По осколкам твоего сердца

- О чем?
Дима замедлил шаг. Он словно не решался сказать мне это, но все-таки пересилил себя. Произнес вслух то, что мучило его.
- Она найдет кого-то, кто подходит ей больше. Кого-то, кто сделает ее счастливой. Нормального парня. Хорошего. А может быть, останется с тем придурком, другом детства. И это будет правильно. С таким, как я, ей ничего не светит. Только я не смогу быть рад за нее на все сто процентов. Потому что жесть, как скучаю. И хочу быть с ней рядом. Не хочу, чтобы другие были рядом.
От его слов стало не просто тепло, а жарко.
- Дима…
- Меня напрягали эти мысли. Я не мог отпустить тебя, хотя знал, что вообще не имею права о тебе думать, Полина. И думал – я ее недостоин.
- Перестань, мне не нравится, когда ты так говоришь, - нахмурилась я. – Но мне приятно, что ты думал обо мне, Дим. Для меня самое важное, что ты жив. Понял?
Дима лишь вздохнул в ответ.
Лес неожиданно закончился, и мы вышли к обрыву – каменистому и высокому. Внизу раскинулись поля и видна была неширокая речная дуга, в которой застыл кусок неба. От увиденного дух захватывало. Столько простора… В таком месте хочется верить в сказку. И в то, что добро победит зло.
- Нравится тут? – мягко спросил Дима, обнимая меня за талию сзади. Спиной я чувствовала тепло его груди. И откинула голову на твердое плечо, чувствуя себя в безопасности.
- Нравится…
- Извини, что наше первое за долгое время свидание проходит так. Знаю, ты бы хотела не этого.
- А чего бы я хотела? – лукаво спросила я. – Думаешь, ресторана, цветов и конфет? Нет, Дима. Я просто хотела побыть рядом с тобой. Хотя бы раз. Я очень скучала.
- Прости, малышка, - потерянно прошептал он.
Я повернулась к нему, взяла его лицо в свои ладони и сказала:
- Хватит. Ты ни в чем не виноват. Не извиняйся. Тебе тоже было больно.
Дима улыбнулся и коротко поцеловал меня.
- Ты стала слишком крутой, - в шутку сказал он.
- Не только тебе одному можно быть крутым, - рассмеялась я. – А помнишь, когда мы встретились, ты делал вид, что самый опасный тип на районе? Смотрел с прищуром и разговаривал наглым тоном. Все хотел поставить меня на место.
Тогда мне было не по себе, и я думала – боже, с кем связалась? Нужно быть осторожнее! А теперь вспоминаю с весельем.
- Я и был опасный… Пока тебя не встретил, - хмыкнул Дима. – Меня ведь реально все боялись. Слухи распускали. А потом пришла ты.
- И ты сразу в меня влюбился!
- Я? Это ты стояла на балконе и снимала меня на камеру. Как я целую девушку. Признайся уже, ты ведь хотела тогда оказаться на ее месте? – шутливо спросил Дима.
- Что-о-о? Не мечтала! Думала – ну какой же идиот! – возмутилась я. – Ты мне вообще не понравился. Лучше сам признайся, что влюбился в меня на линейке.
- Неа, я подумал, что ты ненормальная.
- Ты должен был подумать: «Какая красивая новенькая!» - топнула я ногой в шутку.
Вместо ответа Дима подхватил меня на руки и закружил. От неожиданности я взвизгнула и вцепилась в его плечи.
- Эй, поставь меня!
- Не хочу!
- Поставь! – потребовала я вновь. Дима остановился и заглянул в мое лицо – его взгляд был нежным, но в то же время жадным. И опустился с моих глаз к полуоткрытым губам. Коротко выдохнул. Сглотнул. И, все так же легко удерживая меня на руках, сказал:
- Поцелуй меня.
- Иначе что? – улыбнулась я, чувствуя, как тело изнутри опаляет жаром.
- Иначе сойду с ума, - хрипло ответил он.
Я потянулась к нему за поцелуем, но в последний момент передумала и в шутку стала щекотать его. Диме все-таки пришлось отпустить меня.
- Давай без запрещенных приемов! И вообще, иди ко мне, - Дима поманил меня к себе. Я показала ему язык.
- Догони!
Со смехом я начала убегать от него, а он – догонять, обещая, что я пожалею. В ответ я лишь смеялась – играть с Димой в догонялки было весело, мне нравилось дразнить его. К тому же он то и дело давал мне фору. Ведь если хотел бы, поймал сразу.
Наша игра закончилась на траве. Убегая, я едва не упала, но Дима вовремя подхватил меня и бережно опустил на теплую землю. Сам навис надо мной, сжимая коленями мои бедра. Мои руки были раскинуты по обе стороны, волосы разметались, и было плевать, что светлая футболка теперь, наверное, станет грязной. На все было плевать, кроме Димы.
Я не могла оторвать глаз от его лица, которое было так запредельно близко. Ничего не происходило, мы просто смотрели друг на друга, но дыхание участилось. И сильнее всего на свете хотелось, чтобы Дима поцеловал меня.
- Больше не будешь убегать? – Он склонился ко мне еще ниже. Аромат его одеколона сводил с ума. Притяжение
- Как знать, - загадочно ответила я и попыталась дотронуться до его плеча, но Дима не позволил. Перехватил мою руку, переплел мои пальцы со своими и прижал кисть к земле.
Я даже рассердилась – мне ужасно хотелось коснуться его лица. А еще лучше – почувствовать тепло его губ. Но мне не давали этого. Дима продолжал играть.
- Ты плохо себя вела, Полина, - сказал он. Его глаза блестели.
- И что, ты хочешь меня наказать? – рассмеялась я.
- Хочу. – Он подул мне на лоб и улыбнулся.
- И как?
- Например, отпущу тебя.
- Тогда ты накажешь сам себя, - весело ответила я, зная, что он чувствует то же самое, что и я, но сдерживает себя.
- Не дразни меня, – прошептал Дима и вдруг поцеловал в шею, заставив от неожиданности вздрогнуть. Это было прекрасно и внезапно – меня словно прозрачной стрелою пронзило насквозь. И я инстинктивно прижалась к Диме, еще больше желая обнять его. Но он не позволяла – удерживал мои руки, прижимая к земле, а сам целовал в шею, будто играя.
Когда я почувствовала горячее дыхание в ямочке над ключицей, то, не сдержавшись, прошептала его имя. И Дима, будто ожидая этого, поднял голову и накрыл мои губы своими губами. В этом поцелуе было столько нежности – неподдельной, трогательной, мучительно томительной, что хотелось плакать. Но слез не было. Только любовь. И просто поцелуй на траве. Под синим августовским небом.
Дима, наконец, отпустил мои руки, и я тотчас обняла его, гладила по спине, плечам и предплечьям, чувствуя, как перекатываются под кожей мышцы. Он касался меня в ответ, без грамма пошлости или грубости, и все, что происходило, казалось прекрасным.
Мы прекратили поцелуй одновременно – оба поняли, что не должны переходить ту тонкую грань, после которой у нас снесет головы.
- Ты сказала, что любишь меня, - прошептал Дима и потерся своим кончиком носа о мой.