В изоляции (ЛП)

Может быть, мне стоило это сделать. Возможно, если бы я воспользовался информацией о моих родителях, которую обнаружил Джонатан, и поискал какие-либо оставшиеся связи, то узнал бы о Старке раньше. К тому времени, когда мне стало это известно, было поздно – я уже стал участником турнира и был готов к бою.
В конечном счёте, это не имеет значения. У меня есть работа, и я собираюсь её сделать. Вина никогда не определяла мои мотивы, и наши туманные кровные отношения не играют никакой роли. Старк, как будто не имеет понятия о своём собственном происхождении, и у меня нет веских причин, чтобы изменить это сейчас.
Я снял пистолет с предохранителя и приставил ствол к виску Старка. Его шея застыла, остальная часть тела вообще неподвижна.
— Разве ты не должен был сначала сказать мне что-то типа «ха-ха-я-всегда-знал-что-выиграю»? — спрашивает Старк.
Я сдерживаю смех и качаю головой:
— Не совсем в моём стиле.
Мне больше нечего ему сказать. Как опытный киллер крупнейшей преступной организации Чикаго, я никогда не колеблюсь и не играю в игры с теми, кого намерен убить. В моих мыслях он уже мёртв. Я нажимаю на спусковой крючок.
Ничего не происходит.
— Блядь, — я подтаскиваю оружие обратно к себе и проверяю, есть ли пуля в обойме. Есть, но ствол забит льдом и камешками. Я стучу им пару раз в грудь, чтобы выбить то, что вызывает неисправность. Часть льда отлетает, но пистолет всё равно не стреляет.
— Закончились патроны?
— Нет, — я не знаю, почему я вообще утруждаю себя ответом. — Забилось. Наверное, льдом или камнями, или ещё чем-то.
Говоря это, я вижу обломок камня, который, вероятно, и является причиной проблемы. Я пытаюсь пальцем вытащить осколок, но он крепко застрял. Я едва держу оружие рукой в перчатке. Даже сняв перчатку, я не смогу выбить камень. У меня есть только одна рука. Если я сниму перчатку, то, скорее всего, не смогу снова её надеть, а это будет хуже, чем отсутствие огневой мощи.
— Ублюдок, — стиснув зубы, я бью «Беретту» о лёд. Похоже, что ничего не получится; камешек прочно застрял.
— Какие-то проблемы? — я слышу смех в его голосе, но не нахожу в этом ничего забавного.
— Есть немного, — признаю я. Поднеся пистолет близко к лицу, гадаю, смогу ли я ухватить камень зубами, но он слишком глубоко.
— Может, я чем помогу? — спрашивает Старк.
Ты можешь умереть сам, думаю я, но ничего не говорю вслух. Я делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю, оглядываюсь вокруг и тщательно взвешиваю все возможные варианты. Отсутствие мобильности – моя самая большая проблема, и я не вижу путей её решения. Вокруг меня нет ничего, что можно использовать как сапёрную лопатку, и в любом случае я реально могу копать только одной рукой.
Я переворачиваю оружие в руке, плотно сжав ствол. Я нахожусь недостаточно близко, чтобы нанести смертельный удар, но это единственный вариант. Я отвожу назад руку и бью рукояткой «Беретты» по затылку Старка.
— Ай! Ублюдок!
Это не очень хороший удар, и я пробую ещё пару раз, прежде чем Старку удаётся схватить меня за руку и начать бороться за пистолет. Я держу его так крепко, как могу, но когда он ударяет мою руку о камень, я теряю хватку, и оружие падает и пропадает из поля зрения.
— Блядь, — бормочу я.
— Почему ты меня просто не застрелил?
— Там всё ещё застрявший камень, — объясняю я ему.
— Я-то думал, что ты, блядь, эксперт по оружию, — отвечает Старк. — А ты говоришь, что не можешь прочистить пистолет?
— Не одной рукой. — Мои слова – ошибка, и я практически сразу это понимаю. Я только что выдал ему моё слабое место.
Старк начинает потихоньку двигаться, чтобы развернуться и оценить моё положение. Я впервые встречаю его взгляд, и вижу на его лице надежду. Он издает короткий смешок.
— Ну, тебе пиздец, — заявляет он.
Я не могу спорить с этим мнением. Мне нужно прекратить давать ему информацию. Всё, что я ему скажу, может быть использовано против меня. Даже выражение лица может сказать ему, насколько плохо моё состояние.
