В тупике бесконечности (СИ)

– Зачем ты это делаешь? – повторила она вопрос Михея.
Их глаза встретились.
– Одну Клариссу я уже не сберег, – сказал Молчун. – Может, хоть с тобой получится.
И тут же, словно испугавшись сентиментального себя, деловито продолжил:
– Одна ты все равно не справишься, и тогда у нас будет два тепленьких трупа.
Он протянул Тать ешунт с разъемом под IP-ком, будто уже все было решено. Арсен с Ингой вопросительно посмотрели на Михея. Тот поколебался, но потом махнул рукой. Мол, валяйте.
– Садись в кресло! – прикрикнул на Татью Молчун.
Она отрицательно мотнула головой, опустилась на колени рядом с Егором и взяла его руку в свою.
– Я отсюда.
– Ох, горе мне, горе с этими влюбленными, – проворчал Молчун, подошел к ней, коснулся головы и резко вставил шунт в разъем IP-кома.
– Спасибо, что ты с нами! – улыбнулась Татья.
– Значит, правила знаешь. Все, как в твинсе. Цель: выбраться из жопы, в которую «Центр» засунул Бестужева и не остаться там самим.
Она кивнула.
Оставив Татью, Молчун прыгнул в кресло, схватил деку и застучал по ней пальцами. Антигеновцы, обступили их кольцом и наблюдали с напряженными вниманием. На краткий миг твинсер замер, окинул всех взглядом и заявил:
– Он сказал «Поехали», и взмахнул рукой.
Татья сильнее сжала ледяную ладонь Егора, прошептала:
– Мы тебя скоро выта…
Договорить она не успела.
Пол закачался, доски разъехались, и Татья свалилась вниз.
ЗАГРУЗКА…
Подняв голову, она огляделась. Слева стена. Справа стена, наверху низкий потолок с грушеобразными тусклыми лампочками, какими пользовались в прошлом веке. Они светили столь слабо, что казалось еще немного, и перегорят. Вперед и назад уводил тоннель. Татья узнала тот самый, который видела у Молчуна в деке перед тем, как попасть в конструкт. Егора рядом не было, хотя она и держала его за руку. Молчуна тоже нигде не видно.
Она встала в полный рост, едва не касаясь макушкой потолка, крикнула:
− Молчун! Я здесь! Ау!
Звуки заметались испуганными птицами, улетели вдаль по коридору, и снова стало тихо. Татья замерла, прислушиваясь: может, хоть, шорох шагов донесется? Но нет, ее окружала полнейшая тишина. В какую сторону идти? Налево или направо? Что если она ошибется? Судя по увиденному в конструкте, тоннель бесконечен.
− Молчун! – еще раз закричала она. И следом: − Егор!
Никакого ответа. Решив не терять времени, она пошла направо. В тишине шаги напоминали хруст ореховой скорлупы. А коридор длился и длился, казалось, эта желто-серая, гладкая стена никогда не закончится. Все также горели лампочки – мерно, слабо. В какой-то момент Татья поймала себя на том, что засыпает при ходьбе, ее против воли затягивало в туман сна, будто от снотворного. Чтобы проснуться, она мотнула головой, растерла лицо. Прикосновение к синякам было болезненным, но зато пробудило.
Неожиданно впереди раздались быстрые шаги. Кто-то грузный бежал навстречу. Точно не Молчун.
Татья замерла, всматриваясь в полумрак тоннеля. Скоро к шагам добавилось хриплое, захлебывающееся дыхание. Татья в испуге подалась назад, огляделась, хотя и без того знала, что в стенах нет ни дверей, ни даже какой-нибудь ниши, в которой можно укрыться. Человек подбежал ближе, и она увидела очень крупного мужчину. Его куртка была распахнута, оранжевая футболка потемнела от пота, рот широко открыт и испачкан в чем-то темно-красном, как будто мужчина ел сырое мясо. От него исходил тяжелый запах зверя. Не разбираясь, кто он и для чего здесь, Татья развернулась и побежала по тоннелю.
«Он запыхался и устал, − успокаивала она себя. – Ему меня не догнать».
Но шаги становились все ближе, его хриплое дыхание забивало уши, а вонь потного тела нос. Как Татья не старалась прибавить ходу, расстояние между ними не увеличивалось. Она уже чувствовала, как он горячо дышит в спину.
