Шолох: Теневые блики (СИ)
Я больше не повторю своей ошибки — не позволю оторванным от реальности сомнениям и страхам перечеркнуть удивительное «сейчас». Так что да, окружающие, можете и дальше смело творить неведомо что, говорить загадками, ломать шаблоны — я только за. Я замечу это и запомню, я даже с удовольствием присоединюсь к вам, но рассуждать — нет, рассуждать пока не буду — рассуждайте сами, а я просто наслажусь моментом. Пусть безродный мальчик с тяжелой формой амнезии, которого я украла у бокки, хочет изгнать невиданную науке шеву из тяжелобольного. Пожалуйста. Я в деле, прах побери!
— И как же мы вынем из него эту шеву? — после продолжительного молчания боевито спросила я Карла. Он, будто подслушав мой мысленный монолог, с готовностью перечислил:
— Нам нужна мята, шафран, лимонная вода, глицерин, немного перца и дойник.
— Отлично. Попрошу у медсестры.
— Нет, Тинави! — лицо у Карла стало раздосадованным. — Медсестры они… Они не верят мне.
— Окей, — я пожала плечами. — Тогда сама возьму в подсобке.
Пять минут спустя я вернулась со всеми необходимыми ингредиентами. Карл деловито забрал их и поместил в добытую где-то ступку. Растолок. Добавил воды. Посмотрел на меня подозрительно: я все еще готова на авантюру? Перелил содержимое ступки в стакан и аккуратно передал мне.
Когда наши руки случайно соприкоснулись, я чихнула. Он вздрогнул и сощурился на меня, будто на яркое солнце. Я чихнула еще раз. Карл быстро опустил взгляд.
— Дай ему выпить это, — сказал мальчик. Я удивилась, что мы перешли на «ты», но, с другой стороны, люди, творящие неизведанную наукой фигню, автоматически становятся друг другу ближе, чем люди, церемонно выпившие на брудершафт.
— Ну, смотри у меня, — покачала головой я. — Если ему станет хуже, нажалуюсь на тебя Дахху.
Карл улыбнулся и робко кивнул. Я влила смесь в чуть приоткрытый рот господина Аверика.
Ничего.
Пять секунд — все еще ничего.
— Кажется, это все-таки трясуха, а не шева, — разочарованно протянула я, поворачиваясь к Карлу. Мальчик ничего не сказал в ответ. Только открыл рот.
Странная реакция у него какая-то.
Неожиданно что-то холодное коснулось моего плеча. Я обернулась. Огромная черная воронка, похожая на пустынное торнадо, крутилась над грудью Аверика. У воронки, вопреки всякой логике, были маленькие красные глазки и зубастый рот. Длиннющий язык, помещавшийся в этом рту, нежно облизывал мое плечо.
Я взвизгнула и отпрыгнула.
— Убей его! — заорал Карл из угла, в который предусмотрительно ретировался.
— У меня нет магии, я не могу! — я в панике пятилась от воронки. Она, меж тем, окончательно покинула тело господина Кирстена и разбила магическую сферу с осомой под потолком — в палате воцарилась почти полная темнота из-за плотно задернутых штор…. После этого воронка решила сменить форму. Комнатный смерч опустился на пол и превратился в младенца — в натуральную величину, жуткого, проворного младенца с краснющими глазами, передвигающегося по комнате на манер паука. Со странным рыком шева бросился ко мне — как-то по диагонали, быстро перебирая пухлыми ручками и ножками.
— Покройся прахом, прахов придурок! — возопила я, швыряя в потустороннюю дрянь колбы с тумбочки. Как и следовало ожидать, эффекта — ноль, только битое стекло и лужи на полу. Мерзкий младенец пер ко мне с упорством носорога, а я в истерике пятилась назад.
Оооо, нет. Я же Ловчая. Я должна быть крутой и смелой. Мочить преступников и нежить с одного щелчка. Как быть, если это не так?
Я продолжала кидаться в шеву всеми подручными предметами. Он тупо откидывал их или же игнорировал удары. Наконец, моему позорному отходу пришел конец: спина уперлась в стену. Красноглазый младенец с голодным взглядом был очень близко. Его, с позволения сказать, лицо, не шевелилось, но я все равно слышала жуткий смех и крики, один-в-один те, что издают больные трясухой. Вернее, как я знаю теперь, — захваченные шевой. Тварь оскалила зуба и потянулась к моей ноге.
