Бесценная Статуя (СИ)

— Я понимаю, что теперь ты нужна мне еще больше.
— Потому что я ключ? Что, кстати, могло быть просто совпадением в тот раз и еще не доказано?
— Нет, Тара.
— А почему?
— Потому что ты — это ты.
Что ж, тоже ответ. Хотя и не ахти какой исчерпывающий.
Значит, он хочет вернуть память своей планете…
Тот, что бежал с Зиккурата в тринадцать лет.
В восемнадцать поступил в Земной Филиал Академии Космоса.
В двадцать восемь совершил свой первый полет в качестве капитана третьего ранга.
В тридцать два смог купить Персефону и заняться поисками сокровищ, которые могут освободить жителей его планеты от страданий.
Помню все, что он говорил о себе. Слово в слово. Почему?
И вот он сидит сейчас рядом со мной и рассказывает о Зиккурате, об Иштар, о чудесах, что когда-то она даровала людям. О подлом предательстве, что некогда в корне изменило жизнь семилетнего мальчика забытого сегодня кхастла, о нерукотворной статуе, оставшейся там, на Зиккурате, украшенной драгоценностями богини, переданными людям для того, чтобы вспомнить. Переданными эманацией Иштар.
Капитана трудно назвать писаным красавцем — его внешность не вписывается в общепринятые каноны, и, на мой взгляд, в этом и есть его преимущество — Эддар не похож на сиропных кудрявых вьюношей с первых полос журналов-голограмм, или чересчур деланных брутальных мачо. Извините, но все наносное — это колхоз. В Эддаре чувствуется сила, мощь и интеллект, и вместе с тем он какой-то благородный, что ли.
М-да, вспоминая его выходку с костюмом пирата и голографическим какаду на плече, нельзя не отдать должное его сообразительности и изобретательности… Впрочем, я не против оказаться втянутой в поиск сокровищ древней богини. А еще… у него очень красивые руки. Широкие скулы, нос с небольшой горбинкой, тонковатые, но выразительные губы. Прямой, вызывающий взгляд. Аметистового цвета глаза с фиолетовой радужкой и медный оттенок кожи. Темные волосы, собранные в низкий хвост. Широкие плечи, рельефное, даже местами слишком рельефное, тело…
Кажется, я настолько увлеклась разглядыванием мистера Эддара, что совершенно перестала слушать, о чем он говорит. Надеюсь, он этого не заметил. А, все о том же. «Глубинный смысл неподвластный разуму», «одного Лика было достаточно для прозрения и освобождения от страданий», «скрытые возможности разума». Я ничего не пропустила.
— На Зиккурате два солнца — белое и красное, — продолжает он.
— Это невозможно, — безапелляционно заявила я, желая показать, что внимательно слежу за ходом беседы, — Не может планета вращаться вокруг сразу двух звезд.
— В действительности, солнце одно, белое, — кивнул мне Эддар, — Красное — это оптический обман из-за особенностей химического состава верхних слоев атмосферы. А вот лун действительно две — также белая и красная. У планеты два спутника. Белая — похожа на земную, а красная показывается только раз в год. В древние времена это был великий праздник, а теперь в эту ночь совершаются кровавые жертвоприношения.
— Человеческие?! — ахнула я.
Капитан вздохнул.
Нет, я решительно начинаю его понимать!
Нашу милую и познавательную для меня беседу прервал истошный женский вопль.
Римма!
Не теряя ни секунды, мы с капитаном рванули в лабораторию. Именно оттуда раздавались крики старшего научного сотрудника. Одновременно с нами в лабораторию вбежали Деммиз с Атлантом, и даже Мини с Мики. Левочка, видимо, решил, что хватит с него «наших заскоков». Это его выражение, не мое! Впрочем, механика можно понять. Экспедиция у нас задалась развеселая, жаль, всего не расскажешь.
Кандидат космозоологии уже перестала издавать звуки, которые легко сделали бы честь любой банковской сигнализации, и теперь стоит с вытаращенными глазами и полуоткрытым ртом, указывая пальцем на небольшую зеленую птичку с красным клювом и золотым хохолком. Ничего особенного, на мой взгляд. Птичка как птичка.
— Что случилось? — первый пилот обнял подругу за плечи, а второй нехорошо покосился на нас с капитаном. Развела руками, мол, ничего не понимаю, о чем ты.
— В-в-видите? — заикаясь, задала нам всем вопрос Римма.
