Последний клиент: эротические триллеры (ЛП)

Крайтон забыл про боль в бицепсах. Эти чудики предлагали ему продолжение книги. В глазах заплясали доллары. Если он добился такого успеха с выдумкой, то на какие высоты поднимет его реальная история?
— Эй, парни, не надо меня никуда тащить. Я и сам пойду к вашей Варне. Мне не терпится встретиться с ней. Я хочу сказать, еще раз.
— Мне бы вашу уверенность.
На зловещую нотку в голосе Матерса почему-то особенно остро отреагировал кишечник Крайтона, и тому пришлось изо всей силы сжать сфинктер. Писатель посмотрел направо, налево. Мужчины в костюмах, галстуках и начищенных туфлях исчезли. Руки с чистыми ногтями трансформировались в чешуйчатые лапы с когтями, которые рвали замшу пиджака и царапали кожу. Существа отдаленно напоминали рептилий, с широкими лягушачьими ртами и яростно горящими глазками. Н-да, недружелюбные ходящие яйца. И определенно не ФБР.
— Послушайте, если дело в шаре, так мы сможем договориться.
— Вы запачкали имя нашей госпожи Варны. Вы наслаждались ее гостеприимством, а потом показали всем самым аморальным, самым похотливым, самым мерзким существом, какое могло только нарисовать ваше воображение.
— Эй, я не думаю, что…
— Нельзя терпеть подобную клевету.
Бицепсы его сжали еще сильнее. Мысли о грядущих доходах исчезли.
— Я перепишу книгу, как вы захотите. Я отзову непроданные экземпляры. Я обелю ее имя на национальном телевидении в программе Барбары Уолтерс. Только скажите мне, чего вы хотите.
— Мы хотим, чтобы вы вновь встретились с нашей госпожой Варной, только на этот раз все воспоминания о ваших ощущениях останутся при вас.
Крайтон ахнул, когда его оторвали от земли и швырнули в казалось бы прочную стену трейлера. Напрягся, закрыл глаза, готовясь к жесткому контакту с металлической стенкой. Вместо этого почувствовал легкое дуновение, словно проскочил сквозь поток теплого воздуха. А открыв глаза, обнаружил себя в довольно-таки большой комнате. От скрытых источников света по стенам неспешно перемещались тени. Пол мягко пружинил под ногами. В центре стоял огромный диван, обитый ярко-алым бархатом. Прибавивший в размерах двойник описанного им в главе 2.
Комнату заполнила незнакомая, но приятная музыка. По воздуху поплыли пряные ароматы. Крайтон настороженно оглядывался. Но видел только диван да перемещающиеся тени.
— Есть тут кто-нибудь? — едва слышно выдохнул он. Очень, очень долго ему отвечали только гулкие удары сердца. А потом до него донеслось…
— Привет, мой Пантера-Человек.
Голос Варны, каким он его себе воображал или, помнил, если верить Матерсу и Доу, чувственное контральто, мурлыкающее, многообещающее. Неужели все образуется. Он почувствовал, как шевельнулся его «молодец».
— Варна? Это ты?
— Разве ты не узнаешь мой голос?
Разумеется, он узнал. Потому что сам же его и выдумал. Или нет?
— Где ты? Я тебя не вижу?
— Я здесь. Прямо перед тобой. Ты меня увидишь. Ты увидишь меня всю.
Голос, доносящийся из сумрака, начал меняться. В нем появились шипящие нотки. Пряные ароматы, как ветром сдуло. Запахло гниющей плотью. От эрекции не осталось и следа…
— Послушайте, если все дело в шаре…
Слова замерли у него на языке. Щупальце, толстое, как его рука, появилось над спинкой дивана, серо-зеленое и влажное. С волосатым, размером с дыню, наростом на конце. В центре нароста что-то поблескивало, возможно, глаз. Из тени за диваном раздался низкий, хрипловатый смех.
Крайтон с шумом выдохнул, вновь набрал полную грудь теперь уже вонючего воздуха. Губчатый пол облепил его ноги, не давая сдвинуться с места. Пот градом катился по лицу.
Второе щупальце появилось над диваном, присоединилось к первому. Они закачались в унисон, в чудовищном танце, глаза ни на мгновение не отрывались от его лица. К ним добавилось третье щупальце, уже без глаза, зато с клешней, как у краба. И клешня эта, щелкая, раскрывалась и закрывалась у самого его носа.
Вонь усиливалась по мере того, как тело, из которого тянулись щупальца, поднималось над диваном. Бесформенная масса размером с холодильник, покрытая бородавками, сочившимися зеленоватым гноем.
