Тайна Пандоры

Ему и сейчас придется не торопиться и сдерживать тот океан чувств, что бушевал у него внутри. Меньше всего он хотел напугать ее своим неистовством. Ведь Пандора была невинна. Девственна.
И сейчас была их первая брачная ночь.
Он хотел насладиться каждым моментом их близости. Еще никогда за все тридцать лет своей жизни он не занимался любовью с девственницей. Старомодное чувство чести настраивало Зака на близкие отношения только с теми женщинами, которые знали счет своим любовникам.
Но его жена — это совсем другое дело.
И все же он был удивлен, заметив, как дрожит стакан в его руке. И поспешил уверить себя, что это от желания, а не от страха. Как правило, он не пил. И ни разу в своей жизни не напивался допьяна.
Но сегодня был особый случай.
Он сделал последний глоток скотча и поставил стакан на стол. Набравшись храбрости, Зак подошел к двери и повернул ручку.
Пандора стояла в центре пурпурно-золотой спальни Зака — а теперь и ее спальни тоже — и смотрела, как поворачивается тяжелая медная ручка. Что-то сжалось внутри нее. Дверь открылась.
Зак вошел в комнату и замер.
Она сразу же заметила, что он принял душ и переоделся. Черные облегающие брюки и свободная белая рубашка были чертовски сексуальны. Она вспыхнула и поняла, что он смотрит на нее с тем же самым интересом. Внезапно жар вспыхнул внизу ее живота. Губы пересохли, дыхание участилось.
— Ты все еще одета? — Он был явно озадачен. — Я думал, ты уже успела принять душ и…
— Мне нужна твоя помощь, чтобы расстегнуть все эти пуговицы на спине, — смущенно объяснила она.
— Конечно! Как глупо с моей стороны… Я мог бы догадаться. — Он подошел ближе. — Повернись, — сказал он и встал на колени.
Старинный шелк зашуршал от ее движения. За спиной она услышала дыхание Зака и почувствовала тяжелые удары своего сердца.
Зак поднял подол платья, и легкое дуновение воздуха коснулось ее коленей. Последовал легкий рывок, и она поняла, что нижняя пуговица расстегнута. Легкие рывки следовали друг за другом.
— Боже, неужели в то время у всех платьев было столько пуговиц! Их, должно быть, здесь добрые две сотни — и все они такие маленькие!
— Их всего лишь семьдесят пять. И портному приходится каждый раз все их перешивать, когда он подгоняет платье. Но даже на то, чтобы просто их расстегнуть, потребуется целая вечность, — сказала Пандора.
— Смею надеяться, что все же нет. — Она услышала смех в голосе Зака и еще что-то — такое глубокое и чувственное, что кровь застучала у нее в ушах.
Она сделала над собой усилие, чтобы вернуть себе самообладание.
— В сказке тебе бы пришлось ждать этого момента лет сто.
— Мне и так кажется, что я ждал этого всю свою жизнь, — пробормотал он. А потом добавил: — В сказке мне не пришлось бы расстегивать все эти пуговицы. Я бы просто воспользовался волшебной палочкой. — И он провел пальцем по ее спине от шеи до самого копчика. Пандора вздрогнула. — А затем я сорвал бы это платье… — Голос изменил ему.
— Но у нас нет волшебной палочки, поэтому тебе придется справляться самому…
— Самым что ни на есть древним способом — медленно, получая удовольствие от процесса, обреченно проворчал он. Пандора задержала дыхание, когда его рука коснулась ее колена. — Еще пара-другая — и я смогу добраться до твоего бедра.
Его пальцы погладили ее кожу и вновь вернулись к пуговицам. Пандора разочарованно вздохнула.
— Не беспокойся, yineka той, у нас будет время для ласк. Впереди у нас целая ночь… И я буду делать все медленно, не торопясь. Я обещаю.
— Тогда мне кажется, я просто умру сегодня ночью, — прошептала она, от возбуждения едва переводя дыхание.
— Не говори такие вещи. Я и так из последних сил стараюсь сдерживаться. А то все это грозит кончиться, так и не начавшись.
— А я думала, что мы уже начали… Зак выдохнул со стоном:
— Жена, помолчи! Мне нужно как можно быстрее расстегнуть эти чертовы пуговицы, а ты сбиваешь меня. — Его дыхание вдруг замерло. — А это что еще такое?
