Служанка-леди (СИ)
— Яна.
Тихо, непреклонно, и пришлось посмотреть ему в лицо. Серьезное, с прищуренным взглядом.
— Все было плохо?
Длинно вздохнула, рассеянно отправила рыбу в рот, прожевала.
— Меня не любили, — наконец медленно ответила, глядя перед собой невидящим взглядом. — И унижали часто. Обзывались. Зло шутили. Устраивали подставы, — я отвечала отрывисто, чувствуя, как к горлу подступил горький ком.
Вспомнилось то чувство обиды, несправедливости и непонимания, чем же я провинилась. Жуткое ощущение одиночества, неуверенности в себе, боязни что-то сделать не так и нарваться на отповедь матери дома и презрительное "неудачница". Только в универе полегче стало, там все же уже совсем другая обстановка.
— Совсем нечего вспомнить, хорошего? — недоверчиво переспросил Лорес.
— Ну… — я всерьез задумалась, потому что до сих пор в памяти откладывались только нерадостные моменты. — Было… — не слишком уверенно ответила, усиленно роясь в закромах памяти.
Вдруг страстно захотелось откопать там действительно что-то светлое и доброе, радостное. Отодвинула пустую тарелку, рассеянно взяла бокал с вином — сегодня вместо привычного чая или сока было оно, — сделала глоток.
— Я лет до двенадцати себя девчонкой не ощущала, — заговорила наконец, глядя мимо Лореса. — Дружила только с мальчишками, лазала по подвалам, деревьям. Носила только штаны, рубашки и свитера, и стриглась коротко, — слова вдруг полились неудержимым потоком, меня как прорвало — как тогда, с Хлоей. — И вот с ними чувствовала себя легко и свободно, была "своим в доску парнем", — невольно вспомнила Эрис и улыбнулась. — Как леди Солерн с вами. Но я становилась старше. Мы с матерью переехали на новое место, там появилась новая компания, в которую я с ходу влилась. И так получилось, нас было трое на трое, три девчонки и три парня, ну вроде как главные, — воспоминания накрыли с головой, я погрузилась в те наивные детские эмоции, пугавшие и волновавшие своей силой и непохожестью, и… улыбалась. Светло и романтично, первый мальчик, в котором я разглядела не просто друга, а кого-то большего. И… господи, как же по своему поведению он походил на Лореса. От этого факта запнулась, моргнула, но продолжила рассказ. — В общем, одному парнишке из этой троицы я понравилась, и он сразу это дал понять всем, но для меня, пацанки, такое поведение и отношение выглядело мягко говоря непривычно. Я шарахалась от него, избегала, а ему было наплевать, — моя улыбка стала шире, я откинулась на стул, снова пригубив вино. — И на то, что остальные девчонки злились, тоже — они при каждом удобном случае строили ему глазки. А он выбрал меня, угловатую, стриженную, ни разу не женственную, и это всех раздражало, — удивительно, но я вдруг почувствовала удовлетворение, осознав, что — да, Гошка тогда выбрал меня. Несмотря на мои колючки и ни разу не девчоночье поведение. Разглядел что-то внутри, хотя лет ему на тот момент было всего-то тринадцать. — И знаешь, — я посмотрела на Лореса, слушавшего меня с серьезным видом. — Когда девчонки попытались некрасиво пошутить надо мной перед всей честной компанией, выставить в нехорошем свете перед Гошкой, он вышел, взял меня за руку и при всех спокойно сказал, что если кто меня тронет или заденет, будет иметь дело с ним. Я, конечно, вся красная, взволнованная жутко, но как ни удивительно, с тех пор меня никто не трогал. Да, фальшиво улыбались, злобно поглядывали, но попытки насолить мне прекратились.
Я разошлась, воспоминания, до сих пор погребенные в дальнем углу и заросшие пылью и паутиной, неожиданно вспыхнули яркими картинками. Ведь действительно, этот период в моей жизни такой нежный и романтичный, как я могла забыть?