Мы поспешили заверить ее, что видим.
— И я в-в-вижу, — икнула Римма.
Мы озабоченно переглянулись.
— Так я и знала — доработалась, — вздохнула я, — Вот что бывает, когда сутки проводишь в лаборатории!
К моему удивлению, Дем меня поддержал. Надо же, думала, он совсем меня не замечает!
— Сколько раз ей повторять! Трудоголизм — это диагноз.
Второй пилот тоже не остался в долгу:
— Неуравновешенное психическое состояние. Возможность склонности к агрессивному неадекватному поведению. На месте капа я бы…
В этот момент Римма опять вскрикнула, но как-то уже жалобно, что ли…
Мы проследили за направлением ее руки — все в порядке.
— Ее нет.
Ну да. Птички той зелененькой не было. Но это же не повод, чтобы визжать. Нет, подруга явно переработала. Надеюсь, это еще можно поправить. У меня там припасена как раз для таких случаев…
В следующий момент взвизгнули уже мы обе, потому что вышеупомянутая птичка возникла на том же самом месте из воздуха, укоризненно посмотрела на нас с Риммой и по-куриному склонила голову на бок.
— Как так? — спросил у капитана Деммиз. Тот пожал плечами.
— Ой! Хлопнул себя по металлическому лбу Атлант, — я, кажется, знаю, в чем дело. Я вот обнаружил недавно, ещё когда с Арттдоумие стартовали, наверно, тебе, — он протянул Римме конверт со сверкающей надписью:
«Уважаемому космическому орнитологу с Земли от скромного коллеги с Арттдоумие».
Римма недоуменно раскрыла конверт. Он оказался пуст. Ри растерянно потрясла его вверх ногами. Бесполезно. Конверт как конверт, пустой только.
В следующую секунду мы с Ри опять взвизгнули, правда, уже слабее, потому что вдруг раздался мелодичный приятный мужской голос:
— Уважаемая мисс Римма Цхинг Фун, к сожалению, за неимением достаточного времени я не смог предоставить Вам достаточной возможности для того, чтобы меня, должным образом обследовать, как Вам бы хотелось. Поскольку орнитология также входит и в список моих приоритетных интересов, и мы, в некотором смысле с Вами коллеги, оставляю Вам данный образец. Его зовут Юдвиг, в питании неприхотлив, уверен, что в Ваших заботливых руках ему будет хорошо. Исследуйте на здоровье — Юдвиг очень любит компанию. С уважением, Ваш Несьонестелейвереку.
— Ваш Нес…. телекуреку?! — недобро нахмурился Деммиз. Впрочем, вид у Риммы настолько ошарашенный, что первый пилот решил сменить гнев на милость.
— Так значит, вам всем не померещилось тогда, раз ваш призрак вам письма пишет, — с изрядной долей скептицизма в голосе прокомментировал случившееся Атлант.
— Только Юдвига на моем корабле не хватало для полного счастья, — пробурчал Эддар. — Интересно, какие здесь еще подарочки с Арттдоумие? Может, по моему кораблю ходит до поры до времени невидимая корова? Или невидимый крокодил засел в душевой?!
Я ойкнула и почему-то схватила капитана за руку, что вызвало у него довольную улыбку, а у Демиза снисходительную. Римме было не до моих эмоций, а вот второй пилот скрестил на груди металлические руки.
— Но что значит — «в питании неприхотлив»? — озадаченно спросила, ни к кому не обращаясь, Римма. — Чем его кормить-то? Будет ли он есть видимую еду? О прогресс, что за чушь я несу…
— Главное, чтобы гадил невидимо, — с серьезным видом заявил Левочка, заглядывая в лабораторию. — Ну или чтоб его какахи не проявлялись в праздник…
— Ну как? — спросил Эддар, враз забыв про Юдвига. Тем более что он опять исчез.
— Порядок, кап. Похоже, нашел, в чем была загвоздка. Если я прав, и замена литализатора сработает, скорость получится прибавить практически вдвое.
— Но все же вряд ли этого окажется достаточно, чтобы нагнать пассажирский крейсер, — сообщил Атлант.
— А эти кристаллы, которые вы хотите забрать на Тритоне, — я все еще не могла определиться, как обращаться к Эддару — на «ты» или на «вы», и в присутствии всей команды не хотела испытывать судьбу. — Которые Эстель решила перехватить? Они же наверно жуть какие дорогие!