Скованные одной цепью

– Ты, видно, Кайл, телевизор не смотришь? – Майрон попытался сесть. – Есть там одно шоу, где показывают, как при помощи триангуляции поймать сигнал и найти того, кто тебе нужен. В точности наша ситуация. Не знаю, сколько времени это займет, но…
Подняв мобильник, Кайл с чрезвычайно самодовольным видом нажал на какую-то кнопку и вытащил батарейку.
– Ты, кажется, что-то сказал?
Майрон промолчал. Испуганный здоровяк вышел.
– А теперь, – сказал Кайл, бросая Майрону его бумажник, – давайте поможем мистеру Болитару найти отсюда выход. И попросим его больше не возвращаться.
– Даже если я пообещаю не надевать рубашку?
– Двое моих людей выведут тебя через черный ход.
Странное развитие событий – Майрону позволяли уйти. Он решил подыграть, посмотреть, неужели все действительно кончится так просто. В это ему, мягко говоря, не особенно верилось. Двое качков помогли Майрону встать на ноги.
– А мой мобильник?
– Получишь, когда покинешь территорию, – сказал Кайл.
Один качок подхватил Майрона под правую руку, другой – под левую. Его вывели в коридор. Кайл вышел следом, прикрыв за собой дверь.
– Ладно, довольно. Заводите его назад, – сказал он, когда все оказались в коридоре.
Майрон помрачнел. Кайл отпер все ту же дверь. Двое качков потащили Майрона назад, на сей раз крепко вцепившись ему в руки. А когда он начал сопротивляться, Кайл указал на электрошокер:
– Хочешь еще пару миллионов?
Майрон не хотел. Он шагнул через порог бордовой комнаты.
– Ну и к чему все это?
– Да так, поразвлечься, – объяснил Кайл. – А теперь ступай в тот угол. – Повиновался Майрон не сразу, и Кайл снова помахал перед ним электрошокером. Майрон сделал шаг назад, не поворачиваясь к Кайлу спиной. У двери стоял столик. Кайл и двое качков подошли к нему и, потянувшись к чему-то похожему на коробку с бумажными салфетками, вытащили из нее хирургические перчатки. Майрон смотрел, как они их натягивают.
– Позвольте небольшое заявление для протокола, – сказал он. – При виде резиновых перчаток мне всегда становится не по себе. – Я должен буду нагибаться?
– Защитный механизм, – заметил Кайл, с несколько излишним усердием натягивая перчатки.
– Что?
– Ты используешь иронию как защитный механизм. Чем тебе страшнее, тем ты больше балабонишь.
Качок-психиатр, подумал Майрон. Не исключено, что именно так этот тип себя воспринимал.
– Ну а теперь позволь объяснить ситуацию в максимально доступной форме, чтобы даже ты понял, – нараспев произнес Кайл. – Мы называем это помещение комнатой для битья. Отсюда и темный цвет стен. Чтобы кровь было незаметно. Впрочем, ты сам скоро все увидишь.
Кайл замолчал и улыбнулся. Майрон не пошевелился.
– Мы сняли на камеру наблюдения, как ты выходишь отсюда по собственной воле. А сейчас камера, как ты, должно быть, уже догадался, выключена. Так что это для официального протокола – ты вышел отсюда, не подвергаясь насилию и в более или менее нормальном состоянии. У нас также имеются свидетели, готовые подтвердить, что ты на них напал. Поэтому реакция была адекватной – ведь именно ты затеял потасовку. Завсегдатаи клуба и его сотрудники подпишут все, что мы внесем в протокол. А твои претензии никто не подтвердит. Вопросы?
– Всего один, – откликнулся Майрон. – Ты действительно употребил слово «потасовка»?
С лица Кайла не сходила ухмылка.
– Защитный механизм, – повторил он.
Трое заняли позиции – кулаки сжаты, мускулы напряжены. Майрон отступил чуть глубже в угол.
– Так что ты собираешься делать, Кайл? – осведомился он.
– Все очень просто. Мы собираемся сделать тебе больно. Насколько больно – зависит от степени твоего сопротивления. В лучшем случае тебя доставят в больницу. Какое-то время будешь мочиться кровью. Может, еще сломаем пару ребер. Но жить останешься и даже скорее всего поправишься. Если будешь сопротивляться, то вот электрошокер, он тебя успокоит. Будет очень больно. И бить будем дольше и больнее. Я ясно выражаюсь?
