Темный пакт (СИ)
Метр кирпича пробивает только трехлинейка, но стена здесь и не метр кирпича — пули из АК ее прошивали. Продолжал стрелять я уже на бегу — мы вместе с Зорей мчались к двери. Льющийся пот застилал глаза, ноги словно ватные — но силы еще были, и то, что добегу я знал. Зоряна! — мелькнула мысль. Конечно, биогель штука эффективная, да и стимулятор я вколол, но ведь…
Обернулся и облегченно выдохнул. Выглядела Зоря, конечно, краше в гроб кладут — бледная, лицо в бисеринках пота с прилипшими мокрыми волосами, но бежит и падать не собирается. В этот момент изнутри здания раздалась стрельба.
Пулемет. Опять пулемет, да что за жизнь! Причем совсем рядом — я слышу, как звенит металл кухонных столов от попаданий. Резким злым очередям отвечали гулкие выстрелы — совсем рядом с дверью.
Я ошибся с этим сидением в засаде. Надо было уходить по парку, в любую сторону. Одинокая дверь в торце — слишком заманчивая цель. И сейчас придется входить в помещение, где как минимум два противника, а мы почти полностью дезориентированы. Выбора никакого нет — я ошибся еще с оценкой времени и возможностей. Едва прошло две минуты, а уже чувствую, что еще немного и упаду без чувств.
На школьную кухню мы залетели как два пьянющих в умат человека. Наверное, это нас и спасло — вовремя упав, ушли с линии огня, и пулеметная очередь смела со столов несколько кастрюль и сковородок. Распластавшись, я положил АК на пол — выцеливая ноги противника. Ножки столов высокие, просматривается все помещение, но никого не видно, где он?
Рядом захлопали выстрелы — свалившаяся рядом Зоряна противника видела. Раненая девушка пары Циан, которую через стену я все-таки зацепил, и которая отстреливаясь от пулеметчика гуркха заползла в угол. Она была вся в крови, но пыталась в нас прицелиться, держа винтовку непослушными руками. Не удалось — несколько выпущенных Зоряной пуль ударили ей в грудь, отправляя в анабиоз.
Гуркха оказался сверху. Непалец в тот момент, когда мы ввалились в помещение и упали на пол, запрыгнул за стол — и сейчас был уже рядом. Мелькание, грохот выстрелов, сдавленный крик — все произошло за доли секунды. Через мгновенье я уже лежал в луже крови, пытаясь понять, что произошло.
Во взгляде Зоряны еще теплилась жизнь — один глаз при этом закрывал светлый локон. Убрав волосы, я столкнулся со взглядом девушки. Она попыталась что-то сказать, но подбородок мелко задрожал и замер, а изо рта хлынула кровь. Почти сразу же, впрочем, остановившаяся.
Зоряна несколько мгновений назад прыгнула кошкой, закрывая меня от выстрелов гуркха. Инстинктивный, но глупый поступок — в других условиях. Сейчас же спасло меня то, что ручной пулемет у непальца облегченный, с коротким стволом — как бельгийский Миними моего мира. Поэтому попадания не превратили нас в мясную заготовку фарша; и кажется очень похоже на то, что я вообще отделался без единой царапины.
Непалец же получил длинную очередь из АК — и сейчас лежал, разорванный пулями. Да, удача мое второе имя, специально такое везение не придумаешь — только в реальности возможно. Артур «Счастливчик» Волков — так и запишите.
«На надгробии запишут» — ехидно подсказал внутренний голос.
Дуракам и новичкам везет, и пока буду считать себя новичком, — ответил я ему.
Понемногу осознавая окружающую действительность, после прошедшей в волоске от меня смерти, я вдруг замер с открытым ртом, заметив замотанную красным бинтом руку убитого непальца. И ошарашено выругался: левой кисти у гуркха не было. Обрубок, обработанный биогелем и примотанный бинтом к сошкам пулемета. Получается, что добравшись до контейнера с экипировкой непальский горец отрубил себе руку — наверняка еще ножом-кукри, чтобы дать возможность Саманте действовать свободно? А сам, закинувшись стимуляторами, вышел на свободную охоту с пулеметом?
