Возвращение линсов
– Пока ты спала, я перенес сюда твою лабораторию, – пояснил линс.
– Так быстро? Ой как хорошо! – благодарно улыбнулась Дейра, но опомнилась и опять стала строгой: – От боли в спине в книге было несколько зелий. Какое ты выбрала?
– Самое простое: можжевельник, зверобой, красавка, лавровый лист.
– Хм. Видела этот сбор. Не понимаю, что в нём делает можжевельник…
У Сгиреля сверкнул видимц. Линс провёл над ним рукой, стало слышно, как Ларден просил разрешения посетить девушек.
– Не сегодня, – Сгирель до невежливости быстро прервал связь с королем Серона, невозмутимо посмотрел на Дейру. Она нервно дёрнулась, но сохранила гордое спокойствие.
Со стола убрали магией; тарелки, вилки, чашки, уже чистые, сами скользнули по местам.
– Дейра, ты с нами? – спросила Лада уже в лаборатории, куда забежала за зельем.
– Нет. Отправляйтесь без меня, – ведьма обдала ее гордым взглядом удлиненных, как у Жехарда, глаз и отвернулась к своему котелку.
Когда Линс сделал портал к донкам, придорожные кустарники вишен, бузины и невесть чего отбрасывали у дороги довольно длинные тени. Пахло свежим хлебом, начинающими подгнивать грушами, коровами, с громкими выдохами пасущими придорожную траву, и молоком, уже капающим с вымени. Девчонка–пастушка беззаботно шепталась с подружкой, обговаривая свои девичьи тайны; даже портал заметили не сразу.
"Село – еще один параллельный мир," – подумала Лада оглядываясь.
– Нам туда, – показал Сгирель на открытую и подпертую камнем калитку.
Со двора, как колокольчик, звенел детский смех, кряхтение и постанывание: староста лежал на траве возле добротного кирпичного дома, по спине босыми ногами топтался мальчик лет четырех-пяти, его за руку водила золотоволосая девочка-подросток. Малыш соскользал, смеялся, а Данз просил:
– Сильней, ну же ! Вот там. Вот-там-там!
– Ирушка, загони Звезду, не то по огороду пойдёт! – крикнула с порога женщина в платке, наверное, жена Данза, и застыла, вытирая руки о фартук. Мальчишка тоже замолчал.
– Славного дня, Ришана, – поздоровался Сгирель, шедший впереди.
– Славного, – настороженно ответила женщина. Данз приподнялся на локтях. Ирушка, сверкая пятками, помчала за коровой, мальчишка на Данзе качнулся, но Лада по-линсийски скользнула, успела схватить его и поставить на землю. Малыш, легкий, как перышко, испуганно взглянул чистыми янтарными глазами и убежал, а Лада… Лада представила его с каштановыми волосами, разрезом глаз, как у Жехарда, и сердце защемило от желания догнать, обнять, еще раз подержать на руках. Конечно же, не сделала этого, чтобы не испугать еще больше.
– Что-то случилось? – попытался подняться староста.
– Нет-нет, ничего, лежите, не вставайте.
Данз еще раз пошевелился, охнул и застыл.
Сгирель присел возле здоровяка, чтобы ему было удобней разговаривать, Лада тоже.
– Как вы? Кергеты не нападали? – спросил линс.
– Нет, Сияющий миловал. Мы все артефакты попрятали в зеркальные шкатулки. Сделали и кой-какие щиты, – Данз замолчал: Лада шуганула в сторону – мимо промчалась корова, подгоняемая быстроногой Ирушкой, затем послышался звук цепей.
– Урожай собираем потихоньку, только я вот со спиной маюсь, – отмер пораженный быстрым перемещением Лады Данз.
– Поэтому мы здесь. Я принесла средство от боли в спине, раз намажете, – сразу полегчает. Лада достала мазь, откупорила. – Согласны попробовать, Данз?
– Я так намучился с этой спиной, что уже на все согласен, – в доказательство Данз рухнул в траву щекой и расслабился.
Лада с энтузиазмом протянула руку к его рубахе и вдруг отметила зависшую тишину: Сгирель перестал дышать, Ирушка, уже возникшая рядом, тоже; даже подошедшая слишком близко любопытная курица затихла и заморгала удивлённо.
Данз блеснул лукавым глазом из-под упавшей на лицо светлой пряди.
"Ой!.. Чует мое сердце, одно прикосновение – еще и за Данза скажут замуж выходить. Мало ли какие обычаи у донков?"