Качки подступили еще ближе. Согнули руки в локтях. Один стукнул Майрона по шее. Мускул Кайл скинул куртку.
– Запачкаться не хочу, – пояснил он. – Пятна крови и все такое прочее.
Майрон ткнул пальцем вниз:
– А штаны как же?
– Не твоя забота.
– Отчего же, моя, – возразил Майрон.
Качки сделали новый шаг вперед, и Майрон с улыбкой скрестил руки на груди. Это движение заставило их остановиться.
– Я рассказывал вам про мой новый мобильник? – спросил Майрон. – И про навигатор? Двустороннее спутниковое радио? Достаточно нажать одну кнопку, и все приходит в действие.
– Твоя «Черника» не работает, – сказал Кайл.
Майрон покачал головой и издал жужжащий звук – так бывает, когда в телевизионной игре дают неправильный ответ. В мембране мобильника послышался голос Уина:
– Да нет, Кайл, боюсь, ты ошибаешься.
Трое качков замерли на месте.
– Теперь позволь мне объяснить ситуацию в максимально доступной форме, так, чтобы даже ты понял, – сказал Майрон, изо всех сил старясь подражать певучему говору Кайла. – Там есть кнопка, при помощи которой запускаются все эти новомодные штучки. А ты решил, что это кнопка выключения. Словом, все, что здесь было сказано, записано на пленку. Ну и навигатор работает. Ты сейчас где, Уин?
– Проезжаю мимо клуба. Да, я включил трехканальную связь. Так что Эсперанса тоже на линии. Эсперанса?
Включился режим «без звука». Зазвучала музыка, грохочущая в клубе.
– Я была у черного хода, когда они выволакивали Майрона, – сказала Эсперанса. – Да, и представьте себе, я тут встретила старого приятеля, офицера полиции по имени Ролан Димон. Ролли, поздоровайся с моим другом Кайлом.
– Предпочел бы увидеть гнусную рожу Болитара непопорченной. Даю тебе тридцать секунд, говнюк, – сказал Ролли.
Хватило и двадцати.
Когда Майрон и Уин вернулись в «Дакоту», было уже два ночи. Они расположились в комнате, которую богачи называют «кабинетом», с мебелью в стиле какого-то из Людовиков, мраморными бюстами, огромным старинным глобусом и книжными полками, забитыми старинными фолиантами в кожаных переплетах. Майрон сел в кресло красного дерева с золотыми кнопками на ручках. К тому времени как шум в клубе утих, Китти – если это вообще была она – исчезла. Лекс и Баз тоже испарились.
Уин потянул за корешок одного из фолиантов, который оказался дверцей бара, вытянул оттуда банку с шоколадным напитком «Йо-Хо» и бросил Майрону. Майрон перехватил ее на лету, прочитал инструкцию – «Перед употреблением встряхнуть» – и сделал как рекомендовано. Себе Уин налил из графина изрядную порцию коньяка с весьма интересным названием «Последняя капля».
– Я мог и обознаться, – сказал Майрон.
Уин молча поднял бокал и посмотрел его на свет.
– Как-никак прошло шестнадцать лет. Тогда у нее волосы были другого цвета. К тому же в зале было темно, да и лицом она ко мне повернулась всего на секунду. В общем, с учетом всего этого, наверное, я ошибся.
– Наверное, это была не она, – повторил Уин. – Личное местоимение.
Уин есть Уин.
– И эта она – Китти.
– С чего ты взял?
– Я тебя знаю.
– В таких случаях ты не ошибаешься. В других – да. Но только не в таких.
Уин отхлебнул коньяка. Майрон пролил немного своего напитка. Холодный шоколадный сладкий нектар. Еще каких-то три года назад Майрон чуть ли не отказался от своего любимого напитка в пользу чашечки кофе, успокаивающей желудок. Вернувшись домой после трехлетнего пребывания в Европе со всеми ее стрессами, Майрон вернулся и к привычному напитку – скорее ради душевного спокойствия, нежели из-за вкуса. А теперь «Йо-Хо» снова ему нравился.
– С одной стороны, – продолжал Майрон, – это не имеет значения. Китти давно ушла из моей жизни.
Уин согласно кивнул:
– А с другой?
Брэд. Вот это и есть другая сторона, первая сторона, обе стороны, все стороны – возможность, по прошествии всех этих лет, увидеться, а то и помириться с братом. Майрон поерзал в кресле и уселся поудобнее. Уин молча смотрел на него. В конце концов Майрон проговорил: