Шолох: Теневые блики (СИ)

Полынь пожал плечами:
— Ладно, магическая так магическая. Но вообще оружие ты в руках умеешь держать? Меч? Лук? Секиру?
— Ну так, очень условно. Зато я круто играю в тринап, — признала я. — До все этой истории с Ведомством даже мечтала занять место тренера в шоловской сборной.
Куратор неожиданно воодушевился:
— Прекрасно! В таком случае, в твое ежедневное обмундирование мы включаем биту и лассо. Плюс теперь понятно, почему ты так метко швыряешься золотыми яблоками. В этом плане советую не стесняться брать с собой пару булыжников на дело. Короче, — Полынь хохотнул, — Ты у нас будешь эдакая хулиганистая Ловчая в стиле бедняцких кварталов. Нулевой уровень героики, ну да все мы с чего-то начинали. Но, без шуток, практически любого врага можно сбить, заарканить и потом вырубить битой. Так что ты вполне себе укомплектована. Что дальше? Наручники? Я выдам тебе обычные, не магические. Еще проблемы есть, напомни?
Я в этот момент все еще представляла себе картину маслом: то, как я хожу по городу с прицепленными на ремень битой и веревкой, камни оттягивают карманы летяги, на плече обделавшийся от непривычной обстановки Марах, в глазах — стыд и ужас. Полынь правда думает, что это не вызовет вопросов? Ладно. Рискнем. Все равно терять нечего.
— Наверное, из насущного на этом все, — прикинула я. — Правда, если мне опять встретиться Ходящая, я ее таким набором не одолею…
— Ходящая — это вряд ли, — куратор отобрал у меня принесенные Селией папки и поудобнее устроился среди подушек. Он пролистывал документы, быстро пробегая каждую глазами. — Тут все довольно заурядно, хотя и муторно местами.
— Когда мы ехали регистрировать смерть Джи Бастерса, то тоже так думали, — проворчала я.
Куратор строго покачал головой:
— Нет, Тинави, все, сеанс психотерапии от доброго Полыни на сегодня окончен. Иди сюда, садись за стол, и готовься писать. Нам надо проанализировать всю новую информацию по маньяку и сформировать список задач на ближайшие два дня.
Я повиновалась. А что было делать?
Прошла мимо трупа, покосившись на него (небеса, когда там уже коронеры придут?!), и послушно села за стол. Куратор, сидя на подоконнике в профиль, закинул согнутую левую ногу на правую и беззаботно размахивал ступней. Кажется, маленькая победа над моей неприспособленностью к самостоятельным действиям приободрила его. Так всегда и бывает: если у тебя навалилось куча жутких дел, попробуй решить хотя бы одно, самое простое, и оптимизм вернется. А вместе с ним и силы для грядущих подвигов.
Жизнь на удивление проста и приятна для тех, кто не боится действовать.
ГЛАВА 25. Луноликая и солнцеподобная
По-настоящему успешный человек шагает от неудачи к неудаче, посвистывая и даже не думая сдаваться. Энтузиазм и терпение — вот что берет города.
Инри из Дома Страждущих,
Придворный алхимик
Несколько торжественных ударов гонга раздались в главном холле Иноземного ведомства и, поблуждав по этажам и коридорам, достигли нашего кабинета.
— Полынь? — негромко окликнула я коллегу. — Это что?
Где-то за высоченными стопками бумаг послышалось недовольное кряхтение.
— Время обеда. Я и забыл, что ты первый раз сидишь в офисе. Этот гонг каждый день бьет. Давай сделаем перерыв.
Я попробовала встать и чуть не рухнула: ноги совсем онемели.
Последние несколько часов мы работали с документами, сидя на полу. Периодически куратор отправлял в долгий полет ярких веселньких ташени. Иногда в качестве ответа они приносили голосовые сообщения отправителей очень разного характера: «Полынь, ты меня достал! Приходи и спроси сам!», «Сэр, все будет сделано в кратчайшие сроки, сэр», «Восемнадцать, четырнадцать, три нуля, беззаботность, тринадцать. Может, винца перед сном?».
