А теперь держи меня (СИ)

— Дело не в мести, — бросает Митя. — А в нашей безопасности. Нужно быть готовым ко всему.
— Ты говоришь, как Андрей, — замечаю я.
Парень невесело смеётся.
— Просто, когда сидишь в палате, пытаясь не думать о наркотиках, начинаешь размышлять о чём-нибудь другом, — говорит парень. — Думаешь и думаешь. И ничего другого не остаётся.
Иркутский выбрасывает в урну бычок, даже не потушив, и шумно выдыхает остатки дыма.
— Пошли, зайдём внутрь, — предлагает он. — Солнце слишком слепит. Невыносимо…
Последнее слово он тянет с какой-то неприязнью, и я усмехаюсь себе под нос. Ну, да. Бывший наркоман, которого только-только выписывают из больницы. Ему действительно уже можно выходить в социум? Что, если Матвей сорвётся при первой же возможности. Как говорят, бывших наркоманов не бывает…
  
41
 
Barns Courtney — Glitter & Gold
— Как операция? — спрашивает Кирилл, когда решает позвонить мне, чтобы узнать результаты.
Мы с Матвеем сидим в приёмной и дожидаемся хоть каких-нибудь известий от врачей, но операционная всё ещё заперта, и туда никого не пускают.
— Да никак, — бурчу я, устало вздыхая. — Пока никаких вестей. Они сразу предупреди, что случай тяжёлый и потребуется много времени, так что остаётся только ждать.
Вытянув ноги, я разваливаюсь на стуле и начинаю разглядывать свои ботинки, нахожу пятно грязи, пытаюсь стереть его подошвой, но делаю только хуже. Иркутский сидит рядом со мной, уткнувшись в телефон, но я прекрасно знаю, что парень слышит каждое моё слово. Изредка от косится в мою сторону, но кроме усмешки или прищура от него ничего нельзя дождаться.
В больнице прохладно, и чем дольше я здесь нахожусь, тем сильнее меня пробирает дрожь. Хочется выйти на улицу и погреться в лучах летнего солнца, но я и так за последний час выходила туда раз десять, чтобы покурить.
Сигарет не осталось, а идти за ними мне чертовски лень. Да и могу пропустить новости о Штормове. Мало ли, только отойду, как тут же появится врач.
Остаётся только сидеть в этой мучительной обстановке и ждать.
— Всё будет в порядке, — заверяет меня Кирилл, но я ему почему-то не верю.
— Ага, — неохотно. — Как там на работе?
— Без тебя всё через пятую точку, — шутит парень, наверное, пытаясь приободрить меня. — В понедельник придётся разгребать завал из проектов, так что сразу готовься.
— О, да, — неохотно тяну я. — Работа, моя любимая работа.
Кирилл смеётся.
— Именно, Соня. Так что отдыхай, пока есть возможность. Если что, звони.
— Да, спасибо, — киваю сама себе. — Увидимся в понедельник.
— Увидимся в понедельник, — дублирует парень, сбрасывая вызов.
Я вздыхаю, убираю сотовый в карман и откидываюсь назад. Как же всё-таки тяжело сидеть и ждать результатов! Может, надо было остаться в зале и потренироваться с Максом? Так хотя бы время убила бы…
Но всё равно сосредоточиться на ударах и упражнениях у меня вряд ли бы получилось. Все мысли были бы о Егоре. А так тошно заниматься чем-то, если внутри тебя настоящее месиво тревоги, волнения и навязчивых мыслей. Это издевательство! Врачи могли бы соврать мне, сказать, что операция в пятницу, а провести её в четверг, чтобы я лишний раз не нервничала. Приходишь такая в больницу и «хоп», уже всё готово.
Нет, сиди и накручивай себя. Картинками, возможными вариантами событий, того, как я увижу доктора, как встречусь со Штормом. Как всё это будет происходить, что я им скажу, что они мне ответят.
Это настоящий ад!
— Привет. Пришёл, как смог. Пришлось даже зал закрыть пораньше.
Я не замечаю, как к нам подходит Макс. Его волосы взъерошены, а лицо раскрасневшееся, словно он только что пробежал несколько километров без остановки. Матвей поднимает голову, безразлично рассматривая парня, словно тот просто прохожий.
В отличие от меня Максим предпочёл остаться в зале и потренировать своих ребят, вместо того, чтобы бессмысленно торчать в больнице, ожидая результатов операции. Да и бросать работу он тоже не хотел, всё-таки тренировки у него расписаны по часам.