Какая теперь разница?
Я совершенно без оружия. В драке голыми руками Старк, безусловно, победил бы меня. Я застрял среди льда и камней, и едва чувствую левую руку. Я обездвижен; температура значительно ниже той, что приводит к смертельному исходу, и у меня нет шансов откопаться. Старк, с другой стороны, выглядит гораздо более благополучно. Он отбрасывает от себя всё больше льда и снега, освобождая плечи и часть груди.
Я полностью облажался.
Я прижимаю голову к плечу, пытаясь оградить открытую кожу ото льда. Закрыв глаза, я понимаю, как легко сдаться. Это заманчиво. Нет, это больше, чем заманчиво. Это прямо-таки соблазнительно.
Старк пытается выбраться из-под снега, и когда он это сделает, то использует все подручные средства, чтобы забить меня до смерти и, скорее всего, это будут просто его кулаки. Я не смогу ничего сделать, чтобы его остановить. Эта мысль меня бесит. Если мне суждено умереть, я бы, по крайней мере, предпочёл иметь возможность бороться до конца. Это будет полный отстой.
Я открываю глаза, смотрю вниз на край обрыва, и что-то привлекает моё внимание. Среди льда и камней просматривается какой-то тёмный объект. Когда я прищуриваюсь, то понимаю, что этот тёмный объект на самом деле нога Старка. Я смотрю на его лицо и на то, как расположено его тело. Похоже, нога сломана, возможно, раздроблена. Вывернута под неестественным углом и застряла между камней. Даже со всей силой Старка, он не сможет вытащить ногу.
Он в ловушке, как и я.
Эта мысль приносит мне лишь небольшое утешение. По крайней мере, я, находясь в беспомощном состоянии, не буду избит до смерти. Вместо этого мы оба умрём от переохлаждения, и победителя в этом турнире не будет. Ринальдо Моретти, Джозеф Франкс и другие организаторы турнира могут даже не найти нас, учитывая, что видеокамеры и GPS-локаторы похоронены под лавиной.
Но они всё равно узнают, что я пережил участников из других кланов Чикаго. Может, Ринальдо этого хватит, чтобы получить то, что он хочет. Для меня это не должно иметь никакого значения, но имеет. Я здесь не для себя, я здесь, чтобы Ринальдо мог победить. Я вообще больше не должен был участвовать.
— Это, блядь, должна была быть моя пенсия, — бормочу я себе под нос.
— Моя тоже, — говорит Старк с невесёлой усмешкой.
— Оу, да? — я опускаю голову, чтобы отдохнуть на снегу, и снова вздыхаю. — Тогда что ты здесь делаешь?
— Мой план – убить твою задницу.
Я закатываю глаза. На мой взгляд, весь этот стёб, который ветераны турнира считают таким интересным, просто утомителен. Все они так легкомысленны, но их непомерная кичливость раздражает и не имеет смысла. Это делает их похожими на персонажей из комиксов Марвел, которые по той же причине мне никогда не нравились. Там злодеи придумывали тщательно разработанные планы и заговоры только для того, чтобы в последнюю минуту герои каким-то нелепым образом просто сбегали.
Я отдавал предпочтение нехитрым приёмам – целься и стреляй.
— Я уже слышал это раньше, — замечаю я. — Все, кто когда-либо так говорили, плавают в реке Чикаго.
— А все, кому я когда-либо так говорил, лежат в могилах.
Я смотрю на него и пытаюсь его прочесть. Хотя эти слова и наглые, я не вижу той же самоуверенности в его лице. Он просто констатирует факты, а не бахвалится. И подтверждением этому является вся его история. Хотя, он давно не практиковался, а навыки со временем теряются.
— Наслышан об этом, — говорю ему, — но ты долгое время был вне игры.
Он не отвечает, и мы некоторое время молчим. Я продолжаю представлять Лиа и гадаю, что она делает прямо сейчас. Она должна была вернуться из своей поездки к матери и, наверное, уже дома в нашем коттедже. Прямо сейчас, она, вероятно, выводит нашу собаку, Фрейю, на послеобеденную прогулку в близлежащий лесочек. Интересно, где, по её мнению, нахожусь я.
Если я не вернусь, как долго она будет ждать? Дни? Недели? Попытается ли с кем-нибудь связаться, чтобы узнать, что со мной случилось? Кто-нибудь скажет ей правду?