Ученик колдуньи (СИ)

Старуха Дженни Мастерс стоила отдельного пояснения. Жила она по соседству от тетушки Тэххи и имела с нею общий двор, огороженный высоченным железным забором, — именно сюда вела наглухо заколоченная дверь черного хода.
Дама эта прославилась тем, что однажды свихнулась. Не настолько непоправимо, чтобы скоротать оставшиеся годы в лечебнице, но достаточно ощутимо, чтобы разнообразить жизнь соседей эксцентричными выходками. Злые языки приписывали ей пристрастие к алкоголю и шизофреническую манию преследования, но пока она доставала соседей исключительно болезненной подозрительностью.
Гвендолин старуха особенно невзлюбила с тех пор, как Дэнни подстрелил из рогатки ее любимца, кролика по кличке Тапок. Ушастый был в преклонных кроличьих летах и страдал ожирением. По вечерам Мастерс выкладывала его в ящик с петуниями погреться на закатном солнышке. Здесь его подкараулил Дэнни со своей рогаткой и куском окаменевшей соли. Животное скончалось на месте, Гвендолин отняла у брата рогатку — тогда-то ее и застукала сумасшедшая старуха. А гаденыш ещё и ткнул в сестру пальцем: мол, все она! Поднялся свирепый вой — еле ноги унесла.
В общем, с Гвендолин у бабки были старые счеты.
Ловко выкручивая ржавые болты из решетки на подвальном окошке (похоже, ему не впервой), Дэнни обернулся и высунул язык. Гвендолин беспомощно смотрела, как он открывает окошко. Неужели полезет внутрь? Но зачем?
Из-за пояса джинсов у Дэнни торчала знакомая рукоять рогатки. Прислонив решетку к фундаменту, он принялся шарить по земле, подбирая мелкие камешки и засовывая их в карман. Сейчас влезет в окно, пересечет старухин подвал, выберется с противоположной стороны и поминай, как звали, догадалась Гвендолин. Интересно, тетушка взыщет с нее за безответственность, если мальчишка угодит в переделку?
Собравшись с духом, Гвендолин взгромоздилась на высокий подоконник. Она догонит негодника и — ох, до чего же высоко! — притащит назад. Хватанув ртом воздух, крепко-крепко зажмурившись, Гвендолин соскользнула вниз.
Бух!
— Ай!
Локти и колени проехались по жестким холстам мешков, и если первые защитили рукава куртки, то вторые ободрались в кровь. Она уже и забыла, каково это — разбивать голые коленки. Слишком давно падала в последний раз. Волей-неволей припомнишь мамины слова о вызывающе короткой юбке. Впрочем, главное — кости уцелели.
Гвендолин победно вскинула голову, заправляя за уши пряди длинных волос, и только тут сообразила, что рюкзак с вещами — и деньгами! — лежал в гостиной, а телефон по-прежнему заряжался на каминной полке. На автобусе теперь не укатишь. Не карабкаться же обратно на стену — вон она какая высокая, и лестницы нигде не видать. Гвендолин обула слетевшие при падении туфли, сползла с мешков и на всякий случай дернула ручку запасной двери. Разумеется, заперто… Раз изнутри не поддалась, то и снаружи глупо надеяться.
— Дэнни?
Она оглянулась вовремя, чтобы увидеть, как в квадратном окошке исчезают кроссовки кузена.
О, нет… Неужели придется лезть туда?! Гвендолин подошла и всмотрелась в черноту. Из подвала дохнуло затхлым холодом.
А вдруг полоумная Мастерс дома? Помимо прочего, злые языки судачили и о ружье покойного Джефри Мастерса, которое вдова отказалась сдавать в полицию после смерти мужа.
— Я отлуплю его, — простонала Гвендолин. — Отлуплю.
И полезла в проем. Голова и плечи протиснулись без труда, а вот бедра застряли. Упершись ладонями в грубо оструганную раму, Гвендолин поелозила туда-сюда — теперь на бедрах наверняка появятся синяки, — затем втащила ноги и провалилась в бездну пыли, вони и черноты. Щиколотки увязли в чем-то мягком и сыпучем, затягивающем, как песчаные барханы.
— Дэнни? — голос прозвучал сурово.
Никто не ответил, но шорохи впереди были красноречивее слов.
Гвендолин направилась на звуки, рассекая кучи рванья и пакетов с крупами. Чтобы не стукнуться макушкой о низкий потолок, пришлось пригнуться. Откуда-то дохнуло тухлятиной.
