Падение (СИ)

— Самойлова, не отнимай мое время! Придешь в августе на пересдачу. Надеюсь, что предварительно ты разберешь пройденный материал, — мой преподаватель по режущему инструменту возвращает зачетку и уже выводит своей рукою «неуд» напротив моей фамилии в ведомости. Замечательно! Я забираю сумку со своего места, складываю в нее свои вещи и мысленно ругаю себя за пренебрежение этим предметом. Это был мой последний экзамен и, к моему глубокому сожалению, закончился он полнейшим провалом. Все ведь могло сложиться иначе, если бы я выбросила из головы эти бредовые мысли об Андрее, не сидела, гипнотизируя экран своего мобильного, не улыбалась, глядя в потолок и слушая его чувственный голос, льющийся из динамика телефона…
— Привет, мам! Я завалила! — уж лучше сразу поставить ее в известность, пока я не пришла в себя от обиды на царящую в мире несправедливость. Будь я хоть немного везучей, я бы не встретила такого парня в самый разгар учебного процесса! Или, хотя, бы не была бы такой безнадежно глупой!
— Да, ладно! Машка, ты так шутишь что ли? — она явно не верит, или просто отказывается принимать неоспоримый факт — ее дочь далеко не гений!
— Прости, но я серьезна, как никогда!
— Маша! Ну как так-то! Ты же учила! — разочарованно удивляется мама. — Ты меня очень расстроила…
Ее вздох говорит куда красноречивее слов. Перед глазами так и встает картина, где мама садиться на табурет в нашей кухне, прижимает руку к груди и опускает голову, пытаясь припомнить момент, когда же она меня упустила. Может стихов мало в детстве учила, или стоило посещать развивающие кружки, а не только копаться в песочнице. Она впечатлительная. Сколько себя помню — любое событие, происходящее в жизни нашей семьи, она принимала близко к сердцу. И не важно, будь то разбитый мной локоть на детской площадке или приступ аппендицита у папы. Мама добрейшей души человек, считающий, что главное в жизни — мир и гармония в доме.
— Учила, — лгу без зазрения совести, — но видимо мало учила! Мам, пересдам в конце августа, так что не переживайте там сильно.
— Не переживайте! Много ты понимаешь! Все утро тебя ругаю, думаю сдашь, а ты… — она ненадолго замолкает, давая мне время для самобичевания, еще раз громко вздыхает и переводит тему. — Билеты уже купила? Когда тебя ждать? Хочу испечь тортик в честь приезда! Хоть ты его и не заслужила.
Настало время быть честной хотя бы перед собой: за три года в вузе — это мой четвертый несданный экзамен. Если копнуть еще глубже, ожидающая меня пересдача станет восьмой в моей жизни. На первом курсе я осилила теоретическую механику лишь с пятого раза, и скорее взяла преподавателя измором, нежели хорошей подготовкой. Так что, печалит меня отнюдь не отсутствие записи в зачетной книжке, а приближающийся отъезд… Я знаю, что это до ужаса глупо, тем более, если учесть, что в последний раз я навещала семью в феврале, но и поселившаяся внутри надежда, что из нашего непродолжительного общения с Андреем может выгореть что-то стоящее, притупляет чувство тоски по дому. С нашего первого и пока единственного с ним свидания прошло два дня, и пусть он не предпринимал попыток его повторить, мы созванивались по нескольку раз в сутки, и я периодически получала от него смс сообщения. В общем, я свято верю, что моя интуиция меня не подводит — я ему симпатична, пусть Светка и уверяет, что отсутствие поцелуя у стен общежития, говорит об обратном.
— Нет, думаю задержаться на несколько дней, хотим отпраздновать окончание сессии и переклеить обои в комнате. Так что пробуду здесь до конца недели.
— Дочь, мы очень соскучились… Не тяни там долго, ты же знаешь папу, он уже всех родственников обзвонил, хочет собраться на даче всей оравой. Только тебя и ждем.
О, да! Это — традиция: в середине лета мы бросаем свои дела и мчим на наш садовый участок, где слушаем бабушкины нравоучения, радуемся новым достижениям моего младшего двоюродного братика, обсуждаем события, произошедшие в жизни каждого из присутствующих, пока наши мужчины жарят мясо. Обычно собирается человек пятнадцать, и я совру, если скажу, что не получаю удовольствие от подобных встреч.
