Дисциплина (СИ)

После уроков к нам пришел психолог. Так как мы уже взрослые, с нами часто беседовали на «взрослые» темы.
Про причины расставания среди молодых людей, про влюблённость и её виды, про секс, вредные привычки, про суицидальные наклонности… А сегодня нам задавали тему про однополую любовь.
И ладно бы нам про неё просто рассказали, так мы ещё и писали тест в конце лекции. Нужно было представить себя на месте человека, в которого влюбляется человек нашего же пола. Как мы себя ведём при этом? Как реагируем на его знаки внимания?
Я представляла себе Анастасию Кирилловну. То, как она на меня смотрит, как берёт меня за руку, улыбается мне… А я принимаю её чувства. Я просто позволила себе случиться этому хотя бы на тестовых листах. Тем более, психолог сказал, что мы пишем это для себя, читать никто не будет и листочки мы можем не подписывать. Я и дала волю эмоциями…
Кто же знал, что после дополнительных, я и мой одноклассник — Рома Халевчук, будем стоять в кабинете директора, а тот самый психолог-обманщик будет сидеть справа от Анастасии Кирилловны и тоже пытаться с нами разговаривать.
Что я для себя уяснила? Нельзя верить, если тебе говорят «это останется только между нами».
С нами провели общую беседу, директриса сказала, что мы ещё вернёмся к этому разговору, и позволила идти. На меня она несколько раз посмотрела так, будто снова в лицо ей плюнули.
Рома дождался меня, пока я одевалась, и мы пошли вместе домой. Он такой странный, всегда один, всегда в капюшонах… бледный и грустный. Я думала, что он разговаривать не умеет, так как молчал всегда в классе. Его даже одноклассники называют Призраком, так как он всегда беззвучный и незаметный.
— Тебе нравится какая-то девчонка? — первый вопрос, который он мне задал.
— Что-то вроде того …
— Не думал, что я не один.
— А тебе кто нравится?
— Мне? Сначала ты ответь, кто?
— Это слишком личная информация. И скорее всего, это просто так… Ничего серьёзного.
— У меня же ты спросила личную информацию. Нам двоим невыгодно трепаться об этом.
— Хорошо. Давай назовём просто имена?
— Вадим.
«Ого, вот это поворот, тот слащавый принц нравится этому милому хикке?!»
— Твоя очередь!
— Настя, — у меня аж во рту пересохло. Имя вылетело быстрее, чем я подумала. И оно прозвучало слишком тепло…
«Я назвала Анастасию Кирилловну — Настей… О господи!»
— Сложная ситуация. У нас двоих.
— Почему?
— Твоя Настя уже взрослая и вряд ли захочет быть с тобой, только если поразвлечься. А Вадику, нравишься ты…
— Откуда ты узнал, что Настя это?..
— Хочешь сказать, что по всей школе много Насть, а я почему-то подумал на директрису?! Тебя выдаёт взгляд. Ты так только на неё смотришь… Я тоже был в том кабинете, не забывай.
— Что ты хочешь за молчание?
Парень посмеялся.
— Чтобы ты тоже молчала. Думаю, мы могли бы немного общаться, если ты не боишься испортить свою репутацию.
— Она у меня неидеальна.
Мы обменялись номерами телефонов с Романом, и я теперь знала, кому я буду жаловаться на Анастасию Кирилловну, ну или же Настю…
Мне понравилось так её называть. Представляю, как она была в моём возрасте и её все называли просто по имени, а может быть, у неё ещё было какое-нибудь прозвище в детстве.
«Интересно, её уважали ровесники или, наоборот, обижали?»
Я села за уроки, а мысли мои витали где-то между кабинетом директора и синими глазами…
— Анна! Ты снова стала задерживаться.
Мама зашла в мою комнату, как всегда без стука.
«Уже хочется замок на дверь повесить».
— Кто тот молодой человек, с которым ты домой шла?
— Мой одноклассник.
— Он ухаживает за тобой?
«Опять старая пластинка».
— Мам, он любит мальчиков… Мы — друзья.
— Что? В вашей школе позволено учиться таким людям? Его должны немедленно перевести в другой класс!
