Проклятье дракона (СИ)

«Как говорил один жнец: эмоции это лишь вопрос желёз»
Механически произнёс самодовольный искин. Временно откладывая свой главный проект робот снова вернулся к системам мирового контроля. Используя всю свою мощь Альтрон уже давно и успешно завладел каждым спутником и хоть сколько нибудь важной системой. Однако, это был не его план, а лишь вежливая просьба от Озборна. Норман желал иметь компромат и контроль над каждым из своих оппонентов или врагов. Искину было не сложно, а человеку приятно.
Подкидывая Озкорп многомиллиардные заказы Альтрон одновременно и усилял союзника, и следовал своему плану. Давний замысел по озеленению чёрного континента уже во всю выполнялся компаниями искина. Технологии вкупе с магией творили настоящие чудеса! Вскоре вся мёртвая пустошь обещала стать настоящим эдемом. Пески сменились райскими кущами, а вездесущая зелень заполнила всё. Превращая Африку в настоящую житницу этого мира Альтрон испытывали неподдельный восторг.
Изучение магии немного подзатянулось, но робот прагматично разбирал каждый аспект на понятные лишь ему элементы и пазлы, что тут же выстраивались в новый вид колдовского искусства. Дорабатывая свой гибрид технологий и магии Альтрон становился только сильней.
Склонить на свою сторону Стрэнджа было не сложно, предложив доктору исцеление искин получил верного помощника и хирурга. Так робот и познакомился с магией, Стрэндж искал помощь, а нашёл магов! Они не дали ему столь желанное исцеление…
Альтрон же напротив увидел в нем перспективу и его небольшое вложение уже окупилось стократ. Сейчас робот дорабатывал умные кости из вибраниума и именно с помощью магии он наконец-то закончит проект своего аватара!
***
  
