В тупике бесконечности (СИ)
– Видишь ли, Егор, мы слишком похожи, чтобы я мог недооценивать силу гнева и ярости, которые сдерживаешь годами. А они все бурлят в тебе и бурлят… Как в вулкане – ррраааз, и рвануло фонтаном. Ты ведь защищал свою жизнь, в такой момент легко потерять контроль...
Егор нервно сглотнул. С ужасом понял, что Дима может оказаться прав. События на мосту отпечатались в памяти расплывчатым туманом, осели в сознании огненными вспышками взрывов и вкусом крови. Он действительно сражался за свою жизнь и жизнь Татьи, и мог…
– Я. Этого. Не делал. – Каждое слово прозвучало тверже стали. – Дим, я готов надеть белое, припереться в чертов Комиссариат и даже нырнуть в виртуал, чтобы доказать свою невиновность.
– И выйти оттуда сумасшедшим? С гордо поднятой головой промаршировать прямиком в дурку? Я говорил с комиссаром Данилевичем, право на белое за тобой сохранили, но нужны доказательства, – веснушчатое лицо Кротова сделалось непробиваемым, глаза прищурились. – Каким хреном в этой истории оказалась замешана Татьяна Литвинцева?
– Я на допросе?
Димка раздосадовано стукнул ладонью по столу.
– Хватит, Бес! Я пытаюсь помочь! Что я должен думать, увидев, как ты и эта девка – дочь преступника, между прочим, – поднимаете на уши весь Питер? Представь, как это выглядит со стороны!
Егор потупил взгляд и хлебнул кофе – остывшая сладковатая бурда. К собственному стыду он не подумал, каково напарнику и продолжает командовать, как это всегда было в их дуэте. А ведь Димка рискует должностью, карьерой, свободой.
– Литвинцеву встретил почти случайно, – начал Егор, тон взял доверительный, тихий. – Она одноклассница сестры и попросила о помощи, типа по знакомству. Я когда фамилию услышал, то решил проверить и вечером рванул в Питер.
– Почему мне не рассказал?
– На тот момент нечего было рассказывать, – пожал плечами Бестужев. – Литвинцева сказала, что у нее пропал жених, а выяснилось, что попросту долго не выходил на связь. Она ушла поздно вечером, но ты же меня знаешь, я не мог не проследить. И как оказалось не зря. На нее напали прямо посреди улицы у меня на глазах, я принял меры.
– Да, я читал рапорт о перестрелке на Партизанской. В Управлении все зафиксировано, в том числе твой доклад и просьба вызвать подмогу.
– Тех троих уже допросили? Есть запись?
Дима опустил взгляд и покачал головой.
– Все трое мертвы, – выдавил он. И тут же добавил: – Но ты вне подозрений, их застрелили много позже, когда на мосту началось веселье.
– Ясно, – поник Егор. – Значит минус подозреваемые и доказательства. Кто-то некисло подчистил хвосты.
– Что связывает Литвинцеву и тех троих?
– Девчонка ни при чем, случайная жертва, – Егор пристально поглядел на Кротова. – А сейчас смотри не урони челюсть, капитан. В тот день в лавке Малышев передал ей некий артефакт, – он достал из кармана джинс коммуникатор и вывел изображение таблички со светящимися письменами. – Эту штуковину искали напавшие на Литвинцеву. Ее же ищут те, кто устроил пекло на мосту.
Поддавшись через стол, Дима заглянул в коммуникатор. Хитрый прищур выдавал недоверие к улике.
– Что за срань?
– Марсианский артефакт. Помнишь, мы обсуждали версию с порошком, добытым с Марса, и поставки артефактов черными археологами? Так вот, Малышев получал с красной планетки не только травку да ядовитые грибочки. Еще вот такие штуки светящиеся, за которые людей в фарш крошат.
Продолжая недоверчиво коситься на изображение таблички, Кротов сказал:
– Уверен, что это марсианское, а не древнеегипетское или каких-нибудь шумеров?
– Ага. Сто процентов. Как увидел – сразу понял. Ира когда-то похожие иероглифы показывала, она любила всякие марсианские штуки. Я всю сеть перерыл в поисках подобной таблички, но не нашел. В архивах тоже ничего нет. Марсианское – однозначно. Но что именно – черт его знает.
– Слушай! – оживился Кротов. – У тебя же брат на Марсе какая-то ученая шишка, спроси у него! Он должен знать.
Егора словно под дых ударили. Он непроизвольно сжал кулаки, стаканчик хрустнул, грязная клякса кофе расползлась по столешнице.
Поняв, каким будет ответ, Дима пожал плечами:
– Зря, – резюмировал он. – Нельзя вечно злиться на брата из-за того, что увел женщину. Своей грызней вы только хуже делаете, пора уже обо всем забыть. Сейчас самый подходящий для этого момент. Кто еще поможет, кроме близких? Свяжись с братом.
