Комбат

– И я не видел, – сказал Чесноков.
– Если бы она была постоянной посетительницей, зонтик оставила бы в гардеробе.
– Наверное, так заскочила, ненадолго, если устроилась за стойкой.
– Может, тормознем?
– Ты же говорил, что оральным сексом с ней заниматься не стоит, а вдвоем сзади не пристроиться. Это только возле унитаза двое мужиков могут делать одно дело.
– Да пошел ты! – Андрей Рублев громко захохотал, да так громко, как мог себе позволить лишь постоянный посетитель бара.
Девушка оказалась единственной, кто не повернул голову на его смех.
– Нервы у нее крепкие.
– У меня тоже.
Бармен посмотрел на мужчин и помахал рукой, как добрым старым знакомым.
– Что будем пить? – Чесноков облокотился на стол и заглянул в голубые глаза Рублева.
– В такую шальную погоду лучше начинать с крепкого и кончать им же…
– Вот с крепкого и начнем. Кто будет заказывать? – спросил Чесноков.
– Как обычно.
– Я угощаю, ты заказываешь.
– Хорошо, уж я-то постараюсь тебя разорить. И не на полтинник.
– Ты уж сильно не разгоняйся, а то мне деньги еще пригодятся.
– Помнишь анекдот? – когда уже прошло минут пять и на столе стояла колба с коньяком, лежали в стеклянной тарелке горячие бутерброды, – поинтересовался Андрей Рублев у своего приятеля.
Тот разлил коньяк по рюмкам.
– А почему ты не захотел, чтобы его подогрели?
– К черту! Я во все это не верю. Лучше подогрею его внутри. А он меня – как в любви.
– Так что ты хотел рассказать, Андрюша?
– Помнишь, мой брат, Борис, рассказывал анекдот?
– Про прапорщика, что ли?
– Да нет, не про прапорщика и не армейский, а про мужика алкоголика.
– Нет, вроде бы не помню. Может быть, я сам уже был пьяный?
– Да, по-моему, ты уже был тогда готов.
Так вот, слушай. Заходит мужик в ресторан и говорит: «Мне десять рюмок водки и все по пятьдесят». Ему приносят водку, прямо на глазах расставляют в рядок десять рюмок, наливают. Мужик берет вторую и начинает пить. И так пьет до девятой. Все в ресторане оставляют свою жратву, баб и с удивлением смотрят на этого странного мужика. Затем один не выдерживает и спрашивает: «Слышь, мужик, а что это ты так странно пьешь, оставляешь первую и последнюю?» Мужик крякает, заедает огурцом и объясняет: "Первая, ребята, мне всегда плохо идет, а последняя всегда оказывается лишней.
Вот поэтому я всегда оставляю первую и десятую". Сказав это, мужик падает под стол, совсем как ты в тот раз.
– Ты предлагаешь первую не пить?
– Давай будем их считать вторыми.
– Давай.
Мужчины выпили коньяк. А после четвертой они уже совсем развеселились, согрелись и принялись осматриваться по сторонам в поисках девиц соответственного поведения, с которыми можно, истратив всего лишь по полтиннику баксов, неплохо отдохнуть. Но, кроме девушки в кожанке с мокрым зонтиком, свободных девиц в баре не оказалось. Правда, она не выглядела проституткой, но тем интересней становилась задача совратить ее.
– Иди, пригласи, – шепотом сказал Рублев своему приятелю.
– А вот пойду и приглашу.
– Смотри, не перепутай последовательность – сперва поздоровайся, а уж потом за задницу ущипни.
– Я щиплю их только за грудь.
– А они тебя за что?
– Тссс… – Чесноков приложил палец к немного пухлым губам, – они щиплют меня за то, что я умею их любить как никто другой.
– Я ожидал другого ответа.
– Какого?
– Двусмысленного – за то, чем я их умею любить, как никто другой.
– И за это тоже, – Александр приподнял маленькую рюмку и осторожно, словно боялся ее ненароком проглотить, опрокинул в широко раскрытый рот. – Ты не смотри на меня так, я коньяк пить умею, но иногда так хочется нарушить приличия…
 