Эпилог
 
***
Я ничего не слышал и не видел, но ощущал, что «я» где-то есть. Вернее, я появился только что, но не мог дать определение тому, чем или кем являлся. Насмешливый голос из обрывков воспоминаний не моей памяти повлиял на что-то, заставившее начаться моё существование, выраженное пока ещё в аморфной форме. Ощущение этого мира оглушило, проявляясь слишком ярко. Я видел чужими глазами, но никак не мог сфокусироваться из-за бьющего в них света, а ещё отовсюду доносились тысячи разных звуков, слишком громких, чтобы разобрать хотя бы что-то. Но из всех выделялся один. Что раздражал больше всего.
Мне казалось, что во всём, что со мной сейчас происходит, виноват именно он, и больше всего мне хотелось сейчас же от него избавиться. Я даже сделал рывок в нужном направлении, но меня остановил голод. Дикий, выжигающий голод непонятной природы. Я отчётливо ощутил тесную связь с другим сознанием, что было практически разрушено, и только мне каким-то образом удавалось удерживать его от полного рассыпания. Однако теперь я осознал, что оно мне мешает. Что мне слишком тесно рядом с ним. Более того, я отчего-то знал, что могу легко избавиться от подобного соседства, ведь «я» сильнее. И сильнее во много раз.
В какие-то секунды поглотив огрызки личностной матрицы, я почувствовал небывалую свободу и пока ещё неизвестные перспективы. Однако, странным образом, матрица не растворилась, как я предполагал, а слилась с моей. Но пока что я не мог оценить последствий.
Тут кто-то задел меня плечом. И не успел я отреагировать, как услышал всё тот же голос, обладателя которого не знал буквально минуту назад, а теперь был готов размозжить его голову. Гнев опять затапливал сознание, что казалось абсолютно иррациональным. Я оттолкнул раздражитель как можно дальше, удивляясь силе удара. Я бил… песком? Ничего подобного про себя не помнил. Или не про себя?
Голод никуда не уходил. Тех крох, полученных от совладельца «тела» оказалось слишком мало для того, чтобы полностью прийти в норму. Мне необходимо было что-то ещё. Что-то большее, чего я был лишён всё это время.
Абстрагировавшись от окружающего мира, начал преобразовывать то, чем являлся сейчас, во что-то более привычное. В памяти всплывали какие-то непонятные напевы, которые я тут же воспроизводил. Я не осознавал, что делаю: губы шептали их скорее механически. И что-то в который раз начинало изменяться. Я погружался в подобие транса, ловя обрывочные вспышки воспоминаний о седом шамане, что однажды уже учил меня подобному.
Удивительным было то, как естественно я их воспринимал, словно всегда знал о них. Словно это невесть откуда взявшееся прошлое было моим, но отчего-то оставалось закрытым всё это время. «О, как же я был без него неполноценен и какие возможности оно открывало!» — эта мысль промелькнула слишком быстро, чтобы за неё ухватиться. А уже спустя целую мириаду застывших мгновений я ощутил знакомую мощь…
Возвращение в исходную форму проистекало чертовски медленно. Я буквально нутром чувствовал, что что-то идёт не так, но понимание постоянно ускользало. Всё вокруг было чужим и вполне знакомым одновременно. Словно воспоминания двух разных существ наслоились друг на друга, но я продолжал воспринимать себя первым, одиноким егерем в лесной глуши, успевшим, впрочем, перейти дорогу довольно могущественной твари. Хотя, казалось бы, куда до неё мелким пешкам навроде меня? Судьба порой проворачивает совсем не смешные шутки.
Виски знакомо сдавило, и я бы, наверняка не удержался и упал на колени, если бы они у меня сейчас были. Да, давненько не ощущал на себе всю прелесть влияния стражей. Как назло, даже не мог вспомнить, когда это происходило в последний раз. Словно я был в какой-то определённый, даже сказал бы, зацикленный, промежуток времени. И это очень-очень плохо. Потому что я не мог ответить на вопрос, сколько существую вообще и с каждой минутой терял уверенность в том, что знаю о себе только правду.
Однако, пренеприятнейшее время для встречи выбрал мой старый «друг». Если я не успею перестроиться, то дам ему значительную фору, чего делать было категорически нельзя. Интересно, память мне распечатали в честь его визита или это произошло по великому стечению обстоятельств? В любом случае, я не был к этому готов, но и отступать не привык.
Песчинка к песчинке, капелька к капельке и частичка к частице. Я был абсолютно беспомощен сейчас, и это состояние ужасно злило. Потому что как-то я дал себе клятву, что больше этого никогда не повторится, и даже смерть не сможет чинить мне преграды. А умереть было слишком непозволительной роскошью, пока эта дрянь существует.
«Чертово безвременье», — мысленно ругался я. Не знал, как это работает, что-то из разряда высших материй, но для безопасности этого мира было лучше выбросить меня из привычного хода часов, пока не приду в норму. Потому я в сущности завис, так сказать, «меж пространством и временем», и как-то ускорить этот процесс не мог. Самое неприятное из этого, что само чувство времени терялось, что заставляло ощущать себя загнанным в ловушку.
Наконец, мир вокруг привычно ожил, и я обнаружил слишком уж большое внимание к своей скромной персоне. Люди смотрели на меня со страхом в глазах, явно не зная, чего ожидать. Я стоял где-то в тридцати метрах от офиса компании и видел, как тушуется охрана, думая, стоит ли работа их жалких жизней. Я и сам понимал, что связываться со мной глупо, но эта пассивность раздражала, эти взгляды раздражали. Пошёл бы я на совершенно мне неведанное существо, наблюдая, как легко оно может смешать человека, которого все считают всеобщим героем, грязью? Когда всеми любимый «Человек-паук» лежит на земле, силясь подняться? А ведь он, если задуматься, не так и плох, только молодость толкает его на невообразимо глупые вещи во имя добродетелей, которых в этом мире не осталось. Взвалил на свои плечи непосильную ответственность, чтобы загладить перед самим собой вину в смерти дяди. А мы ведь даже чем-то похожи… Я такой же сумасшедший, раз собираюсь принять вызов того, кого когда-то не мог и помыслить. Но чёрта с два он получит свою игрушку!
Я снова ощутил голод. На этот раз он прошиб внезапно, заставив скрючиться от желудочной колики. Когда я поднял голову, то встретился глазами с Паркером, ощущая очередной прилив «не своей» ненависти. Но теперь я не мог и не хотел его убивать. Да и те крохи, что я смог бы получить от этого мальца, помогли бы мало. Необходимо было куда больше энергии, чтобы наверняка размазать того, что в одночасье смог лишить меня всего, что я имел. Уничтожил всё человеческое, что во мне когда-то оставалось. Сознание услужливо подкинуло картину оставленного в одном из многочисленных кабинетов Халка. Всегда нужно кем-то жертвовать, и чем больше о жертве ты знаешь, тем труднее будет это сделать. Про этого парня я не знал ничего, что вызывало бы во мне сочувствие. И собирался повести себя, как последний эгоист, лишая его жизни ради свершения собственной мести. Но мне не было совестно настолько, чтобы повернуть назад. Я посчитал эту жертву терпимой, и взбежал по лестнице «V Industries», не встретив никакого сопротивления.