Зачарованный этим ужасом, Крайтон не обратил внимания на то, что щупальце с клешней наклонилось и погладило его по щеке. А уж того щупальца, которое скользило по полу, а потом поднималось вдоль ноги, пока не добралось до обвисшего пениса, не увидел вовсе.
  * * *  
В трех милях от трейлера Кейл Макнаут оторвался от газеты. Склонил голову, вытащил старую трубку изо рта.
— Ты слышала, мать?
— Слышала что?
— Вроде бы кто-то заверещал.
— Должно быть, одна из собак отловила енота.
— Возможно, — Кейл Макнаут еще с минуту прислушивался. Больше никто не верещал. — Очень даже возможно.
  
 Джефф Гелб 
 НЕВИДИМЫЙ 
Эвери Паркер стал невидимым. Опять.
Он заметил это, когда пялился на роскошную девицу, катящую к нему на роликовых коньках. Не в силах оторвать от нее плотоядного взгляда, почувствовал, как зашевелился его «игрунчик». А что он мог с собой поделать: девушке лет девятнадцать, подрезанные шорты выставляют напоказ нижнюю половину аппетитных ягодиц, минифутболка едва прикрывает верхнюю часть стоящих торчком девичьих грудок. Легкий ветерок обнажил бы их целиком, но в Венис, штат Калифорния, стоял полный штиль, и густой, тяжелый воздух просто облеплял потные тела, как вторая кожа. Девушке это шло. От пота ее кожа поблескивала и сверкала, словно гладь застывшего под синим небом океана. Паркер мог поклясться, что сквозь мокрую от пока футболку видит не только соски, но и ареолы.
Она приближалась, он улыбался ей, а она, само собой, смотрела сквозь него. Обычное дело. В последнее время он все чаще сталкивался с подобной реакцией, после того, как ему перевалило за сорок. Именно этот рубеж, по его разумению, оказался роковым. У него создалось ощущение, что молодые девушки не желали знаться со зрелыми мужчинами. Напрочь, грубо их игнорировали. Словно проживали на другой планете.
Он даже пошутил на эту тему с одним из своих немногочисленных знакомых: друзей у Паркера не было вовсе, он полагал, что толку от них никакого. «Говорят, что жизнь начинается в сорок лет, — прокомментировал он всеобщее заблуждение Сиду Уотерсону, писателю, на недавнем концерте. — На самом деле в сорок лет мужчины становятся невидимыми… во всяком случае, девушкам».
— Может, вся проблема в демографии, — возразил Уотерсон, — и ты неправильно установил для себя возрастной ценз? Может, тебе пора перестать увлекаться младенцами и обратить свой взор на женщин с деньгами? Это куда лучше, чем зарабатывать на жизнь!
Паркер пожал плечами. Да, молодые женщины превратились для него в навязчивую идею. Однако, нежелание двадцатилетних девушек, которых он только и любил трахать, видеть его на своем радаре только потому, что он вдвое старше их, стало для Паркера неприятным сюрпризом.
— Возьми вот меня, — Сид ткнул себя в грудь. — Я женился на Марианне ради ее денег, а не внешности. Она — не Синди Кроуфорд, моя Мэри. Страшновата, конечно, но зато богатенькая. Поэтому ты можешь представить себе, как я удивился, обнаружив, что в постели она — тигрица. Потрясающая женщина. Посмотри сам… — Уотерсон стянул рубашку с плеча, чтобы показать пять свежих царапин. Паркера передернуло. Откровенно говоря, он не понимал, почему Уотерсон соглашается на такие мучения ради того, чтобы не зарабатывать на жизнь.
— Говорю тебе, лучше нее у меня никого не было, — продолжал хвалиться Уотерсон. — Могу утверждать, что она — лучшая трахальщица во всем мире.
— Не может она быть лучше идеально сложенной девятнадцатилетней.
Уотерсон рассмеялся в ответ.
— Готов спорить, тебе хочется это узнать.
  * * *  
Паркер не сводил глаз с накатывающей на него девушки. Ее внимание не занимало что-то другое, она не пыталась показать, что старается не замечать его похотливости, она просто не видела, что перед ней кто-то стоит. В самый последний момент он успел отскочить в сторону, но они все же соприкоснулись плечами. Он наблюдал, не веря своим глазам, обозлившийся, как ее бровки удивленно взлетели вверх, и она покатила дальше, потирая плечо, словно подумала, что в нее бросили огрызком яблока или чем-то еще.