Fighting To Forget (ЛП)

— Нет.
Я придвигаюсь ближе; на этот раз он не пытается убежать. Он наклоняется вперед. Стараясь не сводить с него глаз, я останавливаюсь примерно в метре от него.
Одинокая слеза скатывается с его глаз и бежит вниз по щеке.
— Джиа…
— Да, это я, — я вздохнула от облегчения. — Мне так жаль, — мое сердце сжимается. — За все. Я была ребенком.
Слезы текут быстрее, губы дрожат.
— Ты должен мне поверить, — я сглатываю и смотрю, как конфликт заменяет пустоту его глаз.
— Как так? — его глаза сужаются, и он наклоняет голову.
Я лезу под кровать к коробке, которую засунула туда до того, как Джастин вошел в мою комнату, прежде чем мы занялись любовью. Это не должно было так случиться. Только не после того, что мы пережили вместе. Что же теперь с нами будет?
Толкая старый металлический контейнер, который раньше представлял собой связь между нами, теперь служит лезвием, которое разлучит нас навсегда. Я отодвигаюсь, чтобы дать ему немного пространства.
— Коробка. Наш секрет.
Он моргает, глядя на меня с узнаванием в глазах, но не делает ни шагу в сторону ящика. Я обхватываю себя руками, в ужасе от того, что он сделает. Он смотрит на нее сверху вниз.
— После того, как они забрали тебя, я думала, что ты мертв, — воспоминание пропитывает мои щеки.
Его глаза метнулись к моим, широко раскрытые и испуганные. Он все помнит. Осторожно протянув руку, он притягивает коробку к себе и открывает ее. Вынимая каждый клочок бумаги, он пробегает по ним глазами. Одну за другой он вытаскивает пожелтевшие страницы и откладывает их в сторону. Он обхватывает себя руками за бицепсы и пристально смотрит на коробку.
— И давно ты за мной наблюдаешь?
— Десять месяцев и две недели.
Когда он наконец оторвал свое внимание от коробки и посмотрел на меня, я поняла, что мне трудно смотреть на него в ответ. Его глаза холодны, подбородок высоко поднят, а челюсть тикает.
— Ты же переехала сюда, чтобы обрести покой.
— Я переехала сюда, чтобы найти тебя.
— Ты переехала сюда, чтобы трахнуться со мной.
— Нет. Я думала, что ты мертв. Когда я узнала, что ты жив, мне нужно было увидеть тебя своими глазами, убедиться, что с тобой все в порядке, и попросить прощения-
— Чтобы убедиться, что я в порядке? Похоже, что со мной, блять, всё в порядке?! — он запускает свои заметно дрожащие руки в волосы.
Все мои причины следить за ним теперь кажутся такими эгоистичными.
— Я ухожу отсюда, — он вскакивает на ноги и достает ключи из сумки, оставив остальное позади. Распахнув дверь, он крадется по коридору.
— Пожалуйста, не уходи вот так. Дай мне шанс все объяснить. Я знаю, кто в этом виноват-
Он резко поворачивается ко мне.
— Виноват?! Да ты, блять, гений, я тоже знаю, — возвышаясь надо мной, он наклоняется в мое пространство. Его ноздри раздуваются, а лицо краснеет. — Твоя больная ебучая семейка!
Я закрываю глаза, надеясь заглушить ненависть в его словах. Но это была не я. Я никогда не причинила бы ему вреда. Воздух меняется, и когда я открываю глаза, его уже нет. Нет, я не могу снова потерять его.
Я выскакиваю за дверь, он уже на полпути к своему грузовику.
— Не уходи, — я бегу к нему и делаю это как раз в тот момент, когда он садится. — Послушай, что я скажу.
— Я уже достаточно наслушался, Мак или Джиа, как бы тебя там ни звали. Оставь меня в покое, слышишь? Психованная сука.
Мое дыхание застревает в горле, и я отшатываюсь от удара его слов.
— Почему…?
Он выскакивает из своего грузовика и обходит его, чтобы посмотреть мне в лицо. Я видел, как Джастин делает много вещей, но я никогда не видел его таким злым.
— Ты не можешь ворваться в мою жизнь и начать рвать все к чертям только для того, чтобы облегчить свою гребаную совесть. С самого первого дня ты точно знала, кто я; ты следила за мной, манипулировал мной, — он протягивает руку и указывает на мой дом. — Ты трахнула меня! И все ради чего? Чтобы загладить вину и двигаться дальше?
— Нет, я скучала по тебе, а все остальное было просто случайностью, — я съеживаюсь.
