Леди Неукротимость

Ощущение гордости вернулось к нему на какое-то время прежде, чем он поддался собственному желанию. Прижимая к себе ее маленькое тело, он коленями раздвинул ее ноги.
Затем он осыпал поцелуями ее лицо и шею. Ее щеки были влажными от слез, но она улыбалась, глядя на него.
— Чудесно, — сказал он. — Как женщина-коньяк. Дикарочка, подари мне безумие наслаждения. Она обняла его и поцеловала.
— Лежи тихо, — сказал он, — и расслабься.
Он положил руку ей на бедро, а потом постепенно опускал ее, так что она оказалась у нее между ногами. Когда он разделил ее плоть, она склонила голову и зарылась лицом в его шею. Для него же вся остальная вселенная сжималась и уменьшалась до тех пор, пока она не сосредоточилась на кончике его фаллоса, который расположился у входа в нее. Он подался вперед, трепещущая плоть сомкнулась вокруг его мышцы, и он потерял контроль над собой. Почувствовав, как воля покидает его, он сделал резкий толчок бедрами. Он прошел через какую-то тонкую преграду, и Кейт вскрикнула.
Он никогда раньше не делал женщинам больно. Он никогда не овладевал девственницей, не чувствовал в этом необходимости.
— О нет, — сказал он.
Он скрипнул зубами и приготовился отступить. Он приподнял бедра, но Кейт ухватилась за его ягодицы и снова притянула его к себе. Потеряв равновесие, он снова оказался у нее внутри. Он смог только простонать и снова начать свое болезненное отступление. В тот момент, когда кончик его пениса достиг выхода, эти ручки-мучители снова втолкнули его внутрь.
— Нет, — сказал он, — я делаю тебе больно. Кейт тяжело дышала. Ее лицо было напряжено, но она не отпускала его тело.
— Я хочу почувствовать твое безумие, — сказала она. — Мне не так больно, и кроме того, это приятно.
Она приподняла свои бедра и поглотила его, и Алексис сдался. Он начал все глубже проникать в нее. Прикосновения ее рук к его спине и ягодицам только усиливали его страсть. Его вселенная снова сжалась и осталась в этом состоянии. Поначалу его толчки были мягкими, но по мере того как ощущения переполняли его стебель, поднимались по нему к его чреслам и возвращались обратно, толчки становились все резче. Снова и снова он наступал и отступал, пока не почувствовал пульсацию внутри. Когда он начал свой взрыв, благословенное кольцо мышц, поддерживавшее его внутри, сжалось. Впервые в жизни Алексис издал тихий рык в тот момент, когда он. достиг вершины своего оргазма. Он ввел свой пенис еще глубже и, выгнув спину, замер, ощущая спазмы болезненного наслаждения.
Наконец он рухнул прямо на Кейт и прерывисто задышал. Она обняла его, и он улыбнулся:
— Был ли я достаточно безумен для тебя? Она прижала его к себе.
— Да. Твое подчинение было очень приятным.
Он поднял голову и выругался. Она улыбнулась ему. Заметив ее раскрасневшееся лицо и разметавшиеся волосы, он тоже улыбнулся.
— И твое подчинение доставило мне огромную радость, — он лег рядом с ней и обнял ее.
Поглаживая его левую руку, Кейт прошептала:
— Спасибо.
— За что?
— За то, что ты не потребовал одностороннего подчинения. Ты отдался мне точно так же, как просил меня отдаться тебе.
— Я даже не думал, что я был настолько… настолько…— он отказался от попыток найти слова, которые могли бы выразить то, что он думал. — Кейт, так бывает не всегда.
— Ты хочешь сказать, что мне не всегда будет это нравиться?
— Я хочу сказать, что с другими у меня не было такого ощущения отдачи. Черт!
— Я знаю.
В ее голосе было слышно сочувствие, и он понял, что она ошеломлена точно так же, как и он.
— Я должен обдумать все это, — сказал он.
— И я тоже.
Она положила руку ему на ногу и сжала пальцами его мышцы.
— Но не сейчас, — добавил он.
— Нет, не сейчас.
Он заставил себя лежать неподвижно, заинтригованный любопытством, написанным на ее лице. Ее рука скользнула к внутренней части его бедра и сжала его. Он почувствовал, что снова увеличивается и набухает, но остался неподвижным и затаил дыхание, в то время как ее рука продолжала его исследовать. Она прикоснулась к его пенису, и его бедра дернулись.
 
— Любовь моя, — сказал он, — не надо этого делать.
— Но я хочу прикоснуться к тебе. Я ведь не должна ждать, чтобы сделать это, не так ли? Он рассмеялся:
— Мне не следовало ожидать, что ты станешь изображать истеричную девственницу. — Ее отважная рука оставила его. — Нет! Ты меня неправильно поняла. Я просто счастлив.
Взяв ее руку, он положил ее туда, где он хотел, чтобы она находилась.