— Его ещё оперируют, — бормочу я, шумно вздыхая. — Это Матвей. Друг.
Макс только сейчас обращает на Иркутского внимание, решительно протягивает тому руку для рукопожатия.
— Макс.
Матвей медлит, но руку всё-таки пожимает. Кивает в знак приветствия.
Мой тренер присаживается рядом со мной на стул и облокачивается предплечьями о колени. Осматривает коридор, скользя взглядом по одинаковым дверям, табличкам и медсёстрам, которые изредка проходят мимо нас.
— Долго они как-то, — тянет Максим. — Я думал, приду, а всё уже закончится.
— Да, — соглашаюсь. — Сижу тут с утра, а оттуда так никто и не вышел. Мне сказали, что операция может длиться до двенадцати часов. Надеюсь, ничего там не случилось…
— Если бы случилось, нам бы давно уже сказали.
Ну, да. Если бы что-то пошло не так, то Егор бы не выжил, а, следовательно, тянуть с объяснениями было бы глупо. Значит, чем дольше они там сидят, тем лучше. Наверное.
Чёрт… Голова уже кругом. Когда же это, наконец, закончится-то?
— Думаешь, Егор выкарабкается? — тихо задаю вопрос я, скорее даже просто в пространство, чем кому-то конкретному.
— Конечно. Он же боец. А мы так просто не сдаёмся.
Его голос такой уверенный, что я в первые за день чувствую облегчение. Конечно же всё будет хорошо.
Штормова успешно прооперируют, он пройдёт реабилитацию, всякие другие штуки, которые нужны для выздоровления, потом встанет на ноги, и всё у нас будет хорошо. Таран разберётся с Арчи, они спасут Машу, и нам не нужно будет оглядываться и опасаться за свою жизнь.
Я буду работать на Кирилла, Егор вернётся в зал и начнёт тренировать ребят, и всё встанет на свои места.
Наверное, о таком можно только мечтать.
Макс неожиданно толкает меня в бок и кивает налево — я оборачиваюсь, замечая направляющегося к нам доктора. Его белый халат в крови, вид уставший и вымотанный, плечи опущены.
Я вскакивай на ноги, и меня неожиданно накрывает волна тошноты лишь от одной мысли, что красные пятна крови принадлежат Егору. Запах металла буквально проникает в меня и наполняет всё тело, сбивая с толку. Я морщусь, пытаясь убедить себя в том, что это просто моё воображение. Мужчина слишком далеко, чтобы я слышала этот противный запах.
Но вот он подходит ближе — я с трудом отрываю взгляд от красные пятен и устремляю его в серые уставшие глаза. Волнение разрастается с такой невероятной скоростью, что я даже цепенею. Если сейчас заговорю, то голос меня уничтожит своей предательской дрожью. Я замираю. Нет: весь мир вокруг меня останавливается, будто на стоп кадре. Это длится всего несколько секунд, пока врач, наконец, не приходит в движение и не добирается до меня.
Я открываю рот, но не могу произнести ни слова.
— Всё хорошо, — успокаивает меня доктор. — Операция прошла успешно.
Позади меня кто-то из парней шумно вздыхает. Краем глаза вижу, как Макс оказывается рядом со мной — наши плечи соприкасаются в мимолётного случайном столкновении.
— Его уже перевозят в палату, через несколько часов Егор очнётся. Он будет под пристальным наблюдением, так что советую вам отправиться по домам, чтобы отдохнуть. Навестить его сможете, как только он отойдёт от наркоза.
Я облегчённо вздыхаю, потирая переносицу. Слава Богу, что всё в порядке. А то я столько всяких ужасных последствий себе напридумывала, что пора самой уже ложиться в больницу с нервным срывом.
— Здорово, — Макс толкает меня локтём в бок. — Пошли, женщина. Завтра навестим твоего возлюбленного. Здесь всё равно бессмысленно оставаться.
Неохотно киваю — я бы ещё немного здесь посидела, а желательно рядом со Штормом, чтобы быть с ним, когда парень очнётся. Но Макс прав — мне нужен отдых и нормальный ужин. Чувствую себя морально истощённой и выжатой, словно лимон. Кислый и невкусный. Без сахара.