Леди Неукротимость

— Не стоит убивать его за то, что он избалован, как примадонна.
Они подошли к комнате Вэла. Алексис пересек гостиную и направился в кабинет взять графин с портвейном. Он предложил стакан Вэлу, но тот отказался. Алексис оперся на каминную доску и наблюдал, как Вэл переходит от кресла к столу, от стола к дивану, от дивана к окну. Дольше всего он простоял у окна, устремив взгляд в темноту.
— Ненависть пожирает твое здоровье, — сказал Алексис.
Вэл резко обернулся и сердито посмотрел на него.
— В тот день ты тоже пробирался по колено в крови.
— Поэтому я хочу знать правду, Вэл. — Ответом ему стал золотистый затылок друга.
Алексис поставил стакан, подошел к своему другу и стал у него за спиной.
— Расскажи мне.
— Нет.
Вэл прислонил ладонь к стеклу. Алексис знал, что если прикоснуться к этой ладони, то она окажется такой же холодной, как и стекло под ней.
— Тогда я расскажу тебе, что произошло, — сказал он. — Чтобы проскакать по долине смерти, понадобилось не больше двадцати минут. Полторы мили под перекрестным огнем прямо навстречу жерлам пушек, сначала ты видел только мелькание клинков в воздухе, стреляющие во всех направлениях пистолеты. Острые сабли рассекали на куски все, что попадалось на пути. Вокруг тебя только свист пуль, гулкие удары ядер и разрывы снарядов, и чем дольше ты скакал, тем больше людей падало на землю, пока земля не покрылась полностью телами людей и лошадей.
— Прекрати, — Вэл опустился на кушетку у окна.
— Ты был весь залит кровью, когда я нашел тебя, наполовину скрытым лежащей лошадью.
Вэл взорвался. Он бросился на Алексиса, его кулаки мелькали в воздухе. Алексис ловко увернулся и поймал его. Падая вперед, он усадил своего друга обратно на кушетку, а затем схватил его молотящие воздух кулаки и завел их Вэлу за спину. После этого он продолжил свой монолог, одновременно стараясь удержать своего друга на месте.
— Помнишь звуки артиллерии? Невинный тихий свист и шипение — и вот у человека оторвана голова, ноги или, может быть, только вырван глаз или челюсть.
— Боже, Алексис, нет! — Вэл напрягся и попытался подняться, затем издал крик, полный боли, и рухнул на кушетку. Он зарылся лицом в подушку, и его плечи начали вздрагивать.
Алексис потряс его за плечо:
— Расскажи мне.
— Рассказать тебе? — Пытаясь подавить всхлипы, Вэл повернул свое мокрое лицо к Алексису. — Черт бы побрал твою душу. Я расскажу тебе это хотя бы только для того, чтобы сделать твои ночи такими же ужасными, как мои. Я скакал назад. Я почти ничего не видел впереди из-за дыма, но землю под ногами видел хорошо. Я скакал по ковру из тел, тел моих друзей и моих солдат. Этертон был рядом со мной, но пуля попала ему прямо в грудь, и он упал с коня. Я попытался вернуться к нему, но сразу же за мной скакали другие, возвращавшиеся назад. Меня увлекли вперед, но я слышал, как он зовет меня.
Вэл замолчал. Он не замечал дрожи, которая сотрясала его тело. Алексис отпустил его, но Вэл даже не пошевелился.
— Он звал меня, — сказал Вэл, — умолял меня помочь ему. Но я не видел его. Я еще не был ранен, меня ранило, когда я уже почти выбрался оттуда. Я должен был увидеть его. Он повторял мое имя снова и снова, и наконец, я отыскал его. Я как раз поворачивал своего коня, чтобы вернуться, но в этот момент что-то ударило меня. Если бы я только остался в сознании.
— Но ты же пытался вернуться.
— Мне рассказали потом, что у него вырвало снарядом половину позвоночника. Я мог бы спасти его раньше, прежде чем его ранило во второй раз. Каждую ночь после этого он приходит ко мне во сне и зовет, зовет, зовет меня, — Вэл подавил смешок. — Но я перехитрил старого Этертона. Я больше не сплю. Правда ведь, очень умно с моей стороны?
С трудом подавляемые смешки Вэла переросли в смех. Алексис присел на корточки и смотрел, как его друг содрогается от горького веселья. Он протянул руку и несильно ударил Вэла по лицу. Вэл мигнул и умолк.
— Ты хочешь ссоры, Алексис?
— Ты чувствуешь себя виноватым, потому что ты не попал в число тех сотен человек, которые погибли. Но это не твоя вина. И никто не мог бы спасти Этертона. Если бы ты вернулся, вы оба были бы убиты.
 
— Оба? — Вэл покачал головой. — Нет. Я спас бы его.
— Почему ты так уверен в этом? Все остальные погибли.
— Но я мог бы спасти его.
Алексис схватил Вэла за руку и рывком заставил его подняться.
— Что бы ты смог сделать? Его лошадь была мертва. Ты смог бы перевезти его вместе с собой? Преодолеть весь этот путь? Ты был уже ранен. Ты тоже был бы убит.
Вэл внимательно смотрел на Алексиса, как мальчик, повторяющий урок за учителем:
— Я тоже был бы убит.
— Скажи это еще раз, громче.
— Я тоже был бы убит.
Алексис оттащил Вэла в спальню. Он затолкал его в кровать, а затем полез в стоящий рядом столик за бутылкой. Налив воды в стакан, он отмерил туда несколько капель из бутылки, а затем протянул стакан Валу.
— Выпей.
— Мне не нужен лауданум. Ты же знаешь, что я его не пью.
— Если ты не выпьешь его по своей воле, я заставлю тебя сделать это.
Вэл выпил, сунул стакан Алексису и в ярости откинулся на подушки.
Алексис стоял над ним.
— Скажи мне еще раз.
— Иди к черту. Ну, хорошо. Я тоже был бы убит?
— И?
— И я ничего не смог бы сделать, будь ты проклят.
— И?
— Дьявол. Хорошо! Мне не в чем себя винить.
— Хорошо, — Алексис направился к дверям.
— Во всем этом виноват он. Алексис простонал.
— Как только тебе в голову придет какая-то идея, ты цепляешься за нее, как эти австралийские медведи коала цепляются за свое дерево. Спокойной ночи, Валентин.
— Спокойной ночи, тиран.
Алексис быстро вернулся к себе в комнату. Сбросив одежду, он потянулся за своим халатом, но затем остановился, увидев в зеркале свою руку на фоне красного атласа. Она дрожала. Последние несколько минут вернули его к ночным кошмарам, повторения которых он не хотел. Он понял, что не сможет сейчас уснуть. Держа халат в руке, он подошел к стеклянным дверям, которые вели на балкон. Он открыл их и вышел наружу. Ночь была необычно теплой и тихой.
Перегнувшись через перила, он увидел несколько освещенных окон в других частях замка. Ветра не было, и вымпелы, укрепленные на Сторожевой башне, обвисли. Сделав глубокий вдох, Алексис подумал, что ему, возможно, и самому следовало бы выпить лауданум. Он ненавидел его еще сильнее, чем Вэл. Он напоминал ему о Крыме и о том, как Фальк давал ему его после смерти отца и Талии.