Музыка страсти
Он стоял посередине узкой дорожки, широко расставив ноги и разведя руки в стороны, глаза его злобно сверкали.
– Ах, вы думаете, мисс, что вы, такая богатая и высокомерная, можете командовать мною! Но вы не спрячетесь от правды! – Голос Роллинза дрожал от ярости. – У меня есть доказательства, и я сделаю так, что люди наконец узнают, кто убил Джейн! Библия недаром учит нас, что, только обретя правду, мы становимся свободными!
– Вы ханжа, Роллинз! Отвратительный лицемер! – разозлилась Дейзи. – Все вокруг знают, что вы обхаживали Джейн только ради ее денег!
Ее слова, видимо, сильно задели Эллиота, и он схватил Гнедую под уздцы.
– Ложь! Ложь! – возбужденно закричал он. – Я любил Джейн больше, чем жизнь, а она любила только меня!
– Почему же тогда она предпочла вам моего брата? – заметила Дейзи.
На какое-то мгновение Лалле показалось, что он вот-вот столкнет ее бедную подругу с лошади. Ей стало страшно: от этого сумасшедшего человека можно было ожидать чего угодно.
– Дейзи, – сказала она, тщетно стараясь придать лицу спокойное выражение, – нам пора возвращаться домой.
Ее пальцы инстинктивно сжали хлыст: если только Роллинз попытается удержать ее, она ударит его. Однако Дейзи, кажется, не спешила трогаться с места.
– Подожди, Лалла, я только…
Но не успела она договорить, как Роллинз подскочил к ее подруге.
– Ах, что я слышу! Вы и есть Лалла Хантер! Ну и ну!
Та неуверенно кивнула в ответ, и его глаза потемнели от негодования.
– Так вот вы какая! Леди, которую наша мисс Дейзи всегда ставила в пример моей дорогой Джейн. – Он смерил ее пренебрежительным взглядом с головы до ног. – Ха-ха! Может, вы и красивы, мисс Хантер, но ваша красота так поверхностна, так вульгарна, как красота падшей женщины. Другое дело моя Джейн – ничто не могло сравниться с ее внутренней красотой и обаянием. На свете не было девушки лучше Джейн. – Он уронил голову и затрясся в рыданиях.
– О, я верю вам, мистер Роллинз. – Терпение Лаллы иссякло.
Но Эллиот, кажется, уже не слышал ее, его внимание переключилось на Дейзи:
– Вы не верите мне? Но Джейн все мне рассказывала. Как вы снисходили до разговора с нею, как вы ее ненавидели. Боже, бедная, бедная моя Джейн!
Он был в отчаянии, и Лалла увидела, как слезы полились из его глаз.
– Джейн говорила, что с того дня, когда она связала судьбу с мистером Четвином, она ни минуты не была счастлива. – Его голос задрожал. – И это вы, вы во всем виноваты. Вы превратили ее жизнь с ад.
Лалла не могла больше терпеть унижение подруги:
– Довольно, мистер Роллинз!
Но тот и не собирался ее слушать. Неожиданно Эллиот застыл и тихо произнес:
– Зачем вы причиняли ей боль? Вы гадкая женщина! За что вы так ненавидели Джейн? Я не удивлюсь, если узнаю, что это вы столкнули ее с обрыва той ночью.
От ужаса девушки потеряли дар речи. А Роллинз явно торжествовал, видя, какое впечатление произвели его слова, – дьявольские искры вновь засверкали в его глазах.
Через минуту Лалла немного пришла в себя. Она стегнула Роллинза по плечам хлыстом и послала Малыша вперед. Конь, фыркнув, пронесся сломя голову мимо Роллинза, чуть не сбив его с ног.
Ошарашенный, тот отскочил с дороги и поднял руки, защищая голову. Лалла крикнула:
– Дейзи, скорее!
Дейзи, подгоняя Гнедую, помчалась вслед за нею. Они скакали галопом мимо рощиц и полей, не замечая ничего вокруг, а Эллиот Роллинз еще долго кричал им вслед: «Убийцы!» Летний полдень, начавшийся так прекрасно, превратился в кошмар.
Наконец всадницы добрались до конюшни. Уилсон поспешил к Дейзи, чтобы помочь ей спуститься с лошади, а Лалла отдала повод другому конюху. Происшествие выбило ее из колеи, но еще больше Лалла волновалась за самочувствие своей подруги. Она всматривалась в бледное лицо Дейзи, которая, казалось, еле держалась на ногах.