И, конечно, мое любимое: «Да, малышулька моя, обязательно!». Над этим я долго ржала, но куратор отказался как-либо комментировать записку. Хотя и уговаривала его очень долго. Даже журналисты «Вострушки» могли бы позавидовать моему упорство.
Каждые полчаса к нам прибегали ассистентки Ведомства и приносили все больше и больше бумаг.
Полынь, кажется, был апологетом хаотического изучения материала. Я думала, мы с ним последовательно разберем сначала дело о маньяке, потом — тринадцать новых дел, переданных Селией. Но нет. Куратор делал все и сразу, причем, пока он подписывал левой рукой распоряжения, то правой успевал смешивать себе какой-то адский порошковый коктейль. Судя по запаху — снова лекарства. Я постепенно перемещалась поближе к открытому окну, чтобы дышать свежим воздухом, а не этой бешеной смесью меда и эвкалипта.
К двум часам пополудни мне начало казаться, что скоро моя голова лопнет от обилия информации. Я уже путалась в делах, уликах, адресах и иноземных именах. По просьбе куратора прикрепляя на его пробковую доску бумажки по делам и соединяя их ниточками, я в какой-то момент дорукодельничалась до того, что обвела саму себя как главную подозреваемую по дворцовым убийствам…
Так что обеденный перерыв и возвестивший о нем гонг были очень кстати.
— Лучший отдых — смена деятельности, — зевая и потягиваясь, провозгласил Полынь. — Поэтому мы с тобой идем гулять в сторону стоянки кентавров. По дороге подводим промежуточные итоги, и дальше ты отправишься в самостоятельное плавание. А я вернусь в эту бумажную преисподнюю.
Перед выходом мы также заглянули в арсенал Ведомства, где я от души повеселила дежурного гнома, попросив выдать мне биту и лассо.
— Милочка, твои вкусы пришлись бы по душе моему прадеду! — ощерился гном. — Он был неотесанным горняком и относился к людям, как к скоту.
Я кисло улыбнулась, прицепляя свое «недооружие» к ремню. Полынь ободряюще похлопал меня по плечу и вручил дополнительные радости: обыкновенные наручники, два шара-имаграфа и две бутылочки с какой-то белесой жижей внутри. Я распихала это по карманам и мгновенно превратилась из цивилизованной жительницы столицы в странного бомжеватого туриста.
— Ты только смотри, не падай с этими бутылочками в кармане, — предупредил Полынь. — А то совсем нехорошо получится.
— А что это?
— Зажигательная смесь. Без магии. Разбивается и взрывается. На тот случай, если бита и аркан все же не помогут.
Гном зловредно захихикал, прикрывая рот волосатым кулачком, а я поперхнулась:
— Ты хочешь, чтобы я таскала в кармане взрывчатку?
— Мое дело предложить, а там сама решай.
Я вынула бутылочки, сняла с шеи шарф и обмотала их тканью. Так надежнее. Но в карман не влезет.
— А у вас есть рюкзаки? — со вздохом обратилась я к арсенальному гному.
И пошло-поехало… Как только у меня появилось дополнительное место, куда можно было класть вещи, этих вещей стало в три раза больше, чем планировалось изначально. В бесформенный холщовый рюкзак грязно-желтого цвета перекочевали выданные Полынью вещи, потом кое-что из ранее запихнутого в летягу (золотое яблоко, странный цилиндрик Карла, блокнот и т. д.).
Но место еще оставалось, и добрый куратор не мог позволить ему пропасть даром. Так что вскоре моя переносная коллекция пополнилась перочинным ножом, гербовой бумагой Ведомства, печатью с именем Полыни из Дома Внемлющих, лупой, листком с адресами основных информаторов нашего департамента, набором для снятия отпечатков пальцев, пустыми папками с горделивым профилем орла и банкой с болотными огоньками на случай, если меня застигнет темная ночь в лесу.
В общем и целом, в итоге рюкзак оказался больше меня. Полынь критически его осмотрел и, с тяжким вздохом сняв с шеи амулет из косточек, подвесил на рюкзак:
— На удачу, — пояснил он.
***
По дороге на стоянку кентавров мы обсудили то, что успели сделать сегодня.