Из любви к искусству

У меня внутри все похолодело. Если кто-то и вошел в легенды, так это покойный эльф, вошел по крови через пламя. Такой кошмар еще нескоро забудут, наверняка пройдет несколько недель — и все обернется мрачной городской легендой, которая с каждым рассказом начнет обретать все больше и больше ужасающих подробностей.
Сэма было жаль от всей души. Он все-таки был не самым плохим режиссером. И человеком тоже нормальным. Наверное, как и погибшие сценаристы. Их всех кто-то любил, кто-то ждал дома… Они все о чем-то мечтали. Но вмешался один эльф, которому захотелось свихнуться, и ради своей навязчивой идеи он уничтожил все, что ему мешало хотя бы в его фантазиях.
— Он совсем сумасшедший… — подвела я итог жизни одного эльфа, который однажды решил почтить кумира самым страшным образом.
Потом вспомнилось, что последний раз этого психопата я видела именно с моим лицом, и стало еще хуже. И, учитывая мое просто невероятное везение, не стоило и думать, что Соловей отрывался в последний раз в другом обличье.
— Он не сменил облик… Не с моим везением… По улицам бродил убийца с моим лицом!
Кахэ со скорбной миной кивнул, подтверждая мои худшие опасения. Маньяк с физиономией Лэйси Уиллер устроил поджог на студии, и сомневаюсь, что кому-то пришло в голову проверить, какое именно наполнение у штанов эльфа, чтобы точно убедиться, я это или нет.
С актерской карьерой и правда можно попрощаться, с экранов пропадали и за куда меньшие прегрешения, уж мне-то это было доподлинно известно.
— Мальчики сейчас пытаются разобраться со слухами, — продолжил рассказ о моих злоключениях Динес Милад. — Разумеется, никакого обвинения вам никто не предъявит, насчет этого можете и сомневаться.
Если бы в итоге меня еще и крайней выставили, ни капли не удивилась бы, честное слово. Достойная кульминация бесславной истории, просто идеальная.
— Тебе не стоит слишком сильно беспокоиться, Лэйси. Твоя жизнь длинней человеческой, ты не увянешь. Через несколько лет обо всем забудут, и снова выйдешь на сцену. Тем более, что твой талант — твой и больше ничей. Ты ведь больше не чувствуешь другую и не слышишь ее?
В голове действительно все еще было тихо.
— Не чувствую и не слышу… И это почти грустно, что ли? Словно бы я стала одинокой.
Дед… О боги, я начала звать ларо Анейрина дедом — и меня при этом все еще не хватил удар! Дед потянулся и погладил меня по голове. Что ж, удар был близок.
— Это всего лишь иллюзии. Игра сознания. Это всегда была только ты сама, мы поняли правду поздно и позволили тебе погрузиться в отчаяние. Ты не создала второе сознание, ты просто отделила некоторые качества собственной натуры. А теперь снова стала целой.
Всегда я. Хорошо? Наверное. Но, в первую очередь, страшно. Теперь не на кого переложить ответственность, некого позвать в трудный момент, не на кого свалить вину.
Но если всегда была только я, выходит, с Миладом переспала тоже сама. Проблема.
— Ларэ Уиллер, хочу сказать, что не отказываюсь от своих слов, — будто почувствовал, что думают о нем, произнес Динес Милад. Его рука накрыла мою в безмолвном обещании.
Наверняка дед не упустил этой детали, но не сказал ни слова. Хорошо, хотя бы не пытался вмешиваться в мою жизнь. Я готова признать факт родства, до этого уже дошло, но не собиралась давать основания указывать мне или хотя бы давать советы. Сама разберусь. В том числе и с предложением Динеса Милада.
— Я услышала вас, ларо, — отозвалась я и больше не сказала ничего.
Надеюсь, это будет расценено как ответ.
    
ГЛАВА 23
Больше недели я провела в больнице, каждый день пытая себя просмотром новостных съемок. Наш многострадальный и, наконец, почивший проект с большим опозданием, но все-таки окончательно признали проклятым. Что ж, погибшему Соловью удалось заставить всех и каждого вспомнить, кто такая Риннэлис Тьен и чем она знаменита. Теперь ее тень словно опустилась на Иллэну, грозя всеми возможными казнями.
Надеюсь, она довольна на том свете, или в новом перерождении… Всегда плохо разбиралась в том, куда какая душа должна отправиться после смерти физического тела согласно верованиям разных народов. Кахэ точно верят в бесконечный круг жизни, а что с оборотнями? Впрочем, неважно. Все неважно.
Мик успел подтвердить все до единого мои опасения, и делал это как будто с удовольствием. Я подозревала, это его своеобразная месть за пострадавшую деловую репутацию. В любом случае, после резни на студии, пожара и прочих сомнительных прелестей меня даже на подиуме не хотели видеть еще как минимум лет пять.
Безнадежность. Полная и беспросветная безнадежность, от которой попросту некуда деваться. Несколько лет безвестности, после которых все придется начинать с начала. Абсолютно все! Медийное лицо, пропав даже на несколько месяцев, просто потеряет свою аудиторию, что уж говорить про несколько лет!
Хорошо, положим, я не умру от голода за это время, грамотные инвестиции спасут мир в целом и меня в частности. Но что делать все это время вынужденного простоя? И где жить? Остаться в Эроле? Да тут меня сейчас могут на улице камнями побить. Без особых причин, просто на всякий случай.
Разумеется, пути к отступлению у меня были, но ни один из них не соответствовал моим собственным стремлениям и желаниям. Мама предложила пересидеть самый тяжелый период в загородном поместье ее мужа, полюбоваться природой, попрятаться от папарацци, словом, развлечения в стиле высшего света. Дедуля снова озвучил свою готовность взять меня под свою руку как одного из Соловьев, помочь с развитием дара… Словом, все то же, что и раньше, только еще и с нагрузкой в виде реальной кровной связи.
А ведь помимо матери и деда был еще и Милад. Он появлялся в моей палате едва не каждый день, то один, то в компании жен Мика или своих «мальчиков», говорил о всяческой ерунде… и смотрел. Этот взгляд словно мясо с костей сдирал, настолько пристальным и выжидающим он был.
Молчаливого отказа кахэ, очевидно, принимать не желал, пытаясь добиться четкого ответа, но при этом каким-то хитрым образом умудрялся исчезать из поля зрения именно в тот момент, когда я собиралась с духом, чтобы послать его в долгий путь без меня.
В результате мои бедные нервы начали шалить уже по полной программе, мешая выздоровлению. Стало ужасно не хватать сарказма моего альтер эго, однако ее место никто так и не сумел занять, так что оставалось только заниматься самовнушением, например, твердить, что повлиять как-то на мое решение у Милада не выйдет. Ну, что он, в самом деле, сделает внучке Анейрина э Аранрода, который внезапно осознал, что он дедушка, и стал понемногу пытаться заботиться и опекать? Выходило кстати, неуклюже, однако почему-то я решила первый и последний раз дать ларо Анейрину шанс не то чтобы на реабилитацию… Иметь что-то общее с моей матерью, собственной родной дочерью, дед все еще не желал и потребовал у меня молчать обо всем.