— Почему?
— Это противоестественно! Зачем ты общаешься с ним?
— Он не виноват, что он такой! Хочу и общаюсь!
— Анна! Ты себя слышишь? Я многое позволяю тебе, но ведь могу принять меры!
«Давно она так не кричала на меня. А если ей признаться, что мне нравится девушка. Не важно какая, важен сам факт. Что тогда? Она заживо закопает меня? Зачем я только про Ромку ей сказала. Нравится парень — плохо, просто друг — плохо. Чего она хочет? Чтобы я была отшельником до конца своих дней? Я и без того не умею находить общий язык с людьми и о дружбе узнала только в свои семнадцать».
— Так! Ты меня не слушаешь! Завтра после уроков я жду тебя на работе. Будешь помогать мне!
— У меня нет ни слуха, ни голоса, как я могу тебе помогать?
— Я найду тебе занятие, главное, при мне и окружённая верой. Я знала, что ты от рук отобьёшься…
Мама, аж вся покраснела от возмущений.
«Да уж, завтра обещает быть дурацкий день. Провались он пропадом заранее».
Мне повезло, что мама не говорит по-русски, поэтому она не сможет осуществить перевод Романа в другой класс. Даже если бы она попыталась это сделать, ей бы пришлось видеться с директрисой, а у той на меня тоже нехилый компромат.
«Кого надо переводить? Рому? Или может меня изолировать от общества?!»
Мы с ним переписывались всё утро, оказалось, что он простыл и не скоро будет на занятиях.
«Очень жаль, мой юный хикка…»
***
— Анна, зайди к директору. А остальные, записывают новую тему, — учительница стала стирать с доски и жестом указала мне на дверь.
Вот только не это и не на русском языке.
Я тихо вышла из класса, не привлекая особого внимания к своей персоне, и медленно шла в её кабинет. С каждым шагом он был ближе, а сердце стучало под горлом.
Стук в белоснежную дверь, сдержанное «войдите», и меня встречает взгляд из-под очков.
— Здравствуй Анна!
— Здравствуйте.
— Фиксируй куда-нибудь или запоминай. Я записала тебя на олимпиаду по немецкому, она будет завтра после уроков. Совсем забыла предупредить об этом заранее, но тебе ведь готовиться к ней не надо?! Никому только не говори, что ты из Германии, если кто спросит. Мы не имеем право отнимать надежду на победу у других школ.
— Хорошо, я поняла.
— Вот здесь, ставь подпись. Это бланк участников.
Я подошла к ней и опустилась над столом с трясущейся рукой. Подпись получилась очень корявой, ещё и ручка какая-то не такая. Из неё слишком много чернил бежит, а рука моя, в конечном счёте, дёрнулась, и ручка укатилась под её стол. Анастасия Кирилловна ухмыльнулась и развернулась ко мне в своём кресле.
— Простите.
Я только сейчас заметила, как эта ручка нарисовала ей полосу на коленке. «Господи, почему я так долго смотрю на её колени?»
— Я испортила ваши колготки…
Женщина опустила взгляд на свои ноги и вздохнула:
— Не страшно. Значит, поеду домой.
— Я могу идти?
— Минуточку.
Женщина поправила юбку, прошлась по кабинету и, в конечном счёте, встала за моей спиной.
— Твой тест… Ты обо мне писала?
«Это как гром среди ясного неба. Неужели всё настолько очевидно и прозрачно. Есть смысл говорить ей «нет»?»
— Мне сказали, что он анонимный.
— Но его проведение было моей идеей. И да, он не станет распространяться куда-то ещё.
— А родителям?
— Это тоже лишнее. Так всё же? Обо мне?
Я боялась признаваться ей. Стояла и кусала свои щёки изнутри…
«Но она ведь ждёт! Это испытание, это испытание…»
— Нет!
Анастасия Кирилловна тепло мне улыбнулась и сняла очки.
— Ну конечно, другого ответа ожидать не следовало. Желаю удачи на олимпиаде и можешь идти на урок.
***
Я сбежала домой. Оставила сумку в классе, не пошла на русский, а просто сбежала домой. Всю дорогу я ревела, как ребёнок.