Бессердечный принц

Опоздать на урок.
Не обращая внимания на капельки пота, стекающие по моей спине, я забежала в класс и быстро посмотрела, куда можно сесть. Женщина – по моим предположениям, учитель, поскольку стояла она в передней части класса с хмурым выражением лица, – недовольно фыркнула.
– Урок начался три минуты назад, – кратко сообщила она мне в то время, как я направлялась прямиком к ближайшему свободному месту в задней части класса.
Все уставились на меня, словно на микроба под микроскопом, и я зашагала еще быстрее.
– Извин…
– Вали отсюда, – раздался грубый голос в ту же секунду, когда я приземлила свою пятую точку на стул.
Повернув голову, я не знала, чего мне хотелось больше – смеяться или плакать. Джейс стоял, оперевшись на парту, и сверлил меня своим взглядом.
– Выбери себе другое место. Живо.
Дилан, дыши.
Я посмотрела ему прямо в глаза и сказала:
– Нет, мне и здесь хорошо.
Его глаза тут же поменяли цвет, стали темнее, в них читались опасность и раздражение.
– Поверь, это место тебе не подходит. Сделай одолжение для нас обоих и сядь за другую парту.
– У вас какие-то проблемы, мистер Ковингтон? – спросила преподавательница.
Он обратил свое внимание на нее.
– Да. Эта стер…
– Заставь меня.
Если раньше я не была уверена, что все следили за нашим представлением, то после этой фразы все внимание было явно приковано к нам.
Джейс понизил голос, чем заставил мое сердце биться чаще.
– Тогда мне придется к тебе прикасаться. – На его лице появилась презрительная ухмылка в момент, когда мы встретились взглядами, и он выдал: – А в этом случае я пас.
Мне пришлось притвориться, будто его слова ни разу не ранили меня, хотя на самом деле было чертовски обидно и больно.
– Хорошо. – Я выпрямила спину, гордо посмотрела вперед и сказала: – Тогда ты вполне сможешь сидеть со мной, просто не касайся меня, как ты сказал, и не будет никаких проблем.
Возможно, я нарывалась, но мне уже было все равно. Яснее ясного, что это был уже не мой Джейс. А тот кретин, который занял его место, может пойти на хрен.
Я достала планшет, чтобы начать делать записи, как вдруг он снова заговорил:
– Ты права. Я просто подумал, что ты захочешь сесть с Оукли.
Весь класс тихо захихикал. Каждое его слово, словно кинжал, вонзалось в мое сердце, отчего все в груди сжималось и мне хотелось корчиться, кричать от боли, но не физической, а душевной.
Джейс пнул рядом стоящую парту, и сонный Оукли поднял голову, посмотрев на Джейса.
– Урок уже кончился? Давайте сходим за блинчиками?
Тихое хихиканье превратилось в громкий смех, пока Джейс не вернулся к свой цели – всеми способами унизить меня.
– Кажется, Дилан хочет сесть с тобой, бро.
Даже тупой уже наверняка бы понял его намек – так ясно и четко он это преподнес. У меня внутри все перевернулось. Думаю, Дилан лучше поест грязи.
– Нет, мне…
– Я знаю отличное место, куда она может сесть, – выдал Оукли, прерывая меня. – Снова.
Несколько парней потянулись, чтобы дать ему пять, в то время как кучка девиц разочарованно покачали головами, а затем с отвращением посмотрели в мою сторону.
Оукли смеялся, раздавал всем пять, а я испытывала жуткое чувство отвращения.
Хотя слух, который он пустил, оказывал влияние на нас обоих, только по-разному. Ему это в какой-то степени принесло славу, а мне лишь боль, обиду и отвращение. Две стороны одной медали?
Краем глаза я заметила, что Джейс смотрел в мою сторону. Словно ждал чего-то. Пока я сдамся или лучше выйду из себя и начну материть Оукли, чтобы защитить себя и свое имя.
Хлеба и зрелищ, как говорится.
Вот чего люди ждут больше всего.
Внутри меня бушевал ураган, когда я думала об этом. Но люди ни за что не получат ни хлеба, ни зрелищ, потому что черта с два я сдамся им на съедение.
А что касается Джейса – я перестану реагировать на его выпады, пока он не соизволит открыть свой поганый рот и не объяснит, почему он так меня ненавидит.
 
