Яблоки не падают никогда
«Не подумать ли тебе о карьере в строительстве?» – с надеждой спрашивал отец, пытаясь сложить все эти разрозненные занятия в нечто более существенное. Он не возражал бы против того, что Логан всю жизнь посвятит покраске домов, но не мог смириться с тем, что тот горбатится на чужого дядю. Самозанятость – вот надежный способ произвести впечатление на отца.
«А как насчет диплома, дорогой?» – говорила мать. Ни у нее, ни у отца не было высшего образования. Слово «диплом» она произносила с таким смиренным почтением, что у Логана надрывалось сердце.
Когда ему было семнадцать, он отказался от теннисной стипендии на обучение в одном американском университете и часто задумывался, почему поступил так? Оттого ли, что отец не рассматривал американскую стипендию как верный путь к успеху в спорте? «Если хочешь добиться высот в теннисе, сфокусируйся на теннисе, а не на учебе». Или то был страх? Легкая социальная нервозность? Он был неуклюжим подростком и, помнится, думал тогда, что в нем слишком мало энтузиазма для Америки. Говорил он медленно. Настоящий австралиец. И был слишком похож на отца.
В конце концов Логан заочно получил диплом по коммуникациям. Бог знает зачем он это сделал. Но диплома хватило, чтобы устроиться на работу и обучать навыкам деловых коммуникаций, что его устраивало. Сам предмет был ему не особенно интересен, но преподавать Логану нравилось. Он был доволен. Стабильная работа с хорошим расписанием. Он вообще считал, что может заниматься этим вечно.
– Тебе нравится выбранная профессия? – поинтересовалась Саванна.
Она что, смеется надо мной? И намеренно уклоняется от ответа на вопрос, откуда знает родителей? Или просто отвлеклась?
Логан решил, что не доставит ей удовольствия повторением вопроса.
– Конечно. Как бы там ни было, лучше с этим смириться.
– Тебе нужна помощь? – Она грохнула кружку на кафельную столешницу, и Логан поморщился, потому что это была любимая кружка матери с надписью: «Нет места лучше дома, кроме бабушкиного!»
– Осторожнее с кружкой. Мама ее очень любит.
Саванна подняла ее с наигранной осторожностью и поставила в центр стола, за которым по субботам утром сидел и разгадывал кроссворды отец Логана.
– Извини, – сказала она. – Я просто достала из посудомойки первую попавшуюся. – Потом снова взяла кружку в руки и стала рассматривать. – Нет дома, лучше бабушкиного. Только твоя мать ведь не бабушка, верно?
– Эта кружка принадлежала моей бабушке, – объяснил Логан.
Трой купил ее матери их матери на Рождество, и ей подарок понравился. Еще бы! Трой славился умением выбирать самые лучшие подарки. Ее любовь к этой кружке была необъяснима, потому что мать их матери никогда не отличалась особой привязанностью к внукам. Когда они к ней приезжали, она всегда хотела, чтобы время их отъезда было точно определено заранее.
Сойдя с веранды на траву, Саванна направилась к нему и встала чересчур близко, так что Логан даже отступил назад. Тех, кто так делал, Эми называла нарушителями личного пространства. Делэйни не были открытыми в выражении чувств людьми. За исключением матери. Она любила обнять, похлопать по руке, погладить по спине, но Джой всегда была исключением из правил Делэйни.
Саванна взглянула на Логана с большим интересом. Ресницы у нее были длинные и белые, как у какого-то маленького зверька из местной фауны, заостренный нос в веснушках, тонкие потрескавшиеся губы, над бровью – телесного цвета пластырь. Логан был выше и мощнее большинства людей, но эта девушка, такая маленькая и хрупкая с виду, заставила его почувствовать себя каким-то глупым переростком, будто он вырядился в костюм талисмана футбольной команды.
– Ты хочешь иметь детей? – Саванна пристально посмотрела на него.
Может, она немного не в себе?
– Вероятно, когда-нибудь. – Логан сделал еще шаг назад. – Что случилось? – Он указал на пластырь.
– Мой парень ударил меня, – спокойно ответила она.