Внезапно ее внимание привлекло что-то слева. Мельком глянув туда, Татья увидела трещину в стене. Она могла поклясться, что раньше ее тут не было. Трещина на глазах увеличилась и стала приоткрытой дверью. Не раздумывая, Татья бросилась на дверь, налегла всем телом и вломилась в темное помещение. Споткнувшись о порог, упала, чудом успев подставить ладони. Дверь за спиной захлопнулась. Некоторое время Татья не слышала ничего кроме своего хриплого дыхания да стука крови в ушах. Затем кто-то взял ее за руку. Заорав, она перевернулась, и наотмашь ударила кулаком по воздуху.
− Тише, тише, это я, − раздался голос Молчуна.
В следующее мгновение зажегся фонарик. Татья увидела, что они находятся в коморке, заставленной коробками с надписями «Самый – СОК».
− Господи, как ты меня напугал! – прошептала она и от радости порывисто обняла Молчуна.
− Но-но, кости мне не переломай, − проворчал Молчун, по интонации было слышно, что он улыбается.
Татья тоже улыбнулась и отпустила.
− Ты видел Егора? – спросила она срывающимся голосом.
− Нет.
− Я держала его за руку… Думала, вместе сюда попадем…
Молчун ничего не ответил.
− Дверь… − продолжила Татья. − Ее здесь не было. Точно не было.
− Небольшие погрешности в коде. Они всегда выдают себя, нужно только вовремя их рассмотреть. Думаю, можно выходить. Чудовище промчалось мимо. Они не могут находиться в статике. Если не снесут, как паровоз, то всегда пробегают дальше.
− Откуда ты этот знаешь?
Он обернулся с кривой ухмылкой:
− Потому что я начинал писать эти коды.
И вышел. Испугавшись, что стоит Молчуну закрыть дверь, как все исчезнет, Татья торопливо выбралась из коморки. Тоннель вновь был пуст. Все также мигали под потолком лампочки и тянулись бесконечные стены.
− Куда нам идти? – спросила она у Молчуна.
− А я откуда знаю. Я сказал, что начинал писать код. Но заканчивали другие. Ты в какую сторону ходила?
− Направо. Там Егора нет, бесконечный тоннель и потные мужики, обожравшиеся сырого мяса.
− Значит, пойдем налево. Только погоди, метку поставлю.
− Что за метка? – спросила Татья.
− Здесь точка «выброса» в реальность, а в конструкте ее легко потерять. Есть риск заблудиться и никогда не вернуться обратно.
Он достал из кармана широкой куртки баллончик с краской и вывел алым китайский иероглиф на стене.
− Вот так-то лучше, − резюмировал Молчун и зашагал вперед.
Мрачный тоннель тянулся в бесконечность, лампочки потрескивали и моргали, Татья всерьез боялась остаться в темноте. В конструкте все было также, за исключением того, что идти с Молчуном веселее, чем одной, и не так страшно.
− Почему ты взяла имя Кларисса? – ни с того ни с сего спросил Молчун. − Оно тебе совсем не подходит.
Татья передернула плечами: опять он за свое. Сейчас чего доброго выдаст, что Кларисса уникальна, и никто ее не заменит.
− Еще обучаясь в конструкте, я начала чувствовать с ней душевное родство. Мне кажется, я стала понимать ее лучше вас всех. А потом в ходе операции в отеле «Инфинити» произошло так много всего, что я как будто переродилась.
− Я урывками слышал, антигеновцы обсуждали. Ты сама выбралась?
− Да приехала в «Лужники», а там об «Анти-гене» осталось только воспоминание.
− Куда съехали?
− Зззз… − она осеклась, вспомнив приказ Инги. Как Татья уже знала, «Анти-ген» перебрался на завод по производству дек, но приказ есть приказ, хотя вся эта раздутая секретность и казалась сплошной глупостью.
− Где? – переспросил Молчун. В голосе проскользнуло легкое раздражение.
Татья заколебалась: может рассказать? Ведь Молчун так много для них сделал! К чему недомолвки, ложь и недоверие. Лгать и претворяться так тяжело…
Но, конечно же, решила умолчать, с извиняющейся улыбкой пожала плечами.
− Я бы сказала, но сама не знаю, где это место. Меня привезли, натянув на лицо шапку, и увозили так же. Знаешь, иногда я вообще побаиваюсь этих людей, серьезные ребята.
− Но, может там есть какие-то опознавательные знаки? – с надеждой спросил твинсер. – На что это было похоже? Неужели тебе самой не хочется выяснить?!