Глава десятая
  
Джейс
 
– Все хотят, чтобы мы были здоровыми, но как мы можем быть здоровыми, когда они подают пиццу для гурманов и пасту? – возмутилась Бритни, прежде чем подойти к своей подруге за соседним столом. – Не ешь это, Хейли. На прошлой тренировке чирлидеров ты была вялая и неуклюжая. Тебе нужно есть меньше углеводов.
На месте Хейли я бы сказал Бритни заткнуться и продолжил бы есть свою пасту. Но так как Хейли была жалкой приспешницей Бритни, она спокойно положила вилку и отодвинула от себя тарелку с лингвини.
– Ты права. – Она презрительно посмотрела на Оукли, сидящего рядом с ней, и толкнула свой поднос к нему. – Я в последнее время постоянно нервничаю.
Недолго думая, Оукли бросился к ее тарелке.
– Мне больше достанется.
– Ну еще бы, – сочувственно произнесла Бритни. – Я понимаю, твоя жизнь похожа на кошмарный сон, просто тридцать три несчастья, но это не значит, что нужно заедать все свои проблемы и становиться толстым, хреново выглядящим неудачником. – Ее взгляд на что-то наткнулся, и она захохотала: – Экспонат номер один.
От старых привычек трудно избавиться, поэтому сначала я захотел поставить Бритни на место. Но, к счастью, вовремя одумался.
Надо отдать должное моей старой приятельнице. Она продержалась дольше остальных.
Я подавил желание засмеяться, когда увидел, как она ищет место в столовой. Она еще не дошла до критической точки, но явно чувствовала себя не в своей тарелке.
И сильно нервничала.
Наушники в ушах и тот факт, что она тихо проговаривала слова любимой песни, выдавали ее состояние с потрохами. The Middle, песня Jimmy Eat World. Она была выпущена в день ее рождения, ровно за восемь лет до смерти ее мамы.
Но никто не знает таких вещей о Дилан.
Кроме меня. Только я знаю все о ней. Вернее, я так думал.
Бритни состроила недовольную гримасу.
– Сумка – прошлый век, а эти ее «мартинсы» – пережитое эмо-прошлое. А что за швабра у нее на голове? Выглядит так, словно кого-то стошнило черничным мороженым прямо на ее волосы.
Пусть это и было правдой, но я уверен, Дилан абсолютно наплевать, кто что думает о ее внешности.
– Ага, – прощебетала в ответ Хейли. – Серьезно, кто, черт возьми, носит в школу военные ботинки? Ты что… в армию собралась?
– Как говорится, надежда умирает последней, все может быть, – пробормотала Бритни, демонстративно закатив глаза.
Ее подруга Морган засмеялась так, будто услышала самую смешную шутку в своей жизни.
– Эта девка такая лохушка. Школьная форма, к сожалению, единственная стильная вещь из ее гардероба.
Бритни достала телефон и сфотографировала Дилан.
– Мне нужно запостить это в инстаграм. – Она улыбнулась, глядя в экран. – Известная во всей Академии любительница спать со своими двоюродными братьями – Дилан Тэйлор. – Она сморщила лицо от удовольствия, когда ее подружки потянулись к своим телефонам. – Не хочется быть грубой и просто выставить ее фото, поэтому я отметила ее аккаунт. Думаете, она будет против?
Мне едва удалось сдержать все свое возмущение. Обычно я не обращаю внимания на всю эту их девчачью хрень, но темой обсуждения стала девушка, которую я ненавижу.
Я собрал всю силу воли, чтобы не стукнуть кулаком по столу и не отмутузить рядом сидящего человека.
Вместо этого я сделал следующее. Я наблюдал за тем, как Дилан загружает свой поднос, затем расплачивается за еду на кассе, выпучив глаза на кассира (потому что изысканное дерьмо, которое подают в нашей школе, стоит как крыло самолета, дико дорогое даже для нас, людей достаточно обеспеченных), а дальше я ждал, пока она пройдет мимо меня.
За секунду до того, как она подошла ко мне, я достал сумку Бритни из-под стола и кинул прямо ей под ноги.
Дилан покатилась на пол, словно по принципу домино, – сначала она, потом ее сумка, поднос и так далее, одно за одним, как косточки в игре.