Неееет. Пожалуйста. Я не хочу, чтобы ОНО сгрызло мою щиколотку.
Кидаться было нечем. Я заставила себя не закрывать глаза и приготовилась отбиваться от нежити голыми руками. Как вдруг…
Все, все что было в комнате из мебели и предметов — взмыло ввысь. В воздух взлетела койка с Авериком, облюбованный мною стул, тумбочка, торшер… Набрав высоту, все это начало вращаться по часовой стрелке — некоторые вещи вокруг себя, некоторые вокруг других. Чашка с налитым в нее липовым сбором медленно огибала, круг за кругом, лампу. Она, в свою очередь, вертелась юлой. Блокноты и канцелярские принадлежности устроили целый хоровод вокруг разбитой сферы с осомой. А взлетевший стул силился подняться повыше, к самому потолку. Но в этом гравитация никак не хотела уступать магии: стул то и дело «спотыкался» и грозился упасть обратно.
Жуткий младенец, отвлеченный, как и я, представлением, пришел в себя. Он снова зарычал и кинулся к моей обнаженной щиколотке. И в ту же секунду взмыл в воздух, беспомощно барахтаясь и суча ножками. Шева издал безумный, на грани слышимости, визг.
Я с трудом отвела от него взгляд и посмотрела направо — в тот угол, куда забился Карл. Мальчик больше не пытался слиться со стеной. Нет, он вольготно сидел на полу. Его глаза были закрыты, ноги скрещены, а руки сцеплены замком на затылке. Вопреки происходящему, Карл казался спокойным и умиротворенным. А вокруг него не было ничего.
Межзвездная тьма поглощала, сантиметр за сантиметром, пространство палаты. Если вглядеться, в этой тотальной черноте мелькали какие-то искры, будто далеко-далеко, за миллионы километров от Шолоха… Они завораживали. Я стояла, оглушенная, и, кажется, еще чуть-чуть, и сама взлетела бы над полом, хотя каждому ребенку известно, что летать не могут даже самые сильные маги нашего мира…
Карл, не открывая глаз, щелкнул пальцами и протянул руку по направлению к шеве. Сам он, не меняя позы, начал в этот момент взмывать вверх, будто специально для того, чтобы опровергнуть мою предыдущую сентенцию! Красноглазый младенец снова завизжал и поплыл по воздуху в сторону подростка. Чем дальше его утягивало, чем страшнее искажались черты лица твари.
Наконец, космическая пустота, раскинувшаяся вокруг Карла, поглотила шеву. В то же мгновение все взлетевшие вещи рухнули вниз. Окошко во вселенную закрылось, Карл плавно приземлился на пол. Он хлопнул в ладоши перед грудью и открыл глаза. Господин Аверик продолжал мирно храпеть, как ни в чем ни бывало. Я осторожно сползла по стеночке.
— Карл? — спросила я сорвавшимся голосом. — Карл?!
Мальчик, уже вскочивший к тому моменту на ноги, опять бухнулся на пол. Вот только теперь на колени. Лицо его заливали слезы.
— Тинави, пожалуйста, пожалуйста, не говори никому, я тебя умоляю, пожалуйста, не говори!
Я ошарашенно смотрела на него. Пухлые щеки… Круглые глаза… Торчащие во все стороны каштановые волосы чуть длиннее принятого…
— Что это было вообще?
— Шева. Я не хотел, поверь, я не хотел его убивать, но ты сказала — у тебя нет магии, что мне оставалось?
Я поняла, что допрос пошел в ту сторону, в какую бы мне хотелось. С кряхтением поднялась с пола, куда успела благополучно опуститься, и за плечи подняла Карла.
— Кто тебя научил делатьтакое? — подросток вместо ответа панически оглянулся на дверь:
— Медсестра идет. Тинави, умоляю, никому не говори, что я сделал! Я не знаю, что это было, но почувствовал, что так надо!
— Как я могу умолчать об этом… А, здравствуйте, здравствуйте! — медсестра, и впрямь, вошла. Карл успел с разбегу броситься под койку Аверика, но в остальном комната была в жутком разгроме.
— Что у вас тут случилось? — строго спросила сотрудница Лазарета, скрещивая руки на груди.
— Приступ, — серьезно кивнула я. — Жуткий приступ трясухи. Пожалуй, эээ, я закончу на этом. Все, что нужно для Башни Магов, у меня уже есть, — напустив на себя максимально суровое выражение лица, я двинулась к выходу, провожаемая изумленным взглядом медсестры.