Шолох: Теневые блики (СИ)
— Мммм, Тинави, душка, а что насчет твоей… особенности? — неуверенно спросила подруга. Говоря это, Кадия смотрела куда-то вбок и чесала указательным пальцем нос. Она всегда так делает, когда нервничает или врет.
— Пока не знаю, — я пожала плечами как можно беззаботнее, хотя сама полдня истерила на эту тему. — Этот вопрос еще не поднимался.
— Возможно, лучше было сразу прояснить ситуацию? — тактично поинтересовался Дахху, теребя свой извечный шарф.
— Зачем? Чтобы они тотчас попросили прощения за ошибку и развернули меня с порога?
— Но ты понимаешь, что последствия этой ошибки могут быть самыми разными? — резонно возразил друг, одной рукой вцепившись в шапку. Будто ищет у нее поддержки.
— Дахху, пойми. С какой-то радости судьба решила дать мне удивительную работу. Утром моей первой мыслью было захлопнуться в раковину, узнав об этом. Свернуться калачиком и остаться в зоне комфорта, как я делала последние полгода. Но почему-то я решила пойти с этим странным парнем, Полынью. И там, в Ведомстве, под всеми этими потоками витражного света, во всем этом буйстве шорохов и шепотов я вдруг поняла, что вот он — шанс. Может, и не заслуженный. Но шанс. Впервые за все эти месяцы мне захотелось идти вперед несмотря ни на что, а не ждать у моря погоды. Так что я не буду отказываться от этой работы, хотя, видит небо, так было бы безопаснее. Еще поборемся. Попробую что-то придумать, чтобы правда не вскрылась как можно дольше. А сама проявлю себя настолько круто, что, когда фишка про магию выяснится, всем уже будет по барабану. Тинави — лучшая Ловчая года. Такую не уволишь, — я почувствовала, что против воли начинаю говорить резче и громче, чем хотела.
Пожилая пара за соседним столиком, дружно оттопырившая мизинцы в процессе пития чая, покосилась на нас недовольно.
— Но у тебя же завтра тесты? — тихо сказала Кадия.
— Завтра будет завтра. А сегодня я в кои-то веки чувствую себя живой.
Друзья помрачнели.
— Получается, ты солгала при подаче заявления на работу? В подобных анкетах всегда есть расспросы про полученные травмы, дееспособность кандидата, индивидуальные особенности и магические предпочтения в отношении той или иной школы волшебства. Это правило было введено еще при короле…. — наморщил лоб Дахху. Потом оборвал сам себя: — Так, стоп. Меня понесло. Неважно.
— Я не подавала заявления. Я не знаю, откуда у них моя кандидатура.
— Эммм… Ты издеваешься, что ли? — Кадия, услышав это, мигом приготовилась устроить мне скандал, тогда как Дахху, наоборот, предпочел откинуться в кресле и задумчиво сплести руки на груди.
— А как бы я спросила про это? Мол, извиняйте, дамы и господа Ловчие, я что-то не помню того, чтобы заполняла заявление на работу. Дайте-ка глянуть, попробую по почерку угадать, кто вместо меня расписался. И да, кстати, колдовать я не умею, я в этом деле полный овощ, огурцу конкуренцию не составлю. Но зарплату хочу, как у всех, и еще отдельный кабинет, пожалуйста! Так, что ли?
— Прах побери, Тинави, ты совсем из ума выжила? Какой-то неизвестный человек распоряжается твоей личностью, как хочет, привирая, где считает нужным, и зачем-то пропихивая тебя на работу в одно из важнейших ведомств Шолоха. Ты не задумывалась, зачем это вообще кому-то надо? Может, тебя в шпионы иностранного государства завербовать хотят? Посадят на крючок, и до свидания, нормальная жизнь. И все это еще и утром после встречи с бокки! Это наверняка чей-то план, отнюдь не добрый!
