Темный пакт (СИ)

— Когда… я оказался в центре неблагоприятных обстоятельств, во время эвакуации из протектората, мне пришлось применить силу своего запретного дара. Это имело неприятные последствия, которые грозят мне физической смертью в самое ближайшее время.
Я сделал небольшую паузу, но по эмоциям и лицу княгини невозможно было ничего прочитать, поэтому продолжил.
— Как сказал Максимилиан Иванович, необходимо выжечь пятно тьмы из моего тела. Со слов профессора сделать это можете только вы, гарантируя сохранение произошедшего в тайне, потому что вы заинтересованы во мне как в активе рода. О том, что в процессе вы можете выжечь мой разум, он также предупредил. Но, опять же с его слов, выбора у меня нет, так как при любом другом раскладе возможно распространение ненужной информации об особенностях темных искусств.
Я перевел дыхание, глядя в глаза княгини и закончил:
— Барон фон Колер недвусмысленно предупредил, что попытка изыскать любой иной вариант действий может закончиться для меня несчастным случаем. Выбора как такового у меня нет — лишь просить вас помочь справиться с тьмой у меня в теле. При этом надеяться на то, что вы предпочтете оставить меня в живых.
— А разговаривать при Максимилиане Ивановиче ты не стал, потому…
— …что несчастный случай, как понимаю, произойдет не только со мной, но в скором времени и с вами — вы ведь также уже в курсе необычности моих способностей.
Княгиня, внимательно глядя мне в глаза, задумалась. Меня же молний пронзила догадка — Измайлов, докладывающий о моем ему ультиматуме. Получается, что информация уже вышла за пределы осведомленности нескольких лиц. Хотя что это я… Фон Колер же знает об участии Измайлова, а отряд спецов наверняка напрямую подчиняется организаторам моей эвакуации, курирующим именно темные искусства. Поэтому утечка информации вряд ли возможна — да и от Измайлова могут банально избавиться. Произошедшее останется в тайне, если не произойдет чего-то невероятного — к примеру, сторонний от интриг жандармов и канцелярии высокопоставленный чин или даже сам Император лично не вызовет штабс-капитана, чтобы допросить с особым тщанием, при этом вникая в самые мелкие детали. Да ну, бред — у царя других дел достаточно, для подобного специально обученные люди есть.
Анна — которая действительно свет, судя по пламенеющим глазам, Николаевна, хранила молчание. Я, уже практически не нервничая и не переживая, обернулся к стене рассматривая родовой герб. На огненных львов на щите смотрел с интересом, подмечая мелкие, незамеченные ранее детали. На смену переживаниям пришел самый настоящий фатализм — ну а что мне сейчас трепыхаться? Как в русской рулетке — я уже нажал на спуск и жду, или-или. Бежать куда-то? Да куда я убегу, смешно.
В точности так, как совсем недавно на балу в Республиканском дворце я вновь оказался в безвыходной ситуации, в которой от меня больше ничего не зависело. Вот только отряда конфедератов за забором больше не было, и сейчас моя судьба висит на тонком волоске решения княгини.
Сохранить мне жизнь, с неясной перспективой пользы для рода в будущем, или просто расплавить мне мозг, убив без возможности воскрешения слепком души. При этом княгиня не может не понимать — наш разговор наедине значит то, что мы теперь с ней в одной лодке. И если я умру, то фон Колер будет вынужден постараться сделать так, чтобы произошедшее осталось тайной для всех. Сможет он в родовом имении княгини совладать с ней? Вряд ли. Но приобретать столь могущественного врага путем избавления от меня… та еще дилемма сейчас у Анны Николаевны.
Хм, — споткнулся я вдруг об одну из своих мыслей. Вопрос. Фон Колер, когда только что рассказывал мне о возможной опасности… Не планировал ли он то, что княгиня просто выжжет мне мозг и дело уберут в архив? Если, как он говорит, произошедшее со мной «невозможно», а я — не кривя душой, уже по-настоящему непредсказуем, может быть проще от меня избавиться? Да, и почему я поверил ему безоговорочно о том, что окружающий мир спит и видит, как уничтожить одержимых? Может я надумал лишнего, а барон просто решил избавиться от меня руками княгини из-за произошедшего в протекторате?
Черт, да никакой тьмы уже не надо — сейчас голова от сонма догадок просто взорвется, как упавший на асфальт с высотки арбуз.