— О, а как он первый раз поцеловал меня, — я мечтательно зажмурилась. — Весна была, но погода стояла не очень, поэтому наша компания в коридоре общежития гуляла. Это дома такие, знаешь, один или два длинных коридора, и по обеим сторонам, ну, квартиры, — кое-как объяснила я, покосившись на Лореса. — Ну и вот, забегаю я, значит, в лифт — это средство передвижения между этажами, в высотных домах, чтобы по лестнице долго не идти, — а Гошка за мной, и знаешь, я когда увидела на его лице улыбку, многообещающую такую, как-то вдруг резко поняла, что Гошкин интерес явно выходит дальше дружбы и прогулок за ручку, — вспомнив тот эпизод, сама разволновалась, в груди разлилось тепло. — Лифт поехал, Гошка нажал кнопку, и он между этажами остановился, и никуда мне не деться. Он так ладонями оперся о стенку по обе стороны от меня, наклонился низко-низко, и таким проникновенным голосом сказал "Ну что, попалась?" У меня коленки подогнулись, честно, — поймала задумчивую, ласковую улыбку Лореса, смутилась, что откровенничаю о таких личных вещах, и немного поспешно отпила еще вина.
— Он тебя поцеловал? — негромко спросил Лорес, поставив локоть на стол и положив подбородок на ладонь.
— М-м-м, да, хотя, конечно, не по-взрослому, — повертела бокал в руках, вспоминая это нежное, аккуратное прикосновение его губ к моим.
Достаточно целомудренное для детей, которыми мы оба были, но для меня, до сих пор не знавшей, что могут быть другие чувства кроме дружбы между мальчиком и девочкой, это был вообще полнейший разрыв шаблона.
— И как потом? — с неподдельным интересом снова спросил младший лорд.
— Ну, — я усмехнулась, вспоминая, как возмущалась на Гошкины откровенные знаки внимания. — Я жутко испугалась, что он мне тоже нравится, и намеренно вела себя, как дикарка. Не понимая, что именно этим еще больше привлекаю. Его ничуть не пугали мои колючки, и в конце концов, я смирилась и уже не дергалась, когда он сажал меня на колени, обнимал или провожал до квартиры, если мы в коридор выходили. А потом и гуляли уже вместе, без остальной компании, — я помолчала, с удивлением поняв вдруг, что горечь ушла.
Все же было у меня что-то светлое и приятное в детстве, Лорес прав. Просто плохое обычно запоминается лучше, увы. Вот и потерялись хорошие моменты детства под грузом того, с чем не смогла справиться, будучи ребенком.
— Он потом уехал, — я тихонько вздохнула. — Навсегда. Но знаешь, — подняла голову, взглянула Лоресу в глаза. — Это единственный мужчина, скажем так, в моей жизни, который не оказался потребителем моих чувств. Который не испугался колючек и сделал то, что хотел, несмотря на мое возмущение, проявил настойчивость и не сбежал в кусты при первых же признаках сложностей.
Сказала и запоздало осознала, что же именно и кому. Глаза Лореса блеснули, на губах медленно появилась эта его особая усмешка, безумно обаятельная и искушающая, и у меня на пару секунд возникли сложности с дыханием — сердце решило, что ему удобнее биться не в груди, а в горле.
— Вот оно как, — негромко протянул он ну очень довольным голосом. — Ну что ж, Яночка, теперь в твоей жизни появились еще двое таких мужчин. Которых не испугали твои колючки и которые… достаточно настойчивы, — усмешка стала шире. — Наелась? Тогда танцы, — Лорес встал из-за стола и протянул руку.
Из малой столовой мы выйти не успели: в комнату зашла Хлоя, и ее озадаченное лицо заставило меня напрячься.
— Прошу прощения, милорд, там пришли люди, принесли большое зеркало, говорят, лорд Эрсанн заходил к ним и сделал заказ, приказал принести сюда, — сообщила она, но при этом то и дело косилась на меня.
Э-э-э-э… обещанный Эрсанном сюрприз? Боже, но зачем мне еще одно зеркало, туалетный столик есть, хватает. Оглянулась на Лореса, наткнулась на его понимающий взгляд и насторожилась еще больше.
— Да, Хлоя, спасибо, — невозмутимо ответил он и направился к выходу, не выпустив моей руки.
Пришлось идти за ним, терзаясь все тем же вопросом: зачем мне зеркало? Да еще и большое, по словам Хлои?
Глава 20
Мы вышли в холл, где двое мужчин держали высокое, в полный рост зеркало в позолоченной резной раме. Мои брови поползли вверх, а Лорес тем временем бросил:
— Следуйте за мной.