Салон «Желание»
— Признаюсь, коллективная вечеринка — не самая горячая моя мечта. Все станут на тебя пялиться. Может, выберем уголок где–нибудь поскромнее… — он вопросительно заглянул в лицо своей спутницы. Нет, она совершенно не стремилась спрятаться в скромном уголке. Мечтательная улыбка блуждала на ее губах. Это была улыбка женщины, замыслившей мщение.
— Ага, я сообразил: там будет тот, кто тебя обидел!
— Будет, но с другой.
— Завидую! Я бы очень повеселился, если бы в ресторане оказались те, кто обидел меня. Ладно, уговорила, проведем операцию мщения на высшем уровне.
И он прибавил газ, унося Сашу к опасному и столь желанному балу.
…В вестибюле ресторана никто не толпился — гости давно поднялись в зал, банкет был в полном разгаре. Сверху доносился гул голосов. Музыка, звон бокалов. К вошедшим бросился элегантный господин:
— Ваши приглашения господа?
— Одну минуту, любезнейший, — Шурик отвел администратора в сторону и коротко поговорил с ним.
— Раздевайся, дорогая. Все улажено, — он снял с плеч Александры жакет. — Кажется, мы сильно опаздываем.
— Что вы сказали ему?
— Предъявил приглашение.
— Заплатили, разумеется. И видимо здорово. Смотрите, он рвется сопровождать нас!
— Благодарю, мы сами, — осадил Шурик инициативного администратора и, предложив Александре опереться на его руку, стал подниматься по лестнице.
Ресторанный зал дохнул теплом, волнующим ароматом цветов и щекочущим аппетит запахом отличной кухни. Праздничное убранство добавило великолепия торжественному помещению — все сверкало, благоухало, и волновалось. Над подиумом в свете софитов сияла золотом монограмма Алекса Милуччи.
Все это Cаша почувствовала и увидела разом, нырнув в мир банкетного праздника. Белизна скатертей, сверкание бокалов, дамских туалетов, звук оживленных голосов и калейдоскоп лиц…Ни одного знакомого! Это, пожалуй, к лучшему. Но ведь Игорь где–то здесь! И сейчас увидит ее в блеске вечернего туалета, под руку с этим черноволосым красавцем. Красавцем? Саша взглянула на бизнесмена. Нет, с таким кавалером не стыдно появиться на банкете любого ранга. И все же…
Ощутив дрожь в коленках, она крепче оперлась на руку своего спутника. Некий чрезвычайно энергичный господин, ринулся к ним, распахивая на ходу объятия. Узнав Александру, Карлсон опешил, круглое лицо отразило растерянность и крайнее изумление. Он сразу же сообразил, откуда взялось ее платье и уже раскрыл рот, что бы выразить свои чувства, но, столкнувшись взглядом с бизнесменом, запнулся и с преувеличенным радушием воскликнул:
— Очень, очень приятно! Рад, что решили присоединиться к нам. Как раз один столик свободен, — Карл Леопольдович обратился к выжидающему в стороне метрдотелю: — Проводите, милейший, наших гостей за стол номер один. — И тут же заторопился: — Извините, друзья, меня ждут коллеги и организационные вопросы. Это такая головная боль — итальянцы в России. Вы ж сами понимаете.
Они прошли к столику, расположенному у самого помоста.
— А ты на хорошем счету у босса. Кажется, это лучшие места, — Шурик отодвинул кресло, предлагая Саше сесть.
Она рассмеялась, жестом прирожденной леди приподнимая шуршащий подол:
— Это «правительственная ложа», как я понимаю. Ждали миланского шефа — Сиентино с бойфрендом. Но тот предпочел веселиться на приеме у мэра. Место пустовало. А тут подвернулась я, и совершенно, как говорят, на халяву, получила ужин на две персоны.
— Что мы закажем? — Шурик передал ей карту из рук ожидавшего официанта.
— Все равно. Я не ела с утра.
— Тогда неси нам вкусненького и побольше. На твое усмотрение. Главное, побыстрее, — распорядился бизнесмен.
Вскоре появилась тележка и мудрено украшенные блюда перекочевали на их столик.
— Уффф… — Шурик окинул яства хищным взором. — Выглядит многообещающе. Накидываемся!
