В тупике бесконечности (СИ)

Выставка буквально кипела, живые картины поражали воображение пестротой и разнообразием. Перед глазами парили натюрморты с персиками и грушами – можно взять фрукт и съесть прямо здесь. Вон ту полуобнаженную нимфу, прячущуюся за цветущей вишней тоже можно потрогать. Можно погладить рыжего кота, который виден в окне деревянной избы с расписными ставнями. Однако Егора они не интересовали. Он пошарил взглядом по залу, и отыскал «посыльного» − невысокого крепкого человека. Его сложно не заметить: бледная кожа, какая бывает у не видящих настоящего солнца «инопланетников», и, конечно же, знаменитые марсианские спирали на лице. Он стоял возле картины с букетом ромашек в старомодной глиняной вазе. Головки цветов поникли и печально смотрели в пол, белые лепестки срывались вниз и Тихонов ловил их ладонью.
− Михаил Евгеньевич? – Егор встал рядом и тоже поймал белоснежный лепесток. На ощупь тот был ледяным.
− Да, это я. Вы друг Леонардо Бестужева?
Егор кивнул.
− Лео передал для меня подарок. Вы принесли?
Слова повисли в воздухе. Егор отметил, что обстановка изменилась − так ветер меняется перед грозой. В толпе ощущалось скрытое беспокойство, люди словно чуяли опасность. Он оглядел зал – ничего подозрительного. Покосился на стеклянную дверь входа – никаких коммандос с оружием. И все же что-то было не так.
− Конечно передал! Очень символичный сувенир!
Фразы доносились до Егора приглушенно, будто под водой. Он наблюдал, как Тихонов порылся в своем кейсе и достал оттуда глиняную статуэтку какой-то непонятной остромордой зверушки. Боковым зрением Бестужев отметил, что люди вокруг него расходятся, чураясь, будто прокаженного. Нюх безошибочно уловил запах страха и нарастающей паники.
− Вот, возьмите. Это туркан из красной глины Марса… − протянул статуэтку археолог.
Егор одернул его руку и схватил за плечо, толкнул в сторону каморки с надписью «служебное помещение».
− Эй! Вы что себе позволяете! Да как вы…
− Заткнись! – гаркнул Бестужев и буквально запихал дрожащего археолога в каморку. Ударил по замку, клацнул блокиратором.
Люди зашумели. В этом взволнованном гомоне раздался женский крик. Лезвием полоснул слух. Десятки глаз устремились на Бестужева. Он рванул к выходу, на ходу врубив IP-ком:
− Михей! Ничего не вышло! Они уже внутри!
− Что с артефактом? – раздалось встревоженное.
− У археолога. Запер его в служебке. Пришли кого-то, а я отвлеку «Легион»!
Егор побежал. Растолкав людей, выскочил из выставочного зала. Перекинулся через перила и посмотрел на площадку первого этажа. Там творилось неладное: среди пестро одетых посетителей выделялись люди с рыскающими взглядами. В руках одного из них мелькнуло оружие. Миг – и вот второй выхватывает пистолет, который прятал под курткой.
Раздумывать некогда. Егор достал свой ПМ и ринулся к лестнице, но спуститься он не успел.
− Стоять! – послышался за спиной гневный оклик. – Руки за голову! Я сказал: руки!
Хорошо знакомый голос хлестал каждым словом, как плетью. Егор окаменел − не мог сделать больше ни шагу, даже если бы того пожелал. А он и не желал бежать. Хотелось одного: посмотреть Кротову в глаза.
− Брось оружие! – приказал Кротов. – Все кончено, Бес! Бросай!
Похолодевшие пальцы разжались. Пистолет упал на пол, звякнула сталь. Этот звук отдался в голове набатом, заставил вздрогнуть. Егор медленно повернулся, посмотрел в упор на Кротова. Тот стоял в пяти шагах, и целился ему в грудь. Напарник и брат целился в грудь.
− Ты предал меня, − осипшим голосом сказал Егор, подняв руки и сцепив на затылке. – Предал… Почему?
Кротов растерянно забегал взглядом по сторонам, как ни странно, но рука дрогнула и дуло его ПМ слегка подскочило. Боковым зрением Егор отметил, что на этаж подтягивается ОМОН в полной броне со штурмовыми винтовками наперевес. Кто-то выводил из зала людей, отдаленно слышались крики с первого этажа, судя по всему, легионеров тоже повязали.
− Это ведь ты следил за мной на выставке, твои оперативники потихоньку выводили оттуда людей. Почему? – спросил Егор.
Дима сделал шаг навстречу, так и не опустив оружия.
− Ты зашел слишком далеко, Бес. Я пытаюсь тебе помочь, пока не поздно. Не хочу, чтобы тебя пристрелили как поганого пса, и не хочу, чтобы ты сделал в «Звездном» тоже, что на мосту.
− Я пытался их остановить.
− Их остановила полиция, − резко заявил Кротов. – И тебя тоже.
С этими словами Дима подошел и заломил Егору руки.
− Поверь, так будет лучше, − сказал он и защелкнул на запястьях холодные наручники.
«Поверь, так будет лучше» − всплыло перед глазами сообщение Татьи.
− Егор Бестужев, вы арестованы по обвинению в измене Федерации и умышленном массовом убийстве, а так же в многочисленных попытках уклониться от правосудия, − коротко зачитал Кротов и добавил: − Не сопротивляйся, Бес, так правильно. Пусть лучше тебя остановлю я, чем снайпер спецназа.
− Катись к черту… − зло процедил Егор.
Кротов кивнул двоим бойцам, закупоренным в черную броню с красной надписью ОМОН на спинах. Егора жестко схватили и повели к лифту мимо живых ярких картин, мимо перепуганных нарядных граждан метроплекса, мимо неугомонных рекламных баннеров. «Анти-ген» молчал, может Михей успел увести своих, а может и нет – теперь этого не узнать. Егор озирался, пытаясь высмотреть в толпе кого-то из людей лопухого, но не находил.
− Не рыпайся! – прорычал омоновец.
Тут же Егор почувствовал тычок под ребра, руки заломили сильнее. Наушник и IP-ком с него содрали, кобуру сняли, оружия не было. Да и сил что-то предпринять тоже. Он ведь хотел, чтобы все закончилось быстрее… Но представить не мог, что конец окажется таким.
[1] Операция «Шторм 333» − штурм дворца Тадж-бек в Кабуле в 1979 году, одна из знаменитых спецопераций Управления «А», известного как подразделение спецназа «Альфа».
  