— Подвязка. Я не знала, всем ли традициям нужно следовать… в общем, это то, что ты должен сорвать с меня. — Его прикосновения просто сводили Пандору с ума.
Он просунул пальцы под подвязку, спустил ее вниз и сорвал с ноги. Выпрямившись во весь рост, повернул девушку к себе.
У нее перехватило дыхание.
Его лицо светилось восторгом. Глаза сияли. Он держал подвязку, словно трофей.
— Моя, — сказал он хрипло. — Каждая клеточка твоего тела — моя.
Она не успела даже вдохнуть, как он приник к ее губам, повелительно и жадно. Поднявшись на цыпочки, Пандора обняла его за шею и ответила на поцелуй с такой силой страсти, которой никогда не знала.
— Полегче, моя жена, полегче, — выдохнул Зак, и его руки опустились на ее бедра.
Его руки сжали ее ягодицы, бесценное платье собралось в складки вокруг бедер, и он притянул ее к себе так, что она почувствовала сквозь ткань его напряженную плоть. Он поднял ее выше и…
— О, Зак, ты уронишь меня! — Она обхватила его ногами и упала спиной прямо на кровать.
— Я не могу ждать — ни одной минуты. — Его тело двигалось сверху нее настойчиво и беспокойно.
Она чувствовала его жар, его напряжение.
— Платье! Мы порвем его…
— Забудь об этом чертовом платье!
— О, нет! Портной в его честь спел такой панегирик — ведь оно часть истории. Я буду чувствовать себя страшно виноватой…
— О, боже! Надо же было придумать такую пытку! Ну ладно, повернись тогда, — выдохнул он, срывая с себя рубашку.
На долю секунды в приглушенном свете лампы Пандора увидела его мускулистый сухощавый торс с четким рельефом брюшных мышц и… чуть не умерла от стыда. Прижав сжатые кулаки к своему рту, она быстро повернулась на живот, чтобы ни один звук больше не вырвался из ее груди.
Рука Зака, проскользнув сквозь разрез платья, гладила и ласкала ее тело.
Она еле сдержалась, чтобы не застонать.
— Я думала, ты собираешься дальше расстегивать пуговицы. — Она вздрогнула, когда его губы коснулись ее колена. — Зак!
Несколько поцелуев. Остановка. Ее сердце бешено стучало. Она услышала шуршание шелковой ткани и почувствовала влажное тепло его языка на своем бедре.
— Я расстегну все эти пуговицы — все, до самой последней из них. — Он пробормотал какое-то короткое греческое слово. — Но в этот раз начну сверху. Думаю, это будет для меня легче.
Его пальцы скользнули по ее затылку. Она напряженно замерла.
— Так, первая, — его голос звучал почти обреченно. — Сколько их, ты говоришь, семьдесят пять? Сомневаюсь, что я расстегнул и половину. Как долго это еще будет продолжаться!
— Давай тогда немного поболтаем о чем-нибудь, — Пандора нервно рассмеялась, — К примеру, о погоде.
— Ну что ж, давай поговорим о погоде. Здесь в это время года бывает так жарко, что почти невозможно дышать. А сегодня особенно, даже несмотря на кондиционер. Моя кожа такая горячая…
Слушая его отрывистую речь, Пандора представляла себе картину, которую видела перед тем, как уткнуться лицом в сжатые кулаки. Легкая испарина в бронзовом отблеске ночной лампы подчеркивала его мускулистую грудь. Боже, как ей хотелось дотронуться, до его гладкой влажной кожи…
— Я весь дрожу от желания. Я не испытывал ничего подобного за всю свою жизнь. В тридцать один год чувствую себя мальчишкой. Мальчишкой, который хочет схватить… сжать… и овладеть. Черт, да мне не просто жарко — я весь в огне!
Пандора не находила слов, чтобы ответить на эту откровенную вспышку страсти. Она чувствовала судорожные движения его пальцев, расстегивающих пуговицы, тепло его дыхания на своей обнаженной коже. Слышала низкое жужжание кондиционера и тяжелые удары своего сердца.
— Проклятье! Я испугал тебя? Иногда я забываю, как ты молода и… и как невинна. Ведь ты провела почти все свои годы в закрытой школе, потом помогала отцу… — Он нащупал пальцами пуговицы. — Я говорил себе, что буду двигаться медленно, я…