Логан думал, Саванна начнет темнить. На самом деле ему вообще было неинтересно, что она скажет, он просто отвлекал внимание и в результате от неожиданности брякнул, не подумав:
– Почему? – Слово вылетело у него изо рта прежде, чем он успел запихнуть его обратно. Почему? Это все равно что спросить: «Чем ты заслужила это?» Сестры разорвали бы его на части. Обвинять жертву! – Прости. Глупый вопрос.
– Ничего. Так вот, он пришел с работы. Когда это было? Вечером в прошлый вторник. – Она засунула руки в карманы джинсов Эми и очертила кружок на траве носком сапога. – Вообще, он был в довольно хорошем настроении в тот день.
– Не нужно рассказывать. – Логан поднял руку, чтобы остановить ее. Ему ни к чему подробности, Христа ради.
– Да ничего, я с удовольствием расскажу тебе.
Раз он задал глупый вопрос, наказанием ему послужит подробнейший, тягостный ответ.
– Мы смотрели телевизор, просто отдыхали, а потом в новостях заговорили о случае домашнего насилия. Я подумала: «Ну вот, докатились». Эти истории… – Она мотнула головой. – Не знаю, зачем они все время показывают это по телевизору. Это не помогает. Только хуже становится! – Саванна замолчала.
Логан прищурился, пытаясь извлечь суть из сказанного. Она о том, что показанный по телевизору сюжет о насилии против женщины вдохновил его?
– От этих историй у него всегда ужасно портится настроение. Может, он чувствует себя виноватым, я не знаю. Он говорит: «Всегда у них виноват мужчина, да? А девушка ни при чем! Всегда он не прав». – Саванна произнесла это низким, как у диджея, голосом, изображая своего парня.
Логан почти увидел его. Ему был знаком такой тип мужчин.
– Ну так вот, я сразу переключила канал, сказав: «О, я хочу посмотреть „Выжившего“!» – а он не возразил, но я почувствовала: он ждет, когда я сделаю что-нибудь не так. Время шло, я начала успокаиваться и подумала: «Ну вот, все хорошо», а потом, как идиотка, как дура, вдруг взяла да и спросила, заплатил ли он за регистрацию машины? – Саванна покачала головой, удивляясь собственной глупости. – Я не пыталась упрекнуть его. Честно, не пыталась. – Она взглянула на Логана из-под своих песочных ресниц, словно хотела убедить его в своей невиновности. – Я просто сказала: «Ты не забыл заплатить?»
– По-моему, резонный вопрос, – заметил Логан.
У него не было личного опыта физического насилия в семье или в отношениях с девушками, но он знал, как может быть неправильно понят вопрос, как простое желание получить информацию иногда оборачивается ссорой.
– Это его и разозлило, – продолжила Саванна. – Очевидно, я проявила пассивную агрессию. – Она пожала плечами и приложила кончик пальца к пластырю над глазом. – В общем, с этого все началось, и пошло-поехало, как обычно, а дальше помню только, как он орет и я ору… Просто жалкая сцена, правда. Стыдно.
Она посмотрела в сторону, уперев руки в бедра. От нее пахло какими-то цитрусовыми духами, лаком для волос и сигаретами, как от девочек, которых Логан целовал на каникулах за бытовым корпусом в кемпинге на Центральном побережье, куда люди приезжали в домах на колесах. Запах открыл шлюз потоку чувств, которые Логан предпочел бы объяснить ностальгией по тем временам, а не желанием обладать этой девушкой. Как-то неприлично думать о том, что ему хочется поцеловать ее – маленькую, хрупкую, побитую парнем. Логан почувствовал, будто он заодно с этим тупоголовым бойфрендом.
– Ну да ладно… Все равно… Вот что случилось. – Саванна поддернула джинсы на талии. – Он теперь – история. Я ушла, села в такси и не вернусь к нему.
– Хорошо, – сказал Логан, и в голове у него защелкали мысли. – Твой парень знает, что ты здесь? – Он представил, как его мать привычным движением с улыбкой на лице распахивает дверь навстречу гостям – она всегда любила хорошую компанию – и встречается с каким-то молокососом, жаждущим мести. Он не дождался ответа. – Откуда ты знаешь моих родителей?
– Я их не знаю, – сказала Саванна. – Я постучала в их дверь наугад.