– С братом?! – прохрипел Егор. – После всего, что он сделал? И дело не только в Ире! Тебя я могу назвать братом, его – нет. К хренам такой вариант! Придумаем что-то еще.
Кротов примирительно поднял руки:
– Ладно-ладно, не кипятись. Поищем другие варианты.
– Дим, родители, наверное, с ума сходят. Ты не мог бы…
– Поговорю с ними, не переживай. Теперь, когда ясно, что взрыв в лавке, убийство старика, подпольная лаборатория и смерть Валери Соларес связаны, работы с головой хватит. Еще не мешало бы выяснить, кто те люди на мосту.
– Это самое непростое. Те, кто нас преследовал, здорово обделались, когда на вечеринке появились черные джипы. «Центр» подтянулся чуть позже, кто с кем воевал – не ясно.
– Я этим займусь, – кивнул Дима. – Заодно попробую запросить разрешение на проверку новостного видео.
– Слушай, есть еще кое-что. Интересует некая организация, называется «Анти-ген». Разузнай о них, хорошо? – получив в ответ кивок, Егор продолжил: – А еще у Литвинцевой незадолго до нападения мать умерла. Странно, да?
Дима подпер рукой подбородок, почесал золотистую щетину.
– Эта Литвинцева вообще странная девушка. И красивая. Надеюсь, ты времени даром не терял? – усмехнулся Кротов.
В ответ Егор покачал головой.
– Ты неисправим. Вот тебе еще одно задание, шутник, раздобудь протокол вскрытия матери Литвинцевой. И попроси Эдуардовну, чтобы посмотрела, ладно? Что-то питерским у меня нет особого доверия.
– Мда… К Эдуардовне подмазаться – миссия класса «Х». Невыполнимо. Ты единственный из отдела, кому это удалось. В чем секрет? Только не говори, что трахнул ее, я на такое не подпишусь! – рассмеялся Кротов.
– Элементарно, Ватсон: булочки с корицей и комплименты, – подмигнул Егор. – Работает безотказно.
– Ясно. Как будем держать связь?
Щелкнув по коммуникатору, Егор вывел визитку.
– Не копируй. Запомни адрес портала и идентификатор. Оставишь там сообщение, можешь не шифровать, проблем не будет. И еще… Я коммуникатор угробил, федеральный IP-ком отключил, так что, теперь остался без базы, а войти в сеть и скопировать не могу по понятным причинам. Скинь на портал мою базу контактов, хочу кое с кем пообщаться.
***
В мотель Егор вернулся только под вечер. Он шел по узкому коридору с выкрашенными в темно-зеленый цвет стенами, на которых почти не видно потертостей, трещин и отпечатков сотен рук, если не приглядываться, конечно. Ремонт явно не мешало бы освежить, владелец сильно рискует, ведь в любой момент может нагрянуть кто-то из инспекторов по контролю качества. Остановившись у серой двери с номером тринадцать, Егор удобнее перехватил пухлый пакет из «Ориона» и пошарил по карманам в поисках ключа, хотя тринадцатая – не его комната. Паранойей Бестужев никогда не страдал, но об осторожности помнил.
Пакет тихо отправился на пол, рука скользнула за спину к засунутому за пояс пистолету. Два быстрых широких шага к двери пятнадцатой комнаты. Клик магнитного ключа, щелчок замка. Егор аккуратно толкнул дверь, держа пистолет за спиной. Почему-то было боязно зайти внутрь и не увидеть там Татьяну.
Девушки в комнате не оказалось, свет выключен, вспышки огней на окнах окрашивали стекла то в оранжевый, то в зеленый цвет. Из-за пластиковой двери ванной слышался плеск воды.
– Татья? – позвал Егор. – Все в порядке?
– Да! – прилетело из ванной. – Сейчас выйду!
Он вернулся за пакетом, бросил взгляд на длинный коридор – никого. Зашел в номер и закрыл дверь на замок. Комнату сняли без изысков: двуспальная кровать, с двух сторон от нее тумбочки, у стены шкаф с покосившейся дверцей, да расшатанное кресло с такими засаленными подлокотниками, словно их использовали вместо салфеток. Поставив пакет на тумбочку, Егор растянулся поперек кровати, глядя в потолок. Ночью поспать нормально не удалось: так, отключался пару раз минут на пятнадцать. В остальное время сидел в темноте, держа руку с пистолетом на коленях, и погружался в мрачные мысли все глубже и глубже; до тех пор, пока не понимал, что сходит с ума. Зато Татья уснула как только голова коснулась подушки. В остросюжетных фильмах, которые Егор загружал через IP-ком, чтобы скоротать время дежурства, герои, едва оказавшись в гостиничном номере сразу набрасывались друг на друга, срывали одежды и занимались безудержным сексом. Они с Литвинцевой определенно героями не были, хотя глядя на ее вздымающуюся в полумраке в такт дыханию грудь и обнажившееся бедро, Егор чувствовал, что заводится.