Город Бессмертных. Трилогия (СИ)
Догнать владельца цирка не составило никакого труда. Шагов через тридцать спутники окружили его кольцом, не давая вырваться. Тагриз затравленно озирался, осознавая, наконец, всю безысходность и гибельность своего положения.
— Лисси! Лисси! — в отчаянии закричал он. — Скажи им, чтобы меня пощадили! Не убивайте! Я клянусь, что не причиню больше зла… Умоляю!
Девушка посмотрела на него с холодной ненавистью. Поняв, что поддержки с этой стороны ждать не придется, хозяин труппы обратился к остальным:
— Неужели вы убьете беспомощного калеку? Господин маг, разве у Вас поднимется рука на безоружного?
Каре-зеленые глаза Эллагира потемнели от захлестнувшей ярости. Не раздумывая ни мгновения, он простер ладони и глухим голосом произнес:
— Ierrigo Zartassa!
Тагриз вспыхнул, как сухая трава. Нечеловеческий вопль боли и страдания огласил окрестности. Яркое пламя неестественного, темно— зеленого цвета пожирало останки того, кто недавно был владельцем бродячего цирка.
Через пять минут, самых долгих минут в жизни подлеца, все было кончено. Эллагир бросил безразличный взгляд на обугленный труп. Альрин, наконец, перевела дух:
— Я и не знала, что ты умеешь вызывать Пламя Зарты.
Чародей лишь странно улыбнулся. Теперь, когда бой закончился и напряжение спало, он обнаружил, что еле стоит на ногах от усталости. Пальцы предательски дрожали. Подруга нежно обняла его за плечи, взъерошила соломенные волосы.
— Ощущение, будто целый месяц не спала! — призналась она. — Не упасть бы.
— Держитесь, ребята, ваша работа еще потребуется! — проговорил гном и бросился к лежащему на дороге Эннареону.
— Он жив?! — вскричала Лисси, устремляясь следом.
— Думаю, да, — отозвался Тангор, подбегая к телу. — Я видел такие раны. Стрела, оставшаяся в туловище, не дает потерять много крови. Шанс выжить довольно высок. По крайней мере, у гнома…
— Мы сделаем все, что сможем! — воскликнул Эллагир.
— Это уж само собой, — проворчал Тангор, пытаясь нащупать пульс на шее эльфа.
Альрин мягко отстранила его руку.
— Дай, я попробую.
Все затаили дыхание. После томительной паузы, чародейка, наконец, слегка кивнула:
— Он жив, но его сознание далеко.
— Слава Творцу! — с жаром воскликнула Лисси.
Опустившись на колени возле эльфа, она что-то горячо зашептала в благодарственной молитве.
— Без сознания, говоришь? — Тангор схватился за древко стрелы. — Это к лучшему.
Эллагир и Альрин сложили пальцы на обеих руках в Символ Йерры. Крякнув, гном одним резким движением вырвал стрелу, и маги тут же в унисон воскликнули:
— Yerrha equillia!
Эннареон слабо застонал.
— Живой! — выдохнула Лисси.
От нечеловеческого перенапряжения у Альрин закружилась голова и подкосились ноги.
"Сконцентрируйся"! — мысленно приказала она себе.
Права на обморок не было. Чародейка неуклюже села рядом с эльфом и взглядом позвала Эллагира. На речь сил уже не оставалось.
— Я готов, — прошептал юноша, собирая остаток воли.
Они положили ладони прямо на рану, из которой темной, почти черной лентой струилась кровь.
— Yerrha equillia! — прозвучало в унисон.
Магическая сила взметнулась ярким, почти зримым фонтаном, прошла через Символы Йерры и излилась через ладони в рану. Эннареон выгнулся с хриплым вдохом и упал обратно, но сразу задышал ровно и размеренно. Тангор наклонился над другом и довольно констатировал:
— Молодцы!
Рана затянулась, оставив довольно жуткий шрам. Но это было воистину пустячной платой за возможность жить. Эльф, окончательно истощенный борьбой со смертью, провалился в глубокий сон.
Ни Альрин, ни Эллагир этого, впрочем, не видели. Израсходовав все силы на исцеление, они потеряли сознание.