— Чей план, Кадия, чей план?! Это твоя жизнь полна интриг и шантажа, что в корпусе Стражей, что в родовом гнезде ужасных и могущественных Мчащихся, но моя — не такая. Я нафиг никому не сдалась во всем этом праховом мире. Иногда я даже сплю, специально свесив голую ногу с кровати, чтобы неведомое чудовище утащило меня к себе. Но даже ему по барабану! Козни против меня может строить максимум моя кухарка, которую бесит, что я ем печенье в постели. Если кому-то хватило сил и желания вписать меня в свой неведомый план — я только за, спасибо, чувак, за столь высокую оценку! Хоть кто-то видит во мне что-то полезное! Удивительно, кстати, — где-то в глубине души я надеялась, что это вы с Дахху подали заявку — поверили в меня по-настоящему, поверили, что однажды магия вернется, и что даже без нее я что-то могу. А не все эти ваши сладкие сопли из серии «мы с тобой» и жалкие попытки не колдовать в моем присутствии! — Я рассердилась не на шутку. Кадия сидела, наклонившись вперед, сощурившись, локти на стол, вся напряженная. Дахху задумчиво смотрел из кресла. Шапку он натянул по самые брови, прячась. В глазах у меня защипало.
— Эй, — наконец сказал друг, — Не надо так. Ты же знаешь, что мы тебя любим. Просто ситуация с Ведомством — довольно странная. Если все окажется нормально — хорошо. Если плохо — да, мы все-таки с тобой и поможем выпутаться.
Я сглотнула ком в горле.
— Только обязательно попробуй выяснить, кто подал заявление. Мне кажется, это знание точно не будет лишним, — мягко продолжил Дахху.
— Может, твои родители? — предположила Кадия. Поняв, что кризис миновал, и я не собираюсь рыдать посреди ресторана — это в представлении Кадии худшее, что может случиться с человеком, — она мигом расслабилась.
— Ох, это вряд ли, — я покачала головой и тихо-тихо шмыгнула носом. Эх, сейчас бы антисопельное заклинание шепнуть… — Они всегда были против государственной службы, как связанной с чрезвычайными опасностями. Надеялись, я стану Шептуньей или, еще лучше, буду представлена ко Двору, как мама.
Мы все призадумались над другими вариантами. В голову ничего не приходило.
— Слушай, ты, кстати, носи одежду с длинным рукавом. А то ведь заметят, супостаты, — Кадия кивнула в сторону моего левого предплечья.
Татуировка, нанесенная сегодня в Ведомстве, так и не замерцала мягким волшебным светом, признаком подлинности. Сразу после процедуры Полынь сказал, что на это может потребоваться несколько часов. Я подозревала, что все не так просто, но промолчала.
Со мной не хочет иметь дела никакой волшебный инвентарь, хоть на грамм питающийся энергией владельца. А таких девяносто девять процентов. Вокруг моего тела как будто царит зона отчуждения.
К сожалению, на заклинания, направленные против меня, это не распространяется — ведь их создает чужая воля. Так что, если кто-то захочет угрохать меня при помощи магии, у него получится. Увы.
Я надела плащ, чтобы прикрыть руки, хотя на улице было слишком жарко для подобного наряда. Мы еще немного посидели молча. Вечер медленно окутывал столицу. Лучи садящегося солнца окрасили облака в розовые тона, над нами носились туда-сюда черные стаи птиц.
— Ладно, — вздохнула я какое-то время спустя. — Пойду домой, надо бы привести там все в порядок. Да и спать очень хочу.
— О, давай я попробую на тебе кое-что из Лазарета. Выучили вчера утром, — неожиданно воодушевился Дахху. Он шепнул что-то, с силой раскрыл ладонь правой руки, затем согнулся безымянный палец и мизинец. Оставшиеся три прямых он плашмя положил мне на лоб, и вдруг резко ударил по ним другой рукой, будто вбивая гвоздь.
— Аууу!!! — Взвыла я, когда меня дернуло, а в глазах заискрилось. — Больно же!
— Больно? Хм. По идее, этот лекарский прием улучшает самочувствие и концентрацию внимания… Наверное, ошибся в слогах. Давай еще раз попробую.
— Ну уж нет! — Я отшатнулась. — Спасибо, я и правда лучше пойду.
— Тогда заглядывай завтра вечером в Лазарет, — предложил Дахху, — Познакомлю тебя с Карлом.
— Да уж, имеет смысл сделать это! Неужели он совсем не помнит про бокки?
— Совсем. Возможно, это шоковое.
— Или гаденыш пудрит нам мозги, а сам вынашивает планы мести.
— О, вот теперь и ты начинаешь видеть во всем заговор, — добродушно хохотнула Кадия. — Ладно, душа моя, иди-ка ты баиньки.
Я попрощалась с друзьями и послушно отправилась домой.
* * *