– Кхм-кхм… Ирушка, иди сюда.
Девочка присела рядом. Лада окинула взглядом её грязноватые ладони:
– Давай ты помоешь руки и сама полечишь папу?
– Дедушку! – поправила девочка и убежала.
Лада посмотрела на Ришану, та, о чем-то вспомнив, умчалась в дом. Дочка, значит. А выглядит-то намного старше своего возраста.
Выбежала Ирушка, Лада протянула ей баночку с мазью, девочка зачерпнула, понюхала и принялась растирать дедушку.
Это был первый раз, когда Лада увидела плоды своих трудов на ком-то. И оно того стоило: Данз сначала несмело, потом уверенно поднялся на ноги! Лада ожидающе застыла. Он согнулся, разогнулся…
– Я здоров! – пробасил удивлённо-радостно.
Ирушка запрыгала:
– Помогло, помогло!
– Слава Сияющему, я могу приседать, наклоняться! – радовался староста.
"Ура! Получилось!" – возликовала Лада мысленно и наткнулась на изучающий взгляд незамеченной ранее старухи в темном цветастом платке. К ней тут же побежала Ирушка, вцепилась в руку:
– Прабабушка Дора, дедушка наконец-то вылечился!
Выглянула Ришана, хлопнула в ладоши:
– Поднялся! Ты посмотри!
В знак благодарности она пригласила гостей на ужин. Лада хотела было отказаться, но взглянула на Сгиреля и осталась. Скрипнула калитка – пришли два парня и три девушки, вероятно, с поля.
Стол накрыли на подворье под старой грушей, в больших мисках аппетитно пахла толчёная картошка, жаренная свинина, малосольные огурцы. За ужином Сгирель обсуждал с Данзом и парнями урожай, Лада отмечала у селян отсутствие лебезения, достаточно грамотную речь, – и стало интересно, как и что преподают в школах; видела руки девушек и сделала в уме пометку принести им крем для рук с каплей зелья; смотрела на хмурое, преждевременно постаревшее лицо Ришаны с глубокой складкой между бровями, и размышляла, все ли травы есть для зелья красоты. Малыш перестал бояться, сам забрался Ладе на колени, раскрыл все свои детские тайны и даже показал содержимое карманов.
Когда Сгирель создавал портал назад, она уже знала, чем заняться по прибытию. Сгирель уносил с собой корзину парным молоком, сметаной, сыром и мясом, а Лада – совет прабабушки:
– Ты слишком молчаливая, девочка, – коснулась руки Лады прохладной сухой ладонью, заглянула в глаза: – И радость, и грусть, – все в себе держишь. Это не всегда хорошо, особенно, когда внутри столько огня. Время от времени тебе стоит покричать. Хорошим таким криком… В безлюдном месте.
– Нету во мне огня, бабушка Дора, – осторожно возразила Лада.
″Не получаются у меня пульсары.″
– Е-эсть, – протянула старуха, а в подтверждение еще и медленно кивнула.
Наверное, бабушка Дора знала, о чем говорила.
Агатовая пещера встретила прохладой, полумраком и запахом цитрусовых. Точно другой мир.
– И когда я привыкну к таким внезапным перемещениям? – Лада огляделась вокруг себя: переместились в гостиную с камином, уже в серых цветах, но от этого не менее элегантную. Здесь был немного другой запах: кожи, книг и чего-то неуловимого, но приятного.
– Когда научишься делать их сама? – Сгирель принялся зажигать пульсары под потолком.
– Это будет нескоро… – вздохнула Лада и заметила уважительно: – Мне понравилось, как ты общался с селянами. Истинно великие люди держатся просто.
– Не вижу в себе ничего великого, – ровно ответил Сгирель, взмахом руки зажег огонь в камине.
– А я вижу, – бросила в ответ уже с порога: спешила к Дейре.
Она плакала опять. В комнате было почти темно. На столике остывал успокоительный настой, к которому ведьмочка даже не притронулась.
– Ну чего ты, Дейра?
Ведьма, стоявшая у окна, поняла, что ее слезы уже замечены, шмыгнула носом и призналась:
– Это я виновата в том, что Ларден чуть не погиб, пропустил ожег.
Лада подошла поближе.
– Не надумывай. Ты ни в чем не виновата, – приобняла её за плечи. Казалось, даже волосы Дейры пахли успокоительными травами, но она нервно дернулась. Пришлось отойти, присесть в кресло.