— Эй, Гвенни, — замогильным шепотом позвал кузен. — А здесь труп.
К горлу подкатила тошнота.
— Не ври!
— Я и не вру. Чуешь вонь? Иди глянь, кого полоумная Мастерс зарыла в своем подвале.
Подобравшись ближе, напрягая зрение, внутренне обмирая и готовясь от души заорать, Гвендолин вытянула шею. Тогда из тьмы выплыла полуразложившаяся крыса, лежащая на порванном мешке с мукой. Здоровая, как кабан.
— Ну у тебя и видок, вот умора! — Дэнни затрясся от хохота.
— Опять твои шутки! — разозлилась Гвендолин.
Она не успела опомниться, как кузен, хрюкая от смеха, нырнул за стеллаж с маринадами в пыльных банках. Хлипкая деревянная конструкция пошатнулась. Одна из трехлитровых склянок бухнулась вниз и громко разбилась об пол. Уксусные брызги окатили с ног до головы, из банки вывалилось что-то скользкое и разъехалось во все стороны, угодив прямо под ноги.
Дэнни на миг замешкался, присев от испуга, кинул встревоженный взгляд вверх и сглотнул — Гвендолин заметила, как дернулся кадык на его тощей шее.
В этот момент прямо над головой раздалось торопливое шарканье, посыпалась пыль, и глухой голос донесся сквозь доски пола:
— Воры! В мой дом забрались проклятые воришки! Слышишь, Джефри? Нас хотят обчистить! Заряжай ружье, сейчас мы отстрелим их грязные руки!
До противоположного окошка — а оно оказалось ближе того, через которое они забрались в подвал, — Гвендолин с братом мчались наперегонки, грациозно перемахивая через бочки с гнилой капустой и железные кроличьи клетки. Дэнни, на две головы ниже сестры, доскакал быстрее и решетку на окне вынес вместе с рамой. В проем вошел хорошо, только пятки мелькнули. С улицы донесся удаляющийся топот.
А Гвендолин застряла. За спиной заскрежетали дверные петли, и ей представилась полоумная Мастерс в домашнем халате, бигуди и с мужниным дробовиком в руках. Появляются ли седые волосы в четырнадцать лет? Если да, то за пять секунд, проведенные в окне, Гвендолин заполучила не меньше дюжины. Рванувшись из последних сил, она вылетела наружу, точно пробка из бутылки.
Хвала всевышнему, ни одного прохожего! Отряхивая юбку и вытаскивая из волос паутину и щепки, Гвендолин пробежала мимо мусорных бачков и свернула за угол. Требовалось срочно придти в себя и отыскать Дэнни. Краем уха она слышала, как бушует старуха, но подвал остался в переулке, а воплями не подстрелишь.
— Привет! — вдруг окликнул кто-то.
Гвендолин в замешательстве обернулась.
К ней через дорогу неслась Кирстен, а чуть поодаль, у дверей кондитерской, стояли другие ребята: Молли, жующая пирожное, радостно помахала рукой, к ней присоединились Джастин с закадычным другом Ларри. Последний щелчком отправил в урну окурок.
— Мы едва тебя не проворонили! — воскликнула Кирстен, стиснув Гвендолин в объятиях. — Стучали, стучали, а никто даже к двери не подошел. Как тебе удалось выбраться?
— Нелепая история, — радость от неожиданной встречи вымела из головы мысли о сбежавшем кузене. — Вы-то как здесь очутились? Я же звонила всего…
— Четыре часа обратно, — подруга сверилась с наручными часами.
— Здорово, узница, — подошедший Джастин разулыбался, хлопнув Гвендолин по плечу. — Мы приехали тебя спасать, а ты преспокойно разгуливаешь по окрестностям. Эй, что за вид? Привидение повстречала?
— Хуже. Пойдемте отсюда, по дороге расскажу.
— Куда? — Молли запихала в рот остатки пирожного.
— В Старый парк, — предложил Ларри.
Четыре пары глаз уставились на него, не мигая.
— Струсили? — он сплюнул на асфальт. — Этан говорит, там, у озера, есть любопытное местечко для пикника.
— Нашел, кому верить, — хмыкнула Молли. — Он же трепло.
— Да мы вместе туда ходили!
— Значит, ты тоже трепло. Никто в здравом уме не устраивает пикник в Старом парке.
— Мама говорит, там люди пропадают, — многозначительно сказала Кирстен.
— Ерунда. Сказки для простаков, — отмахнулся Ларри. — Если бы кто-то пропадал, их бы искали, расклеивали фото на остановках, печатали объявления в газетах.