Темный пакт (СИ)
Британец, который в очереди наследования был вторым, сохранил невозмутимость. Лишне слова были не нужны — все собравшиеся здесь понимали, кто именно станет вскоре королем. Итальянец в этот момент обернулся к огромной проекции карты.
— Как и сто лет назад, перед Великой войной, Франция, Россия и Британия владеют большей частью обитаемого мира. Мира, который создали итальянцы, — добавил герцог после небольшой паузы.
Итальянец выдержал еще одну паузу, но русский и британец хранили молчание, ожидая продолжения.
— В одна тысяча пятьсот двадцать седьмом году Медичи покинули Флоренцию, а фра Николо Макиавелли покинул этот мир. Через пять лет после этого была опубликована его инструкция как править миром, под названием «Государь». В этом же году последний гонфалоньер справедливости Алессандро Медичи сложил свои полномочия, а должность была упразднена. Итальянцы окончательно оставили этот мир вам.
Прошло пять сотен лет. Сегодня реальных кандидатов осталось всего… трое. Как и сто лет назад.
Итальянец сделал паузу, глубоко вздохнул и сел вполоборота к карте.
— Россия, — ярче загорелась территория Конфедерации. — Великобритания, — красным вспыхнули территории Империи. — И… корпорации, которые мы между собой уже называем Гидрой, — закончил итальянец, после чего опутавшая мир серая паутина блеснула сталью.
Отвернувшись от карты, герцог еще раз внимательно глянул на наследников империй и продолжил.
— После окончания Великой войны было понятно, что все только начинается. В мире осталось сразу три центра силы, что очень много. Это, прямо скажем, неустойчивая система; три претендента — это уже конец стабильности. И с самого момента подписания мирного договора и Стихийного пакта все понимали, что следующая война не за горами.
Закончив Первую мировую войну, мы уже начали готовиться ко второй. Все ждали большую войну, под стать Большой игре, — итальянец выдержал паузу, но наследники по-прежнему молчали. — При этом также все думающие люди прекрасно понимали, что во время Великой войны мы остановились на пороге Рагнарека. И поклонникам методов Винни и Вилли не давали разгуляться те, кто видел войну на уничтожение своими глазами.
Алессандро Медичи прервался и продемонстрировал еще один поклон, извиняющийся. Все же Уинстон Черчилль был знаковой фигурой для англичан, а кайзер Вильгельм приходился пусть дальним, но родственником как британскому принцу, так и русскому цесаревичу.
— После Великой войны все ждали, когда наконец русский медведь и британский лев сойдутся в схватке. Но мы ждали… в предвкушении, — выделил интонаций итальянец последнее слово. — Всем было понятно, что победитель будет править миром. Но никто не ждал повторения войны на уничтожение, когда с лица земли исчезали целые города, а огромные пространства становились безлюдными выжженными землями.
— Вы, — посмотрел на британца герцог, — опоздали с аннексией Соединенных Штатов, потому как боялись что русские заберут себе весь Ближний Восток и Иерусалим. — Вы, — посмотрел итальянец на цесаревича, — промедлили в Афганистане, потому что опасались получить вязкую войну и потерять проливы с Константинополем. И пока никто из вас не мог решиться сделать первый шаг, случился французский, простите, Нарбоннский халифат.
Русский и британец сохранили невозмутимость, хотя итальянец затронул очень болезненную для обоих тему, в результате которой проигравшими оказались обе Империи.
— Финт французов, когда они вместе с испанцами создали в Европе управляемых хаос, заполонив свои южные города мигрантами, оказался неожиданным для всех. И для нас, в том числе, — признавая просчет, кивнул Медичи. — С помощью угрозы управляемого Нарбоннского халифата французы и испанцы создали Трансатлантическое содружество, и агрессивно превратили тройку претендентов уже в четверку.
Но это была ошибка. Иезуитская ошибка, которая вероятно для нашего мира будет стоить не меньше, чем кажущаяся выгодной Иуде сделка, приведшая его в Гефсиманский сад. До начала Нарбоннского Халифата мы, европейцы, заняли место в партере, а сейчас оказалось, что наш театр находится в центре охваченного пожаром Рима.
