Из любви к искусству

Я честно держалась во время съемок. Совершенно честно! Я была холодной как сталь, надменной как трон, воплощением самого закона. Но упорно рвущаяся из глубокого декольте грудь мешала сохранять образ и отвлекала даже меня, что уж говорить о партнере по сцене. В такие моменты я ненавидела свою внешность.
— Ну дайте мне хоть в одной сцене мантию-то до конца застегнуть! — взвыла в итоге я, негодуя, за что же боги наградили меня такой внешностью и такой судьбой.
И тут случилось в общем-то самое рядовое событие: у меня попросту подвернулся каблук. Шпилька тоненькая. Попала в щель в полу, в результате я пошатнулась и полетела в сторону шкафа. Я — всмятку, шкаф — всмятку.
Из шкафа выпал труп.
Что характерно, труп не бутафорский, а самый настоящий, с проломленным черепом. Ну, и в сценарии точно ничего не написали про внезапное появление мертвого тела в сцене. Уж что-что, а сценарий свой я всегда знала от и до, каждую мелочь запоминала.
К тому же, когда перед глазами перестали летать задорные звездочки, я сообразила, что при жизни тело мне знать доводилось: Фред Хэмптон собственной глубоко несимпатичной мне персоной.
На съемочной площадке повисла мертвая тишина. Даже мухи летать перестали.
Сперва я тихонечко икнула, пытаясь уложить жуткую картину в голове, а уже через секунду истошно завизжала во все горло. Никогда раньше не доводилось видеть таких вот покойников… Это тебе не похороны кого-то из родни, где все чинно и благопристойно.
Потом все завертелось как на неисправной карусели: вокруг металась съемочная группа, актеры кричали, мешали друг другу. Испугались. Это понятно, я и сама думала, вот-вот в обморок упаду как какая-нибудь малахольная девица из родовитой семьи. Потом, хвала богам, до Сэма, нашего режиссера, дошло, что нужно разогнать всех и вызвать, наконец, стражу. Я бы и сама так поступила, вот только моя несчастная нервная система колебалась между полным отключением сознания и полноценной истерикой.
Мик в итоге сообразил довести меня до гримерки и слега напоить, чтобы совсем с катушек не слетела. В общем, дознаватель стражи застал меня с потекшей тушью и слегка захмелевшую. Или я только думала, что слегка? Казалось, мыслила я вполне себе ясно… Но вдруг именно казалось? Вот встать на ноги после настойки Мика я точно бы не рискнула. Да и перед глазами малость плыло.
Что Мик вообще в меня влил?!
— Ларэ Лэйси Уиллер? — осведомился стражник в фиолетовом мундире с нашивками дознавателя.
Я кивнула, глядя прямо перед собой.
— Э… Фелис, ларэ-то слегка не в кондиции, — сказал кто-то от дверей.
Косяк подпирал высоченный мужчина, черноволосый, смуглый, со слишком резкими чертами лица. Кахэ порой принимают за людей, но я слишком долго и хорошо готовилась к роли, что перепутать южанина с кем-то еще.
Кахэ. И тоже в фиолетовом мундире. Вот же счастье привалило аж в двойном размере бедной актрисе. Жалко, оценить пока не в состоянии.
— Не стану отрицать, — подтвердила я слова южанина и тихонько икнула. То ли алкоголь, то ли нервы… — Но скоро я буду в норме. Честно.
Стражники переглянулись между собой и вынесли вердикт: вернутся попозже, когда мой организм покинет хотя бы основная часть алкоголя.
Почему-то в моей пьяной голове была только ничем незамутненная радость, что удастся пообщаться с настоящим дознавателем настоящей стражи и, может, даже получить какие-нибудь полезные советы по роли. Или получить по самолюбию. Ведь почему-то ни одна управа, в которую я обращалась, так и не согласилась принять меня к себе на стажировку даже на один несчастный рабочий день. Не знаю уж, почему я им не пришлась по душе настолько сильно.
Через пять минут забежал взъерошенный Мик и принялась вливать в меня ту дрянь, которой поил после нужных, но тяжелых и затяжных мероприятий, на которых алкоголь — обязательная часть программы.
— Лэйси, солнышко мое драгоценное, будь со стражниками очень милой, — параллельно давал ценные указания агент. — Про тебя уже такого наговорили, что хватит на два пожизненных. Выходит так, будто ты бедняге Фреду голову проломила.
Трезветь я начала мгновенно и, кажется, чудодейственные напитки Мика на этот раз оказались не при чем.
— Я?! Но почему именно я?!
Агент расстроенно вздохнул и покачал головой.
— Потому что ты больше всех орала, какой он бездарный актер, как он мешает тебе играть и прочее, прочее, прочее. Да и кто не так давно угрожал «задушить это тело в кадре»? В общем, характер не стоило показывать так часто и так ярко, о чем я говорил уже тысячу раз, а то и больше. Твоя экспрессивность не идет на пользу бизнесу. Будь милой девочкой и не вызывай еще больше подозрений. Глядишь, все и обойдется.
Никогда бы не подумала, что вот так своими же словами вырою себе отличнейшую могилу.
— Да я в жизни мухи не обидела! — пискнула я, мечтая убраться куда подальше от трупа и стражников.
Кажется, и сейчас со стажировкой ничего не выгорит. Только бы не затаскали по допросам, иначе с продюсера станется и послать меня куда подальше, а роль — мою роль! — отдадут какой-нибудь другой актрисе. Той же Фелиции Грант, эта крыса рвала из-под себя во время проб и, кажется, всерьез подумывала о том, чтобы отравить меня ради участия в проекте.
— О да, ты только била неугодных поклонников по лицу, в том числе и подаренными букетами, била посуду, обливала партнеров по съемкам водой, а порой и чем похуже… Лэйси, ты не душка и не ларэ Популярность. Даже я терплю тебя только потому, что получаю с этого хорошие деньги.
М-да, ситуация вырисовывается не то чтобы… Но кто же мог знать-то, как все обернется?! Кому вообще могло прийти в голову убивать Хэмптона? Он был бездарен — верно, но безобиден и глуп как пробка. Разве что действительно кому-то рога наставил, и разъяренный обманутый супруг решил сравнять счет и отправить на тот свет любовника жены.
— Ну, да, это все на моем счету есть. Но ведь… А, ладно, в страже должны работать умные люди и нелюди, наверняка они поймут, — постаралась убедить себя и агента заодно я. — Кстати, один из них кахэ. Удивительное дело. Думала, они уже в Эроле не занимают такие должности.
Мик только хмыкнул и насмешливо сощурился. Наверняка про себя он потешается над моей глупостью. Именно такой мой агент и считает свою бедовую подопечную: откровенно глупой, тщеславной и недалекой. Иногда мне кажется, он прав.
 
Стражники дали мне достаточно времени протрезветь. Второй раз они появились только спустя часа четыре, когда я уже успела заказать себе ужин с доставкой и съесть его.
Посмотрев на двух дознавателей ясным взором, с некоторой озадаченностью поняла, что у стражника-кахэ глаза лиловые. Именно того редкого и весьма специфического оттенка, которым отличались только представители рода Аэн. Напарник кахэ тоже не был человеком. Оборотень, кто-то из кошачьих, возможно даже, рысь. Главное, не манул. Манулов я теперь за несколько лиг узнаю!