Девушки покинули конюшню и побрели к дому.
– Дейзи, Боже мой, какой ужас! – начала Лалла, как только они оказались на аллее. Она видела, как трясутся губы подруги.
– Я… я… не толкала Джейн. Клянусь, я не убивала ее. – Страшное напряжение сменилось истерическими рыданиями.
– Полно, полно, Дейзи, дорогая, – ласково проговорила Лалла, прикоснувшись к ее плечам. – Неужели я в это поверю? Нельзя позволять Роллинзу унижать себя! Он сумасшедший, омерзительный, гадкий тип.
Дейзи с благодарностью посмотрела на подругу. Казалось, постепенно она приходит в себя: прерывистое дыхание выровнялось, и слезы перестали течь по щекам. Неожиданно на ее заплаканном лице появилась нежная улыбка:
– Спасибо, дорогая…
Однако Лалла погрузилась в невеселые мысли.
– Надо что-то предпринять, чтобы остановить Роллинза, – сказала она твердо. – Так больше не может продолжаться. Он нарушает твое спокойствие, и неизвестно, что у него еще на уме.
Дейзи вытерла платком мокрое от слез лицо.
– Я уже рассказывала тебе, что мистер Бентон не хочет ни о чем слышать. Он убедил Грея, что его племянник безобиден. И Грей не собирается портить отношения с Бентоном, потому что ведет переговоры о покупке земли.
– Грей не прав! – возмутилась Лалла – Я пойду к нему сама! Я скажу ему, что он не уважает чувств родной сестры!
– О моя дорогая! Узнаю этот горячий воинственный огонь в твоих глазах. Я знаю, что перечить тебе бесполезно! – торжественно произнесла Дейзи.
– Даже не пытайся! – рассмеялась Лалла.
Между тем они миновали аллею и подошли к дому.
– Бедный Грей! – засмеялась Дейзи, задержавшись в дверях. – Он даже не догадывается, что его ждет!
Лалла окинула взглядом широкую лестницу.
– Твой брат, наверно, занял бывший кабинет отца, в левом крыле дома? Там когда-то была бальная зала.
– Совершенно верно.
И они вошли в дом.
Не заходя в свою комнату, даже не поправив растрепанную прическу и не переодев платья, Лалла решительно направилась к кабинету Грея. Ориентиром ей служил монотонный стук клавиш пишущей машинки, раздававшийся из другого конца коридора. Лалла бесшумно открыла дверь и оказалась в светлой просторной комнате, служившей приемной. Помещение выглядело очень опрятно, хотя и довольно скромно. Перед дверью, ведущей в кабинет Грея, стоял добротный дубовый письменный стол, за которым, словно каменная химера, гордо возвышалась Миллисент Пейс. Она, не скрывая раздражения, уставилась на Лаллу.
– Мне необходимо увидеть Грея, – сказала Лалла, взявшись за ручку двери кабинета.
Внезапно Миллисент вскочила со стула и бросилась ей наперерез, одной рукой пытаясь остановить Лаллу, вцепившись в рукав ее платья, другой прикрывая вход в кабинет.
– Сюда нельзя. Стойте!
– Только попробуйте дотронуться до меня! – Лалла приглушила голос почти до шепота и, оттолкнув Миллисент, распахнула дверь настежь.
В углу большого кабинета за огромным столом красного дерева в расстегнутом жилете, без пиджака, не поднимая головы от бумаг, сидел Грей. Слева от него стоял Тодд О’Коннор, что-то живо обсуждавший с боссом. Услышав шелест юбок, оба прекратили разговор и посмотрели на Лаллу. Девушка прошла на середину комнаты. Ее спокойный, уверенный голос нарушил тишину:
– Грей, нам нужно поговорить! Это очень важно!
– Извините, мистер Четвин, – послышался жалобный голосок Миллисент в дверях. – Я говорила, что вы заняты, но мисс Хантер меня не послушалась.
– Вы не виноваты. Можете продолжать свою работу, – холодно произнес Грей, презрительно посмотрев на Лаллу.
Миллисент пролепетала что-то невнятное и удалилась, неслышно притворив дверь. Грей опустил глаза на бумаги и пробурчал:
– Ты видишь, что я сейчас занят?
Лалла и не думала уходить.
– Настолько занят, что не захочешь поинтересоваться самочувствием своей сестры?
Оба мужчины невольно подняли на нее глаза, и она заметила в них неподдельное волнение.
– С ней что-то случилось? – Грей нахмурил брови.