Его губы снова скривились над зубами.
— Не случайность. Эксплуатация. Ты использовала меня и сама это прекрасно знаешь, — он делает шаг к своему грузовику, потом поворачивается и указывает мне в лицо. — Если ты подойдешь ко мне, я вызову полицию и расскажу им все, что знаю. Засажу всю твою чертову семью за решетку. Ты больная, как и они.
Я опускаю голову.
— Нет. Я бы никогда не причинила тебе боль. Я… — я встречаюсь с ним взглядом, желая увидеть карие глаза, даже если то, что за ними, больше не напоминает мне ничего о мальчике, которого я знала раньше. — Я люблю тебя.
Спотыкаясь, он приходит в себя и свирепо смотрит на меня.
— Я доверял тебе.
Это похоже на удар в живот. Я сгибаюсь пополам, стискивая зубы от резкой боли правды.
— Я открылась тебе, и все это время…
 — Нет! — он подходит ближе и тычет в меня пальцем. — Держись от меня подальше, — он поворачивается, запрыгивает в свой грузовик и с визгом уезжает, забирая мое сердце с собой.
Я стою на асфальте, одетая только в футболку Джастина.
Вот и все. Он ушел.
Теперь он знает, что я лгунья, что я воспользовалась его потерей памяти и скрыла от него его прошлое, чтобы удовлетворить свое собственное желание. Тихие слезы текут по моему лицу.
Мою цель жизни вырвали из моих же рук. Все кончено.
Комментарий к thirteen
пиздец ребята
(жду комментариев)
========== fourteen ==========
Они заперли меня, но они не могут держать меня здесь вечно.
Я найду дорогу обратно к нему.
Всегда.
— Джорджия Макинтайр, 10 лет
Джастин
— Возьми трубку, Даррен. Возьми трубку! — мой телефон прижат к уху, я паркую грузовик на стоянку.
— Привет, вы позвонили Даррену Гейлу-
— Твою мать! — я бросаю телефон на пассажирское сиденье.
Голова пульсирует, сердце болит, легкие горят. Не могу дышать. Я толкаю дверь и ковыляю через парковку. Бетон крутится у меня под ногами. Я хватаюсь за голову и иду быстрее. Мой желудок сжимается. Нужно только добраться до дома.
Я толкаю дверь и бегу в свою ванную, бросая ключи где-то по пути. Упав перед унитазом, я давлюсь и кашляю. Прилив желчи толкает к разгрузке. Я задыхаюсь. Воспоминания хлынули из глубин моего разума.
Не беспокойся. Я позабочусь о тебе.
Меня тошнит в унитаз. Из глаз текут слезы. Боже, я так сильно этого хотел. Я хотел, чтобы обо мне заботились.
Обещай, что не сделаешь мне больно.
Такой маленький, блять, я был таким маленьким! Рвота подступает к горлу. Кислые струны слюны свисают с моих губ.
Я хочу, чтобы тебе было хорошо.
Они все обещали одно и то же. У меня никого не было. Мама была мертва. Меня возили по разным семьям, которые относились ко мне как к животному. Я был тогда совсем ребенком. Я бы сделал все, чтобы заставить их полюбить меня.
— Боже. Я сам этого хотел, — мои пальцы сжимают края чаши; выгнув спину, я кашляю тем, что осталось у меня в желудке. Кислота впивается мне в язык.
Ты хороший мальчик, Джастин.
Они знали, что сказать, что мне нужно было услышать. Я был в таком ужасном состоянии, когда они уходили, ободранный и сломанный изнутри, но эти слова…
Я бы сделал для них все, что бы они ни попросили.
Ты стоишь каждого доллара, малыш.
Судороги сжимают мое тело в безжалостном захвате. Они за меня заплатили. Они меня не любили. Они лгали. Я не был хорошим мальчиком. Грязный. Больной. Недостоин любви.
Я отталкиваюсь от унитаза и полоскаю рот в раковине. Поймав свое отражение в зеркале, я изучаю свой обнаженный торс, покрытый чернилами, разные цитаты, случайные мысли, какие-то картинки. Мешанина, которая ничего не значит.
Кроме одного слова. Мамочка. А что у нее за история? Ее жизнь была настолько ужасна, что она не могла воспитывать за меня? А где же мой отец?
Так много вопросов и никаких ответов. Я провожу рукой по волосам и щурюсь, чтобы сфокусировать взгляд. По моей коже бегут мурашки, когда я чувствую прикосновение чьих-то рук. Я наклоняюсь и обхватываю пальцами резинку на запястье.