— Анна Николаевна, — медленно протянул я. Понимая, что сказав то, что сейчас собираюсь озвучить, целенаправленно кидаю все фишки на красное.
— Мама? звала? — одновременно с моими словами прозвучал из-за спины девичий голос.
Я даже не оборачиваясь понял, кто пришел. Княгиня поверх моего плеча посмотрела в сторону двери и глазами показала чуть в сторону. Анастасия, когда подошла и встала в указанном месте, очень удивилась моему присутствию. Но быстро справилась с собой. Я же на краткий миг с интересом задумался о том, каким образом княгиня вызвала старшую дочь.
— Вы что-то хотели сказать, Алексей, — отвлекла меня Анна Николаевна.
«У-ух ты». Я, значит, уже не Артур, а Алексей. Очень интересно.
— Да, прошу прощения, — кивнул я и встал, чуть отойдя от стула.
Пара недоуменных взглядов устремилась на меня. Но сидеть мне было некомфортно — княжна стоит, а я в кресле. Постоим вдвоем.
Внутри к победившему фатализму прибавилась толика спокойствия. Если бы княгиня решила меня списать прямо сейчас, стала бы она звать Анастасию? Обращения Алексей вместо Артура, опять же.
— Анна Николаевна, я подумал о том, что Максимилиан Иванович, озвучивая мне возможность неблагоприятного исхода ваших действий, именно на него и в тайне и рассчитывал.
Княгини понадобилось несколько долгих секунд, чтобы осмыслить услышанное. После она кивнула, поджав губы.
— Возможно, возможно. Раздевайтесь, Алексей.
Под удивленным ярким взглядом черноволосой княжны я снял с себя верх спортивного костюма. Княгиня наблюдала за мной с интересом, Анастасия с удивлением. Но когда я снял футболку, обе забыли обо мне как о личности, разглядывая пятно тьмы.
— Присаживайтесь, — произнесла Анна Николаевна и показала на пуфик у стены. — Или даже лучше будет лечь, — протянула задумчиво княгиня, осматриваясь в поисках места.
— Постоять могу? — глянул я на предложенный вариант, представляя себя на нем.
— Если выдержите, — пожала плечам Анна Николаевна.
— Я попробую.
— Хорошо, — даже не стала спорить княгиня. — Только… — прикусила она губу, осматривая черное пятно, — если будете терять сознание, постарайтесь падать лицом вперед. Мне так будет сподручнее завершить начатое, со спины гораздо удобнее работать.
— Буду падать, обязательно учту.
Княгиня мягко взяла меня за предплечье и вывела в самый центр кабинет.
— Вы знаете, что я сейчас буду делать?
— Знаю только то, что вы сейчас будете выжигать пятно тьмы. Никакими другими подробностями не владею.
— Настя, — кивнув мне, посмотрела на дочь княгиня.
Юная княжна подошла ближе. Настолько, что я почувствовал ее дыхание, а необычного ультрамаринового цвета глаза оказались совсем рядом. Анна Николаевна между тем отпустила мою руку и зашла за спину. Ее горячие, почти обжигающие ладони легли на чистую кожу вокруг пятна тьмы.
— Сейчас Анастасия… слегка тебя заморозит, — перешла на «ты» княгиня. — Прошу, не противься ей. Можно конечно обойтись и без этого, но это хоть как-то избавит от совсем серьезных болевых ощущений. Постарайся не потерять сознание. Готов?
— Всегда готов, — негромко ответил я.
Юная княжна положила руки мне на плечи — высоко, ближе к шее. Ее ладони также обжигали, только в отличие от прикасаний Анны Николаевы жгли морозным холодом.
— Настя, начинай.
Я глубоко вздохнул, отключая все ментальные барьеры. Сразу почувствовал, как на меня бурным потоком хлынули эмоции внешне сдержанной княжны. Видимо ей — для того чтобы исключить опасность убить или превратить меня в ледяную скульптуру, также пришлось открыться. Бросив короткий взгляд на яркий румянец, проступивший на молочно-белой коже, я быстро отвел глаза. Когда твоя жизнь руках юной одаренной, лучше ее не смущать лишний раз. И так волны горячего девичьего стыда обжигают не меньше, чем жар от ладоней княгини или морозный холод, постепенно проникающий в тело.