Человек, которого не было (СИ)

— Стража, — Шавес поднял руку, остановив ладонь на уровне своего лица, обратив ту от себя. — Схватить человека, известного под именем Гвин Велниб, и заключить в дворцовской темнице. Он ещё не искупил свои грехи.
Башня Совета — великолепнейшее строение, несравнимое по красоте ни с одним существовавшим в мире людей зданием. Рождённый из прозрачнейшего хрусталя и древнейшей магии шпиль подпирал облака, разместившись на самой верхушке годы Анлейна. В погожие дни поверхность башни напоминала огромное зеркало, в котором отражались как лучи солнца, так и все краски закатов и рассветов, а стоило тучам сгуститься или пролиться дождю, шпиль будто бы исчезал, становясь совсем неразличимым в безликой серости пейзажа.
Многие из мудрейших в мире магов влачили своё существование в стенах этой великой Башни, давая советы и наставляя на путь истинный вождей и королей. Все секреты мироздания, те что уже существуют и только будут существовать, хранились в бесконечной библиотеке шпиля, стены которого были невидимы изнутри и совершенно непроглядными снаружи. Блуждая по шпилю, у многих складывалось впечатление, будто они парят над землёй, глядя на свои ноги, под которыми простилается стеклянная пустота хрусталя. Многие из людей, удостоившись чести войти в Башню Совета, не выдерживали прозрачности окружения, казавшееся отсутствием стен, и бежали из шпиля без оглядки. Однако умение «не возводить себе стен и не видеть их, куда бы ни смотрел» — было важнейшим, отмеченным магами Башни. Они зрели сквозь эти стены и миры, путешествовали по тонкой поверхности мироздания, разговаривали с невиданными созданиями и скользили на грани времени и безвременья, стараясь отыскать ответы на вопросы, что многие боялись даже произнести вслух.
Величайшее и загадочнейшее рукотворное строение человечества, предмет непреодолимого страха для одних и неописуемого восторга для других, жилище сильнейших магов в истории, хранилище мириад тайн и разгадок — хрустальная Башня Совета... пала, рассыпавшись в блестящую пыль, что позже ветер разметал от Юга и до Севера. Горели рукописи, всполохами огня отражаясь от уцелевшего преддверия шпиля, а вместе с рукописями навсегда исчезали в потоке вечности ответы и вопросы, истории и люди, невосполнимые знания и мудрость эры людей.
Потрясающее и ужасающее зрелище походило на необратимое разрушение одного из самих столпов мироздания И Морриган была там, и смотрела, как ровным кругом выстроились среди горящих обломков люди в чистейших белых робах, нашёптывая заклинания, сложившиеся в шипящий и проникающий в глубины сознание гул, заглушающий голос разума. Она смотрела, не в силах отвернуться. Она чувствовала, как этот мир покидает сама первородная магия, как ослабевает и её собственная сила, как тает душа, подобно догорающей свече. Она смотрела на место, что увидела первый и последний раз в жизни, с такой неумолимой болью и скорбью, будто провела в ней счастливейшие годы нынешней и прошлых воплощений; будто вместе с умирающей Башней внутри умирали стать и вера в будущее; будто бы мир раскололся надвое — «до» и «после».
Происходящее, вне всяких сомнений, являлось началом конца.
Началась кровопролитная война, объявленная самой сути этого мира, пытающаяся сломать его естество и непоправимо изменить его, подстроив под необузданные амбиции безумцев. Без предупреждений и общественной огласки новая — Красная — армия, вмещающаяся в себе тысячи взявшихся из ниоткуда воинов с яркими плащами, отмеченными печатью Бога, подобно чуме, расходилась от столицы, некогда славного города Криудора, по всему Югу и преследовала всех, кто считался одарёнными. Она не ведала пощады, без разбора забирая жизни детей, женщин и стариков. Она изничтожала могущественные артефакты, сжигала Ордены, коллегии и академии, не оставляя без внимания даже брошенное имущество.