Глава 6
 
Мужчина в сером плаще, который провожал Рублева и Чеснокова от самого банка до бара, уже десять минут куда-то пытался безуспешно дозвониться из телефона-автомата. Он чертыхался, нервно поглядывал на зашторенное окно бара, за которым все-таки можно было разглядеть силуэты надолго устроившихся за столиком двух мужчин.
Наконец-то он дозвонился, коротко переговорил, прикрывая микрофон ладонью – то ли от дождя, то ли от чужих ушей и, облегченно вздохнув, закурил уже третью по счету сигарету. Затем он перешел на другую сторону улицы, потоптался минут пять под козырьком и, взглянув на циферблат своих часов, вошел в бар, где не раздеваясь, бросил швейцару короткую фразу:
– Я ненадолго.
– Как желаете.
Мужчина подошел к стойке, указательным пальцем, украшенным золотой печаткой, поманил к себе бармена и заказал:
– Сто пятьдесят «Абсолюта» и безо льда.
– Бутерброд?
– Хммм… – нечленораздельно промычал пришелец с улицы, словно хотел этим выказать свое изумление – неужели он похож на человека, который закусывает после одной рюмки водки.
Бармен ловко снял пробку с матовой бутылки, показал ее мужчине в сером плаще, дескать, этот или не этот. Мужчина кивнул в знак согласия:
– «Абсолют» он и есть «Абсолют».
Бармен высоко поднял бутылку и водка тонкой струйкой полилась в тонкостенный стакан, который тут же запотел. Девица в кожанке с любопытством посмотрела на мужчину. Но тот взглянул на нее так неприветливо, что улыбка тут же исчезла с ее лица.
– Придурок, – прошептала девушка.
А из-за столика уже выбирался с маслянистой улыбкой на пухлых губах Александр Чесноков. Его пиджак был расстегнут, а дорогой галстук чуть расслаблен. Глаза блестели сильнее, чем золотые пуговицы, улыбка на лице Александра получилась широкой и добродушной.
Она обещала райские удовольствия своему владельцу всего лишь за пятьдесят баксов. Это была та сумма, которую Чесноков мог потратить на такое дело без особого сожаления.
– Девушка, мы вам, наверное, нагрубили… – устраиваясь на высокий табурет, по-птичьи поджимая ноги, проворковал Чесноков, плечом касаясь девушки.
– Как ваш понос? – довольно громко поинтересовалась та.
– А вы знаете, прошел! Как увидел вас в этом баре, сразу и прошел.
– Это хорошо, – девушка улыбнулась. Ей явно льстило внимание такого солидного, респектабельного мужчины, тем более, не безнадежно старого, как казалось ей в ее двадцать лет.
Она уже полчаса растягивала как могла сто граммов вишневого ликера, самого дешевого в этом баре, пытаясь им согреться.
– Хотите, я познакомлю вас со своим другом? – начал разыгрывать беспроигрышный вариант Александр, мол, не о себе пекусь, а о друге.
– У него тоже понос и он хочет от него избавиться? Пусть смотрит на меня, если мой вид способен скрепить желудок.
– А у вас все в порядке с юмором, – похвалил девушку Чесноков. – Пойдемте за наш столик.
– У меня все в порядке.
– Но с юмором особенно. Обычно молодые избегают не только шутить на такие темы, но и вида не показывают, будто когда-либо в жизни им приходилось ходить в туалет. Один мой приятель заработал себе воспаление мочевого пузыря, поскольку боялся сказать девушке, с которой проходил всю ночь под звездами, что хочет «пи-пи». Так, пойдем за наш столик, вам одиноко сегодня, нам одиноко…
Та пожала плечами так, словно бы у нее по спине ползали муравьи.
– А о чем мы будем разговаривать? О дождливой погоде иди о вашем поносе?
– С этого можно начать.
– Лишь бы этим не кончилось, – захохотала девушка на удивление звонко и бесшабашно.
Бармен подмигнул Чеснокову, дескать, я ее, приятель, вижу насквозь, и у тебя все получится, а полтинника как раз хватит на угощение и мотор.
Чесноков в ответ улыбнулся бармену:
– Что она предпочитает?
– Могу ошибиться, но она здесь третий раз и все время пьет вишневый ликер.
– Тогда за наш столик целую бутылку ее любимого вишневого ликера.
Бармен подал граненую бутылку, предварительно протерев ее салфеткой.
– И кофе для всех.
– Только мне без сахара, – вставила девушка, потому что у нее и так начиналась изжога от неимоверно сладкого тягучего ликера.