— Поспи и ты, — предложил Тангор Лисси, когда они устроили лагерь и перетащили туда чародеев и эльфа. — Я пока посторожу. Будем чередоваться со стражей, пока ребята отдыхают, — он кивнул головой в сторону спящей троицы. — Вот везунчики! Насколько я понимаю, они проваляются во сне целые сутки…
"Да уж, везения — сверх всякой меры", — хотела съязвить девушка, но вместо этого с удивлением обнаружила, что уже почти заснула, вытянувшись рядом с Эннареоном и обнимая его одной рукой.
Тангор наполовину ошибся в своих предположениях. Эльф очнулся спустя восемь, от силы — девять часов, когда уже смеркалось. Двигаясь очень осторожно, чтобы не разбудить Лисси, он поднялся и подошел к гному, несшему вахту. Тот аж подпрыгнул, когда почувствовал на плече чужую руку.
— Тебе полагалось валяться еще целую ночь, Троар тебя забери!
— Прости, не оправдал твоих ожиданий, — усмехнулся Эннареон. — Что произошло?
— Сперва ты заполучил стрелу в спину. Из засады, — деловито уточнил Тангор. — Старый цирковой дружок устроил ловушку. Куда подевалось твое хваленое чутье опасности?
Эльф нетерпеливо поморщился:
— Я бы покраснел от смущения, но мы немного иначе устроены. Продолжай.
— Мы всех положили, — пожал плечами Тангор. — А затем наши ребята тебя подлатали, — он хмыкнул. — Хоть какая-то польза от магии!
— А во время схватки она не пригодилась? — удивленно моргнул Эннареон.
— Допустим… — нехотя признал гном. — Но мне от этих чародейских штучек как-то не по себе.
— Главное, эти "штучки" вполне эффективны, — философски заметил эльф, срезая пучок травы. — С врагом покончено… Это хорошо! — он медленно разогнулся, памятуя, что совсем недавно лежал пластом.
В голове слегка зашумело, но быстро прошло.
— Поможешь мне? Я собираюсь приготовить целебный отвар, — повернулся он к Тангору. — Он восстанавливает силы.
— Я бы предпочел добрую пинту эля и копченую свиную ногу, — проворчал тот. — И бьюсь об заклад: мой рецепт куда действенней твоего.
— Увы, мой друг, пинты у нас нет.
— И мяса тоже немного осталось, — с сожалением вздохнул гном. — Думал, может те сукины дети имели запас провизии… Но хозяин цирка, верно, им не заплатил. Подлецы кормились сухарями, — он усмехнулся. — Я обыскал четверых. Тангор махнул рукой в сторону тракта.
Там, в быстро сгущающейся темноте, бесформенными пятнами чернели тела разбойников. Эннареон только головой покачал.
— Тагриз участвовал в схватке? Вы его убили, надеюсь?
— Да. Эллагир поджарил нашего циркача, — незамысловато обрисовал Тангор финал боя.
— Надо было прикончить его еще в Квенкире, да народу многовато глазело, — недовольно поморщился эльф, протягивая руку к очередному растению.
Он уже собрался срезать стебель, но вдруг замер. На широком, с прожилками, листе сидел богомол. Настоящий красавец, без малого в три дюйма, застыл в своей легендарной грозной стойке, готовый защищаться. Противник был чудовищно огромен и мог смести его одним щелчком, но… убежать и спрятаться?
Ни за что.
Богомол стоял, внимательно следя за движениями эльфа, так бесцеремонно вторгшегося в его владения.
"В нем одном красоты и изящества больше, чем во всех творениях эльфов, гномов и людей вместе взятых, — подумал Эннареон, отводя руку. — Красота и сила".
Растение он не тронул.
— "Прикончить"… А как же великодушие? — проворчал Тангор.
— Я сломал Тагризу всего лишь руку, а мог и шею. Это ли было не великодушно? Впрочем, циркач не оценил, — произнес эльф без тени улыбки.
Он бросил взгляд на богомола, но тот уже успел покинуть поле боя, не без оснований считая себя победителем.
Вскоре, котелок с водой и травами, собранными Эннареоном, весело забулькал. В воздухе разнесся тонкий аромат, и гном снял посудину с огня.
— Пахнет недурственно! — покрутил он носом.
— Не эль из подвалов Дирхкага, но на отраву не похоже.
В ветвях что-то зашуршало. Эннареон и Тангор среагировали одновременно. Эльф волчком крутанулся вправо, выхватывая меч. Гном, уверенный, что его кольчуга выдержит попадание стрелы, быстро прикрыл голову рукой и осторожно посмотрел вверх.