Тогда закрыли порты и перекрыли дороги, тогда ввели строгую систему контроля над рождаемостью, вырывая одарённых младенцев прямо из рук матерей; тогда ввели смертную казнь за малейшее содействие одарённым. Никто не мог покинуть разрываемое войной королевство, не получив на то разрешение властей. Но многие из чудом уцелевших смогли с боем прорваться к части континента, именуемой Севером.
Ярлы Севера принимали спасавшихся бегством и рассказывающих страшные вещи людей. Организовав особые лагеря для беженцев, среди которых были и простые обыватели, по ошибке принятые за одарённых или же пытавшиеся спасти родных, и деревенские знахарки, и очернённые молвой ведьмы с колдунами, и ещё не раскрывшие свой потенциал молодые адепты, даже именитые маги и чародейки искали пристанища и поддержки у Севера, издавна прославленного покровительством одарённых.
Прознав о деятельности северян, ярлу города Ривельхейм пришёл указ с королевской печатью. Требования новой власти заключались в немедленной казни всех укрываемых магов или передачи их в руки Красной армии. Собрав всех ярлов и их советников на долгие и тяжёлые переговоры, понимая плачевность ситуации, прошёл вынужденный совет. Беженцы, некоторые из которых имели честь участвовать в собрании, с замиранием сердца ожидали вердикта ярлов и были готовы сражаться за право жить. Теперь изгнанники общества представляли опасность не только для Юга, но и для Севера, что привнесло свой вклад в утверждение окончательного и почти единогласного решения. Север, заручившись поддержкой магов, как Юг — церкви, объявил об отречении от власти короны, став самостоятельной провинцией, самостоятельно уполномоченной создавать независимые порядки.
Решение северян привело южан в неистовство. Случился поход, именуемым Первым, развязавшим открытую войну между двумя частями континента. Поход принёс огромные потери обеим сторонам конфликта, но так и не увенчался успехом для Юга. Прежде дружественная к Искаину империя Кондора отказала в содействии как Югу, так и Северу, однако сохранила для последней стороны возможность торговли со своими купцами на собственной территории, отобрав эту возможность у южного Искаина.
Постепенно жизнь на Севере пошла своим чередом, в то время как на Юге война лишь приобретала новую силу. Тысячи вольных жителей столицы и близлежащих городов вышли к стенам дворца и Великого собора с требованием прекратить бессмысленные гонения и снова объединить королевство. Однако их мирное выступление восприняли иначе…
Морриган, оказавшаяся в самом центре хитросплетения, оставалась немой пленницей обстоятельств. Она, находившийся в опасной близости к королю инфернал, должна была умереть в первых рядах, но шуткой судьбы уцелела в этой сечи. Увешанная оружием, когда-то властная и уверенная она стала игрушкой, что вот-вот могла наскучить. Страх за собственную жизнь, ожидание смерти в любой момент, угроза, которую она видела абсолютно в каждом, сводили её с ума. Внутреннее напряжение давно находилось на пределе, но не имело возможности выплеснуться, лишь болезненно разъедало нутро.
Непроходящее ощущение слежки, принятие скорой расплаты, уготованной за грехи, долгие размышления о каждом шаге, кричащие лишь «не оступиться!» — всё это превратилось в навязчивые мысли. Морриган чувствовала, что её жизнь висит на волоске; понимала, что полностью зависит от короля, не прекращающего игру ни на минуту, но не видела подтверждения. В конце концов она начала убеждать себя в том, что отсутствие явных нападок в её сторону — тоже часть игры.
«Это всё его план… Он хочет свести меня с ума, хочет, чтобы я сама сошла с ума… Он ничего не делает, потому что знает, что я знаю… Он всё продумал…», — вновь и вновь думала она.
В моменты «просветления», наступающие между нескончаемыми казнями всех неугодных и бесцельных блужданий по дворцу, Морриган понимала, что в её мыслях с недавних пор нет ничего здравого, но не знала, как с этим бороться. Она была готова сделать что угодно, лишь бы перестать чувствовать себя кроликом на мушке арбалетчика. Выполнить любой приказ, лишь бы перестать сходить с ума; стать кем угодно, только бы сохранить разум.