Саша осторожно огляделась и застыла, встретившись взглядом с Игорем. Буртаев оказался совсем рядом, за столиком сотрудников Салона. Карлсон занимал место рядом с Ниной Тимофеевной, одетой в сиреневые шифоны. Галлея пригласила своего весьма солидного поклонника. А финансовый директор сидел рядом с Сабиной — яркой и оживленной, как кинозвезда на презентации полученного «Оскара». Рядом с креслом Сабины на бронзовой подставке стояла ваза с целой охапкой бледных орхидей. Можно не сомневаться — букет от Буртаева и означает торжество помолвки. Он сделал ей предложение! Виски Александры противно сжало и подступила к горлу тошнота.
— Что стряслось, детка? — тронул ее за руку Шурик.
— Фу… — она понизила голос. — Вон за тем столиком мои коллеги.
— И злодей среди них? Тот мордастый, что прижимается к декольтированной секси–блонд в алом наряде?
— Пожалуйста, не оборачивайся, — Саша развернула программу вечера, ждавшую гостей на столике. — Сейчас кончится перерыв и покажут высший класс — коллекцию Милуччи. Автора вот этого моего платья.
— Так он в самом деле — величина? — Шурик критически оглядел свою даму. — Симпатичная тряпочка. Но я не слышал про такого.
— Я тоже, честно говоря, только сейчас столкнулась… Модой ведь занимаюсь с утра. До этого эпохой Возрождения. Точнее — эстетикой Ботичелли. Ну, в двух словах — утверждение идеала раскрепощенной творческой личности, обращение к человеку, как высшему началу бытия…
Александра говорила и говорила не хуже умнейшего преподавателя Соболева, стараясь заглушить волнение и частые удары сердца, казалось, раздававшиеся на весь зал. И пальцы дрожали. Боже! Это же в самом деле не сон! Она на банкете фирмы в витринном платье, на пару с неким темным типом сидит за столиком номер один! Что же будет? Что будет?
— Вообще, разговор об эстетике Возрождения надо начинать вот с чего… — она запнулась, посмотрев на своего кавалера. Тот с удовольствием пробовал закуски, мало интересуясь поднятой ею темой.
— Прости, увлеклась.
— Ничего, мне не мешает… А это раскрепощение творческой личности, значит, у твоего… как его там — Мирчучи, наблюдается?
— И утверждение идеала! Вечного идеала гармонии, радости как у Ботичелли. В том–то и дело! Я сегодня его коллекцию в журнале увидела — ахнула: ну прямо по моей теме! Человек, как высшее начало бытия…
Продолжая жевать, Шурик откинулся на спинку стула:
— Уфф, хорошо! Для начала, червячка заморил. А шампанское заждалось. — Он достал из ведерка бутылку. — Ну, что, начнем провожать отгулявший год?
— Пора бы, — Саша взяла бокал
— Ты бы перекусила хоть что–нибудь. У меня назрел тост… — Шурик задумался, поглаживая подбородок и пристально глядя на Сашу.
Но высказаться бизнесмену не дали. Заметив, что Саша и ее кавалер наполняют бокалы, к ним поспешил Игорь с собственным бокалом в руке.
— Добрый вечер, друзья. Позвольте присоединиться к тосту? Год завершается замечательным событием — колдовское «Желание» готово распахнуть свои двери! — сияя выпалил он.
— Это Александр, бизнесмен, мой знакомый, — представила мужчин Саша. — Игорь Буртаев — главный экономист фирмы.
— Рад познакомиться… — с некоторой растерянностью заверил Игорь — Хочу пожелать всем счастливого Нового года и творческих успехов.
Под тяжелым взглядом Шурика он заторопился, скомкал тост и пролепетал неуверенно: — Классно выглядишь, Сашенька! За тебя!
Хрусталь со звоном чокнулся.
Вернувшись за свой столик, Игорь оживленно сообщил что–то компании. Все стали поворачиваться к Саше, махать ей руками и даже посылать воздушные поцелуи. Шурик поморщился:
— Он у вас не гриппует часом, этот экономист? Осложнения, говорят, жуткие, иногда по мозгам бьют. Дерганный какой–то.
— Он сегодня предложение Сабине сделал. Вон целый стог орхидей приволок. Я бы выпила еще шампанского.
— Что–то не похож на счастливчика. Переволновался, бедняга.
— Его совесть замучила и ревность… — Саша мелкими глотками пила остро–игольчатое вино, ощущая как отступает страх, тревога. А вместо них поднималась из глубин легкая радость, дерзость. — Мне такой диагноз больше нравится! — Она рассмеялась.