас по земле пошло едва уловимое сияние, растекающееся в стороны.
Я отняла дочь от воды, и та захныкала. Успокоила ее уже ставшим привычным способом, дав поесть. Пока она сосала грудь, жадно причмокивая, обратилась к драконам:
– Что это было?
Те задумались, ушли в свои мысли и пару минут просто молчали, не отводя взглядов от едва колыхавшейся глади озера. Затем Анимея расправил крылья, вытягивая шею.
Он размялся и уселся на землю поудобнее, теперь наблюдая за мной и дочерью. Дракон сказал:
– Ты творение этого мира. Та, что несёт в себе кровь создателей. Даже мы не знаем, кем они были и как этот мир появился на свет, а она…
Он кивнул своей массивной хрустальной мордой в сторону моей девочки:
– Она получила право на жизнь в результате сплетения миров. Думаю, если ты окунёшь ее в озеро, она отдаст обратно всю магию, что забрала, когда родилась.
Мой взгляд тут же метнулся к озеру. Если они правы, то я только что отпустила в мир немного Даров. Заметят ли это люди? Как воспримут? А что станет с моей малышкой?
Кажется, драконы стали немного мягче. Как минимум Корея. По крайней мере, когда выпускал своих пленниц, каждой он давал напутствие и тонну хрусталя. Можно сказать, купил годы жизни, проведённые в страхах, что он сам для них создал.
Удивительно, что многие были против такого «освобождения». Призрачный, выдуманный мир многим нравился, и они предпочитали прожить жизнь там, а не в месте, где приходилось работать и принимать настоящие решения.