— Хорошо, я постараюсь приехать как можно скорее, — толкая большую застекленную дверь, заканчиваю разговор и выхожу на улицу, где меня дожидаются подруги.
— Ну как? Сдала? — первое что спрашивает меня Света и спешит успокоить, когда я отрицательно качаю головой. — Вот жук! Еще наряжайся для этого старого пня!
А нарядиться действительно пришлось, поскольку Виктор Филиппович убежден, что экзамен довольно значимое событие, посещать которое без белого верха и черного низа — моветон.
— Да, уж… Ну что, в общежитие? — спрашиваю девчонок и, почувствовав вибрацию в своей сумке, пытаюсь найти свой мобильный.
— Пожалуй, хочу быстрее снять эту душащую рубашку. Вот хорошо тебе, Ира, надо было к тебе на физмат переводиться!
— Поверь, математики тоже умеют удивлять, вот, например, Трофимов… — но я уже не слушаю, с замиранием сердца, отвечая на вызов.
— Ну что, можно начинать поздравлять с закрытием сессии? — слышу голос Андрея. Под удивленные взгляды девчонок я отхожу подальше, предусмотрительно кивнув им, чтобы они меня подождали.
— К сожалению, нет, — внезапно стыжусь своей неудачи еще больше. — Похоже, я была недостаточно убедительна…
— Преподаватель что, женщина? За одну твою юбку я бы уже поставил пятерку, — удивляется мой собеседник, а я, растерянно начинаю крутить по сторонам головой. — Я на парковке напротив главного входа, — смеется он в трубку, наверняка заметив мою растерянность. Шумную площадь, кишащую студентами, оглашает сигнал клаксона и я, наконец, замечаю его серый внедорожник в стройном ряду стоящих автомобилей. Улыбка расцветает на моем лице против воли, рука вздымается вверх, и я машу ему в приветственном жесте.
— Давай подвезу вас, мне как раз в ту сторону, — и я, не находя аргументов для отказа, соглашаюсь с его предложением.
— А ты говорила — не понравилась! Он просто не озабоченный малолетка, вроде тех, что водят тебя по кафешкам, — шепчет Иринка Ивановой, пока мы приближаемся к иномарке. Сердце в моей груди дико колотиться, словно я пробежала гигантский марафон.
— Садись на переднее, — еще тише шипит мне подруга, радушно улыбаясь молодому человеку. Я на секунду останавливаюсь в нерешительности, когда он, дотянувшись до ручки, предусмотрительно открывает мне дверь.
— Привет, — с излишней жизнерадостностью в голосе, здоровается Светка, пока я пристегиваю ремень безопасности и разглаживаю ладонями морщинки на моей строгой юбке.
— Привет, — отвечает он тем же, окидывая меня взглядом и демонстрирует ямочки на щеках, задерживая взор на моем лице.
— Отлично выглядишь, — улыбка становиться шире, и наш зрительный контакт длиться неприлично долго. — Ну, что, поехали, — словно опомнившись, что мы не одни, воодушевленно обращается к своим пассажиркам.
Дорога заняла не больше пятнадцати минут, мои подруги болтали не переставая, делясь впечатлениями о прошедшем утре, и мне показалось, что Андрей облегченно вздохнул, когда они торопливо распрощались.
— Их иногда бывает слишком много, — констатирую я, смотря как свежевыкрашенная дверь старого общежития захлопывается за их спинами.
— Да, уж, пожалуй… Я хотел спросить… В воскресенье Антон празднует свой день рождения… Было бы здорово, если бы ты пошла со мной. За моих друзей можешь быть спокойна, они вполне адекватны, — заметив мое смятение, торопливо добавляет парень. — Можешь взять девчонок, если так тебе будет спокойней…
— Я… я не смогу. В субботу планирую уезжать домой, родители уже считают дни до моего возвращения, — стараясь ничем не выдать свое разочарование, я опускаю глаза на свои ладони. — Но за предложение спасибо.
Я чувствую, что парень внимательно меня изучает, что-то обдумывая в своей голове, и, в сотый раз за эти пару недель, сетую на так не вовремя закончившейся учебный год! Андрей берет телефон с приборной доски, вводит пароль и через пару секунд кладет его обратно.