Интерлюдия
 
Всю дорогу в Комиссариат Дима Кротов молчал. Обычно, когда удавалось остановить преступника, спасти людей и дать шанс справедливости восторжествовать, он ощущал моральный подъем, эйфорию. Понимал, зачем каждый день надевает форму и рискует жизнью. Сейчас ничего подобного не случилось. На душе было гадко до одури. И вроде бы поступил верно: как надо, по закону, а все равно было гадко.
Бронированный УАЗ остановился перед высоким квадратным зданием на Лубянке. Дима сидел рядом с водителем и не спешил выходить, краем глаза смотрел в боковое зеркало, как из фургона выводят Бестужева. Двое омоновцев скрутили Беса так, что тот низко опустил голову, и повели к черному входу в Комиссариат. Кротов был рад, что не столкнулся с ним — не хотелось смотреть в глаза и читать во взгляде очередной упрек. Разве Егор не видит, как сильно запутался? Разве не понимает, что натворил? Возможно, комиссар Данилевич прав, и у Бестужева действительно началось биполярное расстройство с маниакальными состояниями. И вроде бы тесты проходил регулярно и биочип имел отменный, а все равно случилось. Должно быть, стресс спровоцировал болезнь. В последнее время Егор почти не спал, забывал об уликах и очевидных вещах, вел себя странновато. А главное – наотрез отказывался признавать свою вину, видя в недавних событиях заговор.
Дима тяжело вздохнул. А ведь он даже поверил в это… Пока не получил от комиссара Данилевича результаты исследования новостного видео из Питера. «Следов виртуального конструирования в главной видеоячейке не обнаружено» − так гласило заключение. Кто знает, может Егор намеренно врал, что невиновен. А может, действительно верил в это, попросту стерев из памяти неугодный момент своей жизни. Амнезия при таких болезнях часто случается.
Заполнив необходимые документы и сдав отчет, Кротов направился в допросную Комиссариата. К тому времени омоновцы уже разошлись и он застал Бестужева лежащим на медицинской каталке в полубессознательном состоянии. Руки и ноги были стянуты ремнями, глаза застилала мутная пелена, осмысленность во взгляде отсутствовала напрочь.