«Узнав о том, что предстоит прыгать с высоты в две тысячи метров, бойцы гуркхи…» — и далее по тексту. От осознания безбашенности непальского горца испытал еще больший шок удивления, чем при взгляде на одинокого Якуба, который вполне мог убить свою напарницу — вспомнил я злые болезненный глаза чернокожего.
Вновь раздался резкий звук сирены оповещения.
— В локации матча осталось двое участников! — торжественно прозвучал усиленный громкоговорителем голос.
Поднимаясь, столкнул с себя пожертвовавшую ради меня жизнью Зоряну. Одеревеневшее от действия холодного сердца тело откатилось, а я сел на колени и активировал ассистант на ее руке. Россыпь красных точек на карте — и последняя довольно далеко, в правом крыле школы. Это хорошо, но все равно надо сматываться отсюда.
Второй оставшийся в живых участник — Саманта Дуглас, кто бы сомневался. Но больше предстоящего поединка меня заботило ближайшее будущее; за последнее время я наговорил Зоряне слишком много ободряющий вещей, и не выполнить обещания… я не могу теперь ей не помочь. Но смогу ли, успею — ведь меня после турнира выкупят у Мюллера аравийцы — если уже не выкупили здесь, в качестве зрителей и участников аукциона.
— Вперед, вперед, — прикрикнул я сам на себя, как до этого подгонял Зоряну.
Впереди оставалось совсем немного веселья, а после меня ждет очень много сложных дел.
Глава 19
Наблюдающий за ходом смертельной схватки мужчина расположился за столом в ложе для важных персон. Выглядел он лет на тридцать, одет был в неброский классический костюм. Его вытянутое овальное лицо, с чуть припущенными уголками глаз, можно было назвать истинно-аристократическим; часто шли в ход комплименты о «задумчивом» выражении. Недоброжелатели, впрочем, говорили о его не подвергнутой генетической модификации и косметической хирургии внешности совсем иное — упоминая лошадей, упрямство и глупость. Вслух, правда, в зоне влияние Короны озвучивать подобное никто не рисковал, а в границах Британии даже и в мыслях — без ментальной защиты.
Поодаль за спиной наблюдающего за матчем гостя расположились телохранители, два одаренных повелителя стихий. Оба в черных мундирах «Blues and Royals» — знаменитого полка британской дворцовой кавалерии. От гвардейцев веяло силой — весь закрытый этаж ложи они могли превратить в пыль за считанные секунды. А сопровождающий мужчину полуэскадрон, расположенный поблизости, в течении нескольких минут был способен разнести в клочья весь недавно построенный стадион — огромная чаша которого, словно блестящая летающая тарелка, расположилась в живописных предгорьях Карпат.
Ни у кого другого в этом зале не было рядом телохранителей — правила посещения верхней ложи просто не допускали присутствия охраны; здесь могли находиться лишь члены «Хантер-клуба». Но для мужчины, за спиной которого стояло два капрал-кавалериста дворцового королевского полка, в совершенстве освоивших управление стихией, таких правил не существовало.
Гость с типично англосаксонской внешностью расположился за одним из лучших столов ложи. Через панорамное стекло он, в отличие от остальных присутствующих, вниз на площадку практически не смотрел. Происходящее мужчина наблюдал лишь на персональном голо-экране перед собой. Наблюдал с высочайшим недовольством. Раздраженно-усталое выражение демонстрировать на лице не составляло никакого труда — потому, что происходящее ему не очень нравилось. Не нравилось не то, что происходило сейчас на площадке, а не нравилась необходимость играть предназначенную самому себе роль. И скрывая искренний интерес от всех остальных, британец внимательно следил за развитием событий в локации снизу.
Когда Саманта, фурией свалившись со второго этажа колледжа, прикончила сразу троих участников и осталась наедине с юным андердогом, по помещению прошел легкий гомон. Собравшиеся гости, соблюдая нормы поведения, все же старались показать, что действия девушки вызывают у них восхищение. Вместе, конечно же, с дежурным осуждением поступков юной леди.
Британский аристократ внимания на потуги присутствующих не обратил. Будучи почетным членом «Хантер-клуба», для всех остальных он прибыл сюда для того, чтобы показательно отчитать зарвавшуюся девушку. На деле же, скрывая эмоции за маской раздражения, мужчина внимательно и с искренним интересом наблюдал за грациозной красавицей, которая с пугающей легкостью отправляла в анабиоз противников одного за другим.