Ведьмина печать. Ловушка для оборотня (СИ)
— И говорит человеческим голосом: «Отпусти-и, а не то съе-ем!» — пошутила Юлиана, напугав стряпух своим неожиданно сиплым голосом.
— Дура! — помахала рукой на лицо Лура. — Напугала, еще и с рассказа сбила.
— Прости, не со зла, — улыбнулась Анка. — Рассказывай.
— Не буду.
— Тогда я расскажу.
— Э, нет, сначала я!
— Ты же отказалась.
— Я передумала! Слушайте дальше…
Пока обсуждали, зачем охотник согласился пойти за хитрой тварью в лес, а потом сделать дудку из засохшего дерева с ведьмовского погоста, на кухню ввалился Вал.
От огромной корзины, что он принес, благоухало терпким, напоминающим сырость, грибным запахом, сушеными травами, зеленью и свежестью…
После произошедшего накануне Анке хотелось взглянуть на него хотя бы мельком, чтобы понять как держаться, но не стала. Она и так корила себя за слабохарактерность, однако поразмыслив, пришла к выводу, что это поведение Улаура было весьма странным, и он сам лез на рожон.
«Если человек безразличен или неприятен, кто ж полезет в штаны и начнет хватать за причинное место?!» — оправдание утешало, но сама мысль, что упустила великолепный шанс отмстить и усугубила свое положение, доводила до остервенения.
«И что нашло?!» — Юлиана не понимала. Внезапные приступы дикой похоти, слабость, обморок… — казались подозрительным.
«Или колдовство, или подсыпал что-то!» — сразу заподозрила Улаура, ведь ее странное состояние было ему как раз на руку. Однако не понимала, как смог провернуть это, если ела только на кухне, а он там один без присмотра никогда не оставался?
«Буду делать вид, что ничего не было. Каменное лицо, больше наглости, и вперед!»
Однако, когда Калана послала за яблоками, как назло столкнулись с Улауром у хранилища.
Анка боялась при встрече смутиться, покраснеть, но когда оказалась с ним лицом к лицу, поднялась такая злость, что не смогла удержаться и, преградив дорогу, тихо прошипела:
— Странная манера выказывать презрение! Впредь, прошу не натыкаться на меня в темноте и не распускать руки! — хотела гордо уйти, но он сдерзил:
— Будем считать, что ты хотела обратить мое внимание всеми возможными способами. Оттого старалась пахнуть и, презрев гордость, заговорила первой, — маска недоумка на мгновение спала, и она увидела его пронзительные, насмехающиеся глаза.
— Сдался ты мне! Не единственный мужчина в городе.
— Таких много, — ехидно улыбаясь, он провел ладонью у живота.
— Что-то на хрупкую, юношескую красоту потянуло! — огрызнулась Анка. Еще хотела добавить, что он ей противен, что у него все ушло в нижний мозг, но вовремя спохватилась и закрыла рот, потому что глаза Улаура от злости начали менять цвет. Злые, вишневые, с рубиновым отливом смотрели на нее с ненавистью.
— Ревнуешь, — хмыкнул он, растягивая на губах сардоническую ухмылку.
— К лилипуткам? Ха-ха! — она вскинула голову и провела ребром ладони у бедра. — К таким? Интересно, какой из них подойдет твой большой и толстый?
— Грубиянка. И речь у тебя, как у дешевой шлюхи.
— Тоже мне выискался благородный фай, которого сладким прикармливают… — замерла на полуслове Юлиана, испугавшись его исказившегося лица. Она даже отшатнулась. Но совсем рядом раздались голоса, и, воспользовавшись моментом, Анка проскользнула мимо него и побежала в дом, забыв прихватить яблоки.
— Принесла? — обернулась Калана, оглядывая раскрасневшуюся от бега Ану.
— Нет.
— Почему?
Юлиана приготовилась врать, но домоуправительница неожиданно мягко произнесла:
— Не волнуйся. Вал скоро успокоится.
— Думаете? — многозначительно-сострадающий взгляд Каланы показался Анке подозрительным.
— Уверена. Погоди, — женщина высунула голову за дверь, выходящую на улицу, и махнула рукой. — Вал, сюда!
Вскоре Юлиана, Улаур и помощница хозяйки сидели вместе на кухне.
Дикарь изображал счастливого дурака, с удовольствием уминавшего пирог. Анка сжимала в руках горячую чашку, отвернувшись от него. Зато Калана, улыбаясь, ворковала:
— Разве он может быть злым? Посмотри! Нет, ну, посмотри же! Даже девочки не боятся его. А Мауя жалеет…
Анка нехотя покосилась на дикаря, и тот радостно улыбнулся с набитым ртом. Но ей казалось, что только присутствие свидетелей останавливает Улаура от ее убийства.
* * *Взбешенный Асаар впервые пожалел, что не позволил Ане ощутить «нежность» Лозара.
«Дрянь! Чтобы еще раз пожалел! Ни-ког-да!»
Он еле сдерживал гнев, потому что она попала в больное место. Еще сидела на кухне и брезгливо косилась.
Когда Калана решила, что инцидент исчерпан, отпустила его, однако, не успев успокоиться, Сар за поворотом наткнулся на пигалицу Маую, что вечно крутилась рядом и вынюхивала про него.
— Добрых дней, — пропищала она, задирая голову вверх. — А я видела Ану. Она красивая, правда? — девчонка не сводила с него изучающих глаз. Сар развернулся, и направился в другую сторону, однако она настырно бежала следом, едва поспевая. — И вы так… подходите друг другу…
На счастье Асаар натолкнулся на Каллу, которая, увидев, что ученица увязалась за великаном, схватила ее за руку.
— Что это вы тут делаете, фа Мауя?
— Я только хотела узнать, что он носит в огромной корзине. Неужели все это мы съедаем за раз? — Мауя надеялась, что ложь получилась правдоподобной, однако Вал, всегда молчавший, выдал:
— Ана касивая! Да! — и широко осклабился.
— И ты туда же! — рассердилась хозяйка и, схватив ученицу за руку, потащила за собой.
* * *«Как только доберусь до книги и узнаю, чья печать, уйду!» — успокаивал себя Сар, чувствовавший, как с каждым днем нарастает раздражение.
Если раньше дурное настроение развеивалось после охоты или длительной пробежки, то теперь из-за любопытной девчонки и подозрительных женщин, мало двигался и ощущал себя животным, запертым в клетке. Тело переполняла сила, а он не знал, куда ее приложить.
И недоступность Аны выводила из равновесия. Познав, какой страстной и необузданной она может быть, Сар представлял, как отымеет ее. В сильном возбуждении хотел снова ощутить ее прикосновения, ласку, но Ана даже не думала отступать и забывать ту выходку. Как только замечала его, распрямляла плечи и задирала нос.
Унизительная маска недоумка усугубляла состояние.
Таская земляную смесь для утепления садовых деревьев, Асаар наблюдал, как Калана в ее сопровождении собиралась за покупками. Для такого дела Ана переоделась в теплое темно-синее платье с запахом и рядом мелких простых пуговиц, накинула жилет, плотно облегающий, подчеркивающий изгибы фигуры, и темный, немаркий плащ. Почувствовав его взгляд, она показательно повернулась спиной и плотно запахнула накидку.
«Гордячка ревнует и злится! — ухмыльнулся он. — Хоть что-то радует».
Как только за женщинами закрылись резные ворота, прислуга, обрадованная отсутствием управительницы, расслабилась и мгновенно разбрелась по углам, чтобы не попасться на глаза хозяйке. Оглядев почти вмиг опустевший двор, Асаар решился.
«Подходящее время. Пора!»
Путь до рынка был не коротким, а зная, как Калана любила торговаться, времени было достаточно. Калла же занималась с ученицами. После произошедших неприятностей она взялась за девочек, полагая, что чем больше они будут при деле, тем меньше времени у них останется на глупости.
Двухэтажный особняк тянулся по всему участку. Позади с одной стороны стояла пристройка для прислуги, с другой — кухня, примыкавшая к дому, хранилище и сторожка. А между строениями раскинулся небольшой садик с мощеными дорожками и скамеечками.
С приходом осени деревья стояли голыми, и с любого конца двора высокая его фигура бросалась в глаза. И как бы он ни попытался забраться в кабинет Каллы, шансов остаться незамеченным почти не было.
Средь бела дня забираться по стенам — опасно. Прокрасться по коридорам тоже невозможно: под тяжестью Сара начищенный до блеска паркет нещадно скрипел. Ветхий дом привели в порядок, подремонтировали, освежили, фасад оштукатурили, но его строили явно не для его габаритов.