Леди Неукротимость

— Преступный разговор, — сказала Кейт.
Ее мать продолжала что-то говорить, но Кейт ее не слышала. Впервые за весь вечер она по-настоящему внимательно рассматривала Каролину Бичуит. У этой женщины были густые каштановые волосы, которые блестели, отражая падающий на них свет, а ее губы были естественно-розовыми. Ее лицо было немного широковато, но глаза были настолько большими и круглыми, что несколько неправильной формы лица никто не замечал. Цвет этих глаз походил на цвет ночного неба, их синева заставляла вспомнить о тропических птицах и лазури.
Миссис Бичуит и Алексис. Миссис Бичуит жила в Хэпплтоне. У миссис Бичуит был пожилой муж, который постоянно отсутствовал. А также у миссис Бичуит был Алексис.
Кейт почувствовала себя плохо. Корсет был слишком тесным. Съеденная ею за обедом пища застряла у нее где-то между горлом и талией и грозила вернуться назад.
У нее даже был вкус, у этой миссис Бичуит. На ней было платье из серого с перламутровым отливом атласа без этих глупых складочек, сборочек и оборок, которыми были украшены платья всех остальных присутствовавших в комнате женщин. И что хуже всего, она была достаточно умна, чтобы надеть платье с достаточно скромным декольте. Кейт бросила взгляд на свою собственную грудь. Ханна настояла на том, что в вечернем туалете грудь и плечи должны быть открыты.
— Я чувствую себя как фигура на носу корабля, — пробормотала Кейт.
Мысль миссис Бичуит была верной. Если все окружающие считали необходимым выставлять свои плечи напоказ, то гораздо больше внимания можно было привлечь, прикрыв их.
— Мама, ты сказала, что лорд Алексис пригласил миссис Бичуит? Когда?
— Я не знаю, — сказала София. — Но леди Джулиана узнала о том, что она придет сюда, только вчера.
— Вчера…— Это был день, когда он разыскал ее в Часовой башне. День, когда она почти позволила ему…
В комнату с шумом вошли мужчины, и их теноры заглушили женские сопрано. Черные фраки тут же заполнили всю комнату, и Кейт оказалась в окружении трех из них. Леди Джулиана представила ей ученого из Кембриджа, священника и лорда. Джулиана упомянула об ее интересе к литературе, и три пары глаз тут же зажглись. К своему собственному удивлению, Кейт оказалась втянутой в настоящий интересный разговор. Жаль только, что она испытывала в душе слишком большую боль, чтобы насладиться своей первой настоящей популярностью.
Ей ничего не оставалось делать, кроме как говорить. Поэтому она говорила о Блейке и Драйдене, о Тэккерее, Троллопе и Диккенсе. И все это время она наблюдала, как Алексис де Гранвиль переходил от одной Динкль к другой и к третьей, а затем к графине и к мадемуазель, и все только для того, чтобы оказаться рядом с миссис Бичуит.
Она снова почувствовала тошноту. Так как она очень внимательно наблюдала за любовниками, она не заметила, как граф Кардиган присоединился к ее небольшой группе и тут же спровадил ученого, священника и лорда, и поэтому Кейт вздрогнула от удивления, когда увидела, как граф предлагает ей руку. Кардиган проводил ее к кушетке и с ее разрешения сел рядом с ней. Кейт подумала: специально ли он выбрал такой маленький диванчик, на котором было место только для них двоих. Проклятье. Ей не было видно Алексиса и эту женщину с того места, на котором она сидела.
Она вытащила из кармана свой платочек с черной каймой и принялась скручивать его в руках, втайне желая, чтобы это был не платочек, а прекрасная шея лорда Алексиса.
Граф Кардиган наклонился к ней и прикоснулся пальцем к ее юбке.
— Что? — спросила Кейт.
— Я спросил: не избегаете ли вы меня нарочно, мисс Грей?
— Конечно, нет, милорд.
— Я подумал, что вы, возможно, не любите солдат.
Она с усилием снова обратила свое внимание на графа.
— Я абсолютно ничего не имею против солдат.
Кардиган медленно и внимательно оглядел ее лицо, а затем его взгляд скользнул по ней вниз до самых ног. Кейт с трудом удержалась от того, чтобы наклонить плечи вперед, так чтобы ее грудь казалась меньше. Раздраженная тем, что она едва не поступила как школьница, она специально улыбнулась графу. У него были элегантно подстриженные усы, а волосы слегка завивались на висках.
 
— Мисс Грей, я надеюсь, что вы позволите мне проводить с вами больше времени. Если бы вы позволили мне небольшую вольность, я сказал бы, что ваша красота заставляет меня жалеть о том, что я родился англичанином, а не американским джентльменом.
Кейт не знала, что ей ответить, так как у нее не было большой практики принимать комплименты. По крайней мере, она не залилась румянцем и не начала хихикать. Она остановила свой выбор на спокойном «спасибо», и восхищенный наклон его головы сказал ей о том, что она сделала правильный выбор.
Успех с одним комплиментом явно заставил графа продолжать в том же духе. Лесть лилась рекой, и Кейт начала чувствовать себя как ромовый кекс, заливаемый глазурью. Чувство неловкости уступило изумлению, когда граф схватил ее руку, поцеловал ее и снова положил ей на колено так быстро, что ей почти показалось, что ничего этого не произошло. В этот момент она заметила какое-то движение в противоположном углу комнаты и, подняв туда глаза, была тут же пригвождена к месту яростным взглядом маркиза Ричфилда.
Он был рассержен. Какое он имел право сердиться на нее? Змей. Он занял пост рядом с буфетом и наблюдал за ней и за графом. Она гордо выпрямилась и осчастливила Кардигана еще одной улыбкой. Когда она бросила следующий взгляд в сторону буфета, она увидела, что Алексис вручает бокал вина миссис Бичуит.
— Черт побери, — сказала Кейт. Граф рассмеялся:
— Что за выражение.
Ее спасла леди Джулиана. Все должны были подняться на стену замка, чтобы осмотреть окружающий ландшафт при лунном свете.
Граф предложил ей свою руку. Кейт приняла ее, и они последовали за леди Джулианой и остальными гостями. Когда они, накинув мантильи и накидки, шествовали по двору торжественной процессией, как придворные дамы и кавалеры, граф наклонился к ней и прошептал ей на ухо:
— Признаюсь вам, мисс Грей: мне бы хотелось увидеть при лунном свете вовсе не ландшафт.