Трансатлантический союз стремительно набирает силу, и в ближайшие несколько лет в нем искусственно на первые роли будут выдвинуты Соединенные Штаты. Вы, — обратился герцог Алессандро к принцу Майклу, — получите свою войну в Калифорнии и Канаде. Вы, — повернулся он к цесаревичу Алексею, — уже совсем скоро, катастрофу в Восточной Европе, а также новую головную боль на Ближнем востоке и на Кавказе.
Легким жестом итальянец заставил вспыхнуть отсветом территории Европейского Союза, привлекая к ним внимание.
— Европейский Союз готов согласиться на любой романский язык в качестве языка официальных документов. Тем более французский мне нравится гораздо больше, чем русский или английский, — улыбнулся итальянский герцог. — Но Трансатлантическое содружество обречено на поражение. Если бы у жаждущих реванша французов и испанцев было лет пятьдесят, можно было верить в успех их начинаний, но у них нет даже и тридцати.
Мы, жители старого мира, не желаем участвовать в большой войне. Мы отошли в сторону, ожидая торжественного объявления победителя и находились в готовности аплодировать и кидать шапки вверх на параде — вне зависимости от того, русская или британская гвардия будет снова входить в Париж.
В случае прямого конфликта Британии и России у нас сохранялась бы эта возможность. С возвышением же Трансатлантического содружества Европа вновь станет полем битвы, и это неприемлемый для нас вариант.
В Трансатлантическом союзе понимают — чтобы избежать роли уничтожаемых статистов, одаренные Европейского Союза буду вынуждены примкнуть к одной их сторон. Вероятнее всего это будет Великобритания, в меньшей степени — Россия, но ни в коем случае не картонно возглавляемый американцами Трансатлантический союз. Настоящие лидеры атлантов прекрасно понимают и то, что по количеству одаренных в грядущем и неминуемом конфликте соотношение будет один к трем. Пугающее соотношение, вот только у Антанты в Первой мировой одаренных не было вовсе. И атланты готовятся к грядущей войне, делая ставку не на владеющих стихийной силой.
Сколько у нас всего одаренных? Стихийный пакт ограничил численность владеющих даром, но мы пока даже близко не подошли к границе. Да, нас почти три миллиона, но сколько готовы выйти на поля сражений? При этом среди готовых к бою в большинстве сейчас именно клановая аристократия, которая личные интересы ставит выше государственных, в чем вы сможете убедиться весьма скоро.
Итальянец после последних слов внимательно посмотрел на русского цесаревича, и Алексей едва заметно кивнул. Грядущая смута в Вольных княжествах не была ни для кого секретом, потому что Гордиевый узел противостояния нескольких кланов назревал уже давно. Отвернувшись от русского, итальянец посмотрел на британца:
— Великобритания завоевала половину мира, используя силы частных компаний. И как апофеоз — создание вами Гидры корпораций, как идеального инструмента управления третьим миром. Но создавая управляемый хаос, вы выпустили джинна из бутылки.
Развитие генетики и биоинженерии уже привело к тому, что простые солдаты корпоративных армий уже по силе сравнимы с одаренными третьего золотого ранга. Думаете это алармистская блажь старого итальянца? — усмехнулся герцог, заметив в глазах принца и цесаревича удивление. — Ваше императорское высочество, вам доложили о количественном соотношении потерь на аравийском полуострове? Ни одно боестолкновение с участием русских одаренных пятого ранга не закончилось безоговорочной победой. Уже это должно настораживать, а уж если вы изучите кто именно противостоял вашим солдатам…
Вы же, ваше высочество, можете ознакомится с потерями SAS в Кашмире в ходе недавней, совершенно секретной, — легко улыбнулся Медичи, — операции. Горный укрепрайон защищали наемники из Азии, и несмотря на то, что вы достигли цели, цена победы может показаться обескураживающей при глубоком анализе.