Из любви к искусству

А мой покровитель, видимо, здесь завсегдатай, раз он даже не сделал заказ, но тут же принесли ужин, причем эльф и не думает возмущаться, стало быть, все пришлось по вкусу.
Разговор продолжился после того, как официант покинул кабинет, едва не согнувшись пополам от желания выразить почтение и желание угодить ларо Анейрину. От такой подобострастности стало даже немного гадко.
— Да, Динес Милад сказал, у меня пробудился талант Соловьев. Станете отрицать?
Эльф покачал головой и принялся нарезать аккуратно и неторопливо свое мясо на тарелке.
Поборники здорового образа жизни на пару с борцами за права животных твердили, будто перворожденные мертвой плоти принципиально не едят и якобы отсюда и невероятно долгая жизнь, и здоровье, и красота. Так вот, вранье все это, Анейрин э Аранрод, один из самых типичных эльфов, словно сошедший со страниц учебника по культурологии, ел мясо как заправский тигр и, судя по выражению лица, получал от этого огромное удовольствие.
— Даже не подумаю, — отозвался эльф тоном того, кому поперек горла любая неискренность, — ложь мне претит. В тебе действительно течет кровь эльфов моего клана. И в тебе действительно проснулся дар Соловьев. Проснулся уже давно, но лишь последние несколько дней имел место сильный всплеск силы, который и привел к частичному замещению личности. В результате Лэйси Уиллер преобразилась в кого-то другого. Это, разумеется, не Риннэлис Тьен как таковая. Нельзя скопировать того, кого никогда не видел.
Каждое слово ларо Анейрина гулко отдавалось во мне как звон колокола. Неужели эльф действительно расскажет всю правду без утайки?
— Ты сама создала образ своей героини, собрав по крохам крупицы информации о ней. Сама создала фантома. Сама им стала. Уже удивительно, ведь в тебе только четверть нашей крови. Еще более удивительно, что преображение оказалось настолько полным, и фантом даже начал брать верх, замещать оригинальную личность. Это признак большого потенциала.
Большой потенциал. Я хотела услышать эти слова по отношению к себе с того момента, как узнала их значение. Теперь мое желание исполнилось, но почему-то радости по этому поводу испытать никак не удавалось.
— Потенциал — это, разумеется, замечательно, — холодно произнесла я, — но, видите ли, мне было бы куда приятней, если бы оригинальная личность ничем и никем не замещалась. К тому же ларо Милад сказал, если я потеряю контроль над этим… процессом, личности могут меняться совершенно хаотично. Подобная ситуация нежелательна.
Эльф с минуту молчал, пристально разглядывая меня. Словно что-то новое могло появиться в моем облике с момента начала нашего разговора.
— Контроль приходит со временем, Лэйси. Со временем и с практикой, разумеется. Практику я обеспечу тебе в полном объеме, можешь не сомневаться, — со спокойно уверенностью властьдержащего произнес Анейрин э Аранрод. — Приступить можем прямо после ужина, у меня. Также нелишним будет, если я официально приму тебя в клан Соловья по праву дара и крови.
Последние слова отозвались во мне первоклассным нервным тиком. Глаз дергался так сильно, что, возможно, это было заметно со стороны. Войти в клан эльфов? Предложение польстило бы кому угодно, но не мне. Моя мать и я были для них всего лишь мусором с грязной кровью, и вот теперь ларо Анейрину взбрело в голову приблизить парию к остроухим небожителям.
— Кажется, ты не спешишь выказывать восторг, — отметил мое равнодушие к определенно радостным новостям Анейрин э Аранрод.
Я не посчитала нужным лукавить.
— Потому что я не испытываю восторга, ларо, — ответила я прямо, хотя и подозревала, что тем самым могу подпортить отношения с покровителем.
На мои слова эльф не выдал никакой реакции, словно рассчитывал именно на такое поведение, на такой ответ. Впрочем, перворожденные всегда выглядели как статуи в музее, разве что двигаются и говорят. Но лица застывшие, будто бы каменные.
— Ты недолюбливаешь эльфов, — констатировал очевидное ларо Анейрин э Аранрод. — Готова контактировать с нами только в плане рабочих вопросов для личной выгоды. Риннэлис Тьен не относилась с предубеждением к представителям других рас, значит, это уже лично твое. Лэйси Уиллер не любит эльфов. Хотя эльфы тебе ничего не сделали, девочка.
Я передернула плечами.
— Разумеется, эльфы мне ничего не сделали. Они просто выкинули куда подальше мою мать, полукровку. И бабка, родившая дочь не пойми от кого с острыми ушами, мыкалась как могла, пытаясь обеспечить себе и ребенку хоть сколько-то приемлемые условия жизни. Я с благодарностью приму вашу помощь в укрощении моего… дара. Но я не хочу становиться бедной родственницей под крылышком эльфийского клана.
У меня не сложилось особенной душевной близости ни с бабкой, ни с матерью, но зато где-то притаилось переданное по наследству чувство, что я просто мусор, о котором дражайшие родственники предпочли забыть.
— Стоит заметить, ты поступаешь не слишком разумно, Лэйси, отказываясь от слишком многих возможностей. Разве ты не хотела именно этого? Я имею в виду признания именно эльфийских родственников.
На лице кляксой расплывалась саркастичная улыбка. Вот об этом я не думала. В какой-то мере я рвалась к успеху действительного из-за деда-эльфа, но это было несколько извращенная жажда признания. Жажда мести.
Хотелось, чтобы однажды, когда я доползу до вожделенной вершины, окажусь на такой высоте, что можно будет в свое удовольствие плевать другим на головы, — тогда мои родственнички-эльфы узнают, кого именно потеряли, узнают, что я преуспела вопреки всему. Без чьей-либо помощи.
Конечно, я сама родилась в относительно благополучной семье, пусть даже родители и развелись в итоге, но мне не пришлось узнать ни нужды, ни пренебрежения окружающих, не приходилось с криком и дракой доказывать, что отец как таковой все-таки есть и меня никто не нагулял… А вот маме пришлось хватить всех этих прелестей жизни внебрачного ребенка сполна: свое детство и юность она провела не в прогрессивной Иллэне, а в куда более патриархальном пригороде, где порядке похлеще, чем несколько веков назад, и каждая тетка, замершая у окна, вправе поливать грязью тех, кто не вписывается в ее крохотные рамки добропорядочности.
— Мне дела нет до признания эльфийских родственников, — честно ответила я. — Столько лет жила без них и дальше намереваюсь продолжать в том же духе. Единственное, чего хочу — совладать с этим так некстати проснувшимся атавизмом, который грозит свести меня с ума.
Тем более, даже если меня действительно официально примут в клан Соловья, обретенные родственнички с гарантией не воспылают ко мне нежной любовью. Для них я буду убожеством, позорным пятном на гербе.
— Клан Соловья богат и влиятелен, — обронил ларо Анейрин. — Присоединиться к нему выгодно. Такие предложения делают невероятно редко, Лэйси.
Можно подумать, меня купишь.
— Мне хватает и того, что заработала собственным трудом. Чужих денег мне не требуется, ларо Анейрин. Клан Соловья прекрасно обойдется без меня, а я, в свою очередь